Ксения Амирова – Изгои. Пепел (страница 1)
Ксения Амирова
Изгои. Пепел
Глава 1: Клоака
Спуск в Клоаку не походил ни на один из её прежних путей. Это было не бегство, не проникновение, не возвращение в убежище. Это было падение – медленное, неумолимое, уводящее всё глубже в недра города, туда, куда даже Инквизиция предпочитала не соваться без тяжёлого вооружения и благословения Патриарха.
Вейл вёл их. Он знал дорогу – не лично, но по картам и слухам, которые он собирал годами. «На случай, если придётся исчезнуть даже от своих», – пояснил он коротко, когда они покидали временное убежище.
Гаррет нёс на плече увесистый мешок с остатками припасов. Лео шёл сам, но с каждым шагом всё медленнее. Шестнадцать лет – уже не ребёнок, но и не взрослый, особенно когда за последние дни пришлось пережить столько, сколько иному солдату не выпадает за всю службу. Мальчик держался из последних сил, цепляясь за стену на особо крутых участках и стараясь не смотреть вниз, в зияющую бесконечную темноту.
Гаррет косился на него с беспокойством, но молчал. Знал: предложишь помощь – откажется из гордости. Молодой, глупый, ещё не научился принимать свою слабость.
Вера думала о Вейле. Он был здесь, с ними, хотя мог быть где угодно наверху – в своём кабинете, за отчётами, в безопасности. Вместо этого спускался в самое пекло, рискуя всем, если кто-то узнает, куда и зачем ходит командор Инквизиции.
– Осторожно, – Вейл остановился так резко, что Вера едва не налетела на него. – Смотри.
Она выглянула из-за его плеча. Лестница, по которой они спускались последние полчаса (узкая, каменная, выщербленная временем), обрывалась. Дальше зияла тьма. Огромное, тёмное пространство, которое не просматривалось до конца. Где-то далеко внизу мерцали редкие огоньки – живые, костровые. Пахло дымом, отходами, сыростью и ещё чем-то – чем пахнут места, где люди живут слишком скученно и слишком долго без надежды на лучшее.
– Добро пожаловать в Клоаку, – тихо сказал Вейл.
Гаррет первым ступил на ржавую металлическую лестницу, которая вела вниз вдоль стены. Скобы жалобно скрипнули под его весом, и эхо разнесло этот звук по всему пространству, многократно усилив, превратив в зловещий стон.
– Твою ж дивизию, – выдохнул старик, проверяя следующую ступень ногой, прежде чем перенести на неё вес. – Это не лестница, это хлипкая пародия на средство передвижения.
– Держись ближе к стене, – посоветовал Вейл, спускаясь следом. – Здесь главное – не смотреть вниз.
Вера пропустила вперёд Лео, встав за ним. Она видела, как мальчик вцепился побелевшими пальцами в ржавый поручень, как дрожали его колени при каждом шаге. Воздух здесь, внизу, был другим – тяжёлым, влажным, пропитанным запахами, от которых защипало в носу и глазах.
– Лео, – позвала она тихо. – Дыши ртом. И считай ступени. Не останавливайся.
Он обернулся на секунду, кивнул и снова уставился себе под ноги. Губы его беззвучно шевелились – считал.
Они спускались медленно. Каждый пролёт давался с трудом. Где-то на середине пути кусок ржавчины отвалился под ногой Гаррета и улетел в темноту. Вера замерла, прислушиваясь. Секунда, другая, третья… Наконец глухой стук где-то далеко внизу возвестил, что дно существует.
– Метров тридцать, – прокомментировал Вейл. – Половину прошли.
Лео сглотнул. Вера видела, как на его лбу выступила испарина, смешиваясь с пылью.
– Я справлюсь, – прошептал он, скорее себе, чем им.
– Знаю, – ответила Вера. – Ты сильный.
Лео не упадёт. Она проследит.
Когда они наконец достигли дна, ноги у Веры дрожали от напряжения. Она ступила на утрамбованную годами землю и позволила себе секунду отдыха, прислонившись к стене. Гаррет уже осматривался, втягивая носом воздух с видом знатока.
– Бедный район, – заключил он. – Слышишь? Запах гнили сильнее с востока. Там, скорее всего, свалка. А вот этот сладковатый дымок… самогон варят. Значит, есть у кого купить.
Вера прислушалась к своим ощущениям. Запах здесь действительно был особенный. Он накатывал слоями: сначала резкая вонь немытых тел и испражнений, затем – приторная сладость разложения, затем – едкий дым дешёвого топлива, и под всем этим – что-то ещё, почти неуловимое. Запах отчаяния. Запах безнадёжности. Запах места, куда система выплёвывает тех, кого не смогла переварить.
Вокруг, насколько хватало взгляда в полумраке, громоздились лачуги. Они были слеплены из чего попало: ржавых листов металла, обломков дерева, старой ткани, костей неизвестного происхождения. Между ними вились узкие проходы, в которых то и дело мелькали тени.
Везде были люди. Точнее, существа, отдалённо напоминающие людей.
– Господи, – выдохнул Лео, забывшись.
– Здесь нет господа, – жёстко оборвал его Гаррет. – Забудь это слово.
Мальчик сглотнул и кивнул, но глаз отвести не мог. Вера понимала его. Первое впечатление от Клоаки было таким, что его невозможно забыть.
У одного из костров сидела женщина. Она кормила грудью младенца, глядя перед собой абсолютно пустыми глазами. Ребёнок был худым, почти прозрачным, и даже не плакал – только слабо шевелил губами. Рядом с женщиной, прислонившись к груде мусора, лежал мужчина. Он не шевелился, и Вера не могла понять, спит он или умер.
Чуть дальше, в луже грязной воды, играли дети. Девочка лет пяти и мальчик чуть постарше. У них была сломанная кукла – точнее, то, что от неё осталось: одна рука и голова с выцарапанными глазами. Они водили эту куклу по воде и тихо переговаривались.
– Мамка сказала, завтра дадут хлеба, – говорила девочка.
– Врёт, – отвечал мальчик. – Не дадут.
– А если мы попросим у тётки Шепот?
– Тётка Шепот занята. Ей не до нас.
Вера отвернулась. Горло сдавило спазмом – тем самым, который она научилась подавлять много лет назад. Но здесь, в этой вони и грязи, защита дала трещину.
Они двинулись дальше, углубляясь в лабиринт улочек. Гаррет вёл уверенно, ориентируясь по каким-то своим приметам. Лео старался держаться ближе к Вере, и она чувствовала, как дрожит его рука, когда он случайно касался её.
– Не бойся, – шепнула она. – Я рядом.
– Я не боюсь. – Голос мальчика дрогнул. – Просто… это хуже, чем у Краузе. Там хотя бы стены были. А здесь…
Он не договорил, но Вера поняла. Здесь всё было открыто, обнажено, выставлено напоказ. Здесь никто не прятал страдание – им жили, дышали, пропитывались насквозь.
Из-за угла вынырнула фигура. Высокий, тощий мужчина с лицом, изъеденным шрамами и какой-то кожной болезнью. Он вышел прямо на них, загородив проход, и уставился мутными, пьяными глазами.
– Новенькие, – протянул он, оскалив жёлтые, гнилые зубы. – Свежатинка. А ну-ка, дай посмотреть, что у вас есть.
Он шагнул к Лео, протянув грязную руку. Мальчик отшатнулся, врезавшись спиной в стену.
– Не трогай его, – голос Веры прозвучал тихо, но в этой тишине он был подобен удару хлыста.
Мужчина обернулся к ней. Усмехнулся.
– А ты кто такая, чтобы указывать? Тут моя земля. Хочу – трогаю, хочу – беру.
Он сделал шаг к Вере.
Дальше всё произошло в одно мгновение. Вера даже не думала – тело сработало быстрее мысли. Нога ушла в сторону, корпус развернулся, рука метнулась вперёд. Ладонь ударила мужчину в солнечное сплетение – точно, жёстко, с вложением всей силы.
Он захрипел, сложился пополам и рухнул на колени, хватая ртом воздух. Изо рта потекла слюна.
Вера наклонилась к нему, оказавшись вровень с его перекошенным лицом.
– Слушай сюда, – тихо сказала она. – Мы здесь по приглашению Шепот. Если ты ещё раз подойдёшь к нам или к кому-то из наших, я вернусь и сделаю так, что ты перестанешь дышать. Навсегда. Понял?
Мужчина закивал, не в силах вымолвить ни слова. В глазах его плескался животный ужас.
Вера выпрямилась, отряхнула руки, будто прикоснулась к чему-то грязному.
– Пошли.
Они двинулись дальше. Лео шёл рядом, и Вера чувствовала его взгляд – восхищённый, испуганный, благодарный.
– Ты… ты так быстро, – прошептал он.
– Гаррет учил, – ответила Вера. – Просто рефлексы.
– Я хочу так научиться.
– Научишься. Если выживем.
Гаррет, шедший впереди, обернулся и хмыкнул – одобрительно, как показалось Вере.
– Неплохо для первого раза, – сказал он. – Но в следующий раз добивай. Здесь жалость не в почёте.
Вера кивнула. Она знала.
Они шли ещё минут двадцать, прежде чем вышли к относительно открытому пространству. Здесь, среди хаоса лачуг, возвышалось сооружение, которое можно было назвать почти дворцом: двухэтажное, сколоченное из крепких досок, с нормальной дверью и даже крыльцом. Вокруг горели факелы, отбрасывая пляшущие тени.
У входа стояли двое. Не те жалкие тени, что встречались по пути, – крепкие, спокойные, с хорошим оружием. Профессионалы.