Ксения Амирова – Академия Неприятности, или Вода моя, беда твоя (страница 7)

Волна наших общих, спутанных эмоций накрыла поднос.

Одна из сосисок на тарелке Каэла дрогнула. Затем слабо дёрнулась. Потом приподняла один конец. На её оболочке проступили два точечных уголька. Она повернулась к Каэлу.

И тихо, но отчётливо, сиплым шёпотом произнесла:

– «Убей меня… если посмеешь, солнечный принц…»

Каэл отпрянул так резко, что опрокинул скамью. Я вскрикнула. Лира ахнула. Блим замер с открытым ртом. Валем приложил руку к сердцу.

– Оживлённая пища… – прошептал он. – Какая грубая, но трогательная попытка обрести смысл…

Сосиска, между тем, изогнулась дугой и, издав боевой клич, прыгнула с тарелки, нацелившись на Каэла.

Он, забыв о достоинстве, отбивался ложкой. «Живая» сосиска липла к его рукавам, шипя и бормоча о «мести».

Это было слишком. Хаос достиг критической массы. Я чувствовала, как он бурлит во мне.

Я не чихнула. Я просто… выпустила пар.

Из моей лужи (которая, как выяснилось, просочилась под стол) вырвался густой, тёплый туман. Он накрыл нашу часть столовой.

В тумане что-то булькало, шипело и один раз прозвучал сдавленный крик: «Мой плащ! Он жуёт мой плащ!»

Когда туман рассеялся, картина была такая:

– Каэл стоял, отряхивая с себя крошки. На его манжете висела обмякшая сосиска.

– Блим быстро собирал образцы в пробирку.

– Валем делал набросок в блокноте.

– Лира осторожно тыкала вилкой в свою овсянку.

– А я сидела, уткнувшись лицом в ладони.

Декан, появившийся как из-под земли, смотрел на нас с выражением человека, который только что понял, что подписал контракт с демоном-пранкером.

– Мой кабинет, – сказал он устало. – Через пять минут. И… приведите себя в порядок. Вы пахнете отчаянием, серой и… жареным.

Наш первый совместный завтрак завершился. Война только начиналась.

Глава 10. В которой декану хочется на пенсию, а принц открывает для себя слово «катарсис»

Кабинет декана САЧиНа был тем местом, где хаос обретал строгие, алые формы. Стены были завалены книгами ровными геометрическими стопками. Воздух пах лемонным полиролем и лёгкой грустью.

Сам декан сидел за идеально чистым столом из чёрного дерева. На носу сидели очки в тонкой оправе, за которыми прятались усталые, умные глаза.

Мы вошли, образуя живописную, слегка дымящуюся группу.

– Садитесь, – сказал декан, не поднимая глаз. – И уберите… это. – Он махнул рукой в сторону сосиски на Каэле.

Каэл побагровел, но снял сосиску и сунул её в карман плаща. Раздался тихий, недовольный бульк.

– Риппи, Лира, Блим, Валем, Каэл… и компаньон, – перечислил декан. Его взгляд задержался на Кассиусе. – Без костей, пожалуйста. Они нарушают стерильность помещения.

Кассиус сполз с плеча Валема, чтобы стоять на полу.

– Маг Арвин предоставил мне отчёт, – продолжил декан. – «Сердце Хаоса». Активация через чихание. Коллективная связь. Крайне… нестандартно.

– Это был несчастный случай, – выпалил я.

– Все мои несчастные случаи выглядят именно так, – парировал декан. – Вопрос в другом. Что теперь с вами делать?

– Разорвать эту связь! – немедленно потребовал Каэл.

– Разорвать артефакт судьбы высшего порядка? – Декан снял очки и принялся протирать их. – Интересная задача. Для этого потребуется либо уничтожить «Сердце Хаоса» – предмет, переживший падение трёх империй. Либо уничтожить вас. Оба варианта чреваты… непредсказуемыми последствиями для реальности. Я не сторонник непредсказуемости. Я её каталогизирую.

– Значит, мы обречены? – спросила Лира, и в её голосе не было страха, лишь научный интерес.

– Обречены сосуществовать, – поправил декан. – Ваша связь – не проклятие. Это состояние. С ней нужно научиться жить. Более того, – он снова надел очки, – я подозреваю, что артефакт выбрал вас не случайно. И, возможно, эта связь – не наказание, а… инструмент.

– Инструмент для чего? Для превращения завтраков в сюрреалистичные кошмары? – процедил Каэл.

– Для усиления, – сказал декан. – Арвин предположил, что «Сердце» не просто связывает, а усиливает вашу истинную природу. Что, судя по утреннему… перформансу, похоже на правду.

– Значит, если я захочу создать самое нестабильное зелье в мире… – начал Блим.

– …ты непроизвольно подожжёшь пол-Академии через эмоциональный всплеск Каэла, да, – резко закончил декан. – Поэтому ваша первоочередная задача – НАУЧИТЬСЯ КОНТРОЛИРОВАТЬ ОБЩУЮ ЭМОЦИОНАЛЬНУЮ ВОЛНУ. Не подавлять её – вы всё равно взорвётесь. А направлять. Синхронизироваться.

– Как? – спросила я.

– Практикой, – просто сказал декан. – И первым упражнением будет… групповая медитация.

Каэл фыркнул.

– Завтра, после занятий, вы отправитесь в Зал Безмолвного Понимания. Там вы попытаетесь просто… посидеть. Без происшествий. Найти общую точку спокойствия. Это базовый тест.

– А если не получится? – спросил Валем.

– Тогда, – декан откинулся в кресле, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на мимолётный ужас, – я буду вынужден изолировать вас в Пузырь Абсолютной Стагнации до конца семестра.

Угроза висела в воздухе, холодная и реальная.

– Мы справимся, – неожиданно сказала Лира. Она улыбнулась нам всем. – Мы же теперь команда. Пусть и странная.

– Прекрасно, – сказал декан. – А теперь идите. И… Риппи.

– Да?

– Постарайтесь, чтобы из вас хотя бы сегодня ничего не вылилось на мои ковры. Они венецианские. XVI век. Ненавидят влагу.

Выйдя из кабинета, мы замерли в коридоре.

– Групповая медитация, – произнёс Каэл с отвращением. – Сидеть в одной комнате с… со всем этим.

– О, это будет интересный эксперимент! – сказал Блим.

– Кассиус говорит, что тишина отягощает душу, но он готов пострадать ради искусства, – перевёл Валем.

– Ладно, – вздохнула я. – Раз уж мы в одной лодке, давайте хотя бы попробуем не переворачиваться до завтра. У кого какие планы?

Оказалось:

●

У Лиры – практика по симбиотической ботанике.

●

У Блима – занятия в лаборатории.

●

У Валема – лекция по «Эстетике некрополя».

●

У Каэла – «Основы Огненной Этики и Церемониала».