Ксения Амирова – Академия Неприятности, или Вода моя, беда твоя (страница 8)

●

У меня – «Введение в Гидродинамику для особо одарённых».

Мы разошлись. И тут я осознала самое странное. Когда мы были рядом, связь была шумной. Но когда мы разошлись, она не ослабла. Она… растянулась. Тонкими, невидимыми нитями. Я всё так же смутно чувствовала их: сосредоточенность Лиры, восторг Блима, задумчивость Валема и… жгучее, одинокое раздражение Каэла, смешанное с глубокой, тщательно скрываемой неуверенностью.

Это было невыносимо. И в то же время… это было как новый орган чувств.

«Научиться жить с этим», – сказал декан.

Я посмотрела на свою тень, от которой тихо капало на пол. «С чего бы начать?» – подумала я.

И тут мой желудок предательски заурчал. Ощущение было такое, будто урчали сразу пять желудков. И один из них явно требовал солнечного нектара и признания своего величия.

Я застонала и поплелась в сторону кухни, думая, что, может быть, стоит начать с попытки просто нормально поесть. В одиночку. Хотя, судя по всему, одиночество для нас стало роскошью.

Глава 11. В которой Риппи пытается пообедать в одиночестве, а вода демонстрирует чувство юмора

Кухня общежития «Капля и Искра» была местом, где сходились все стихии в их самом бытовом проявлении. Здесь вечно подгорало печенье у огненных, сырели травы у земных, а у водных… у водных всегда что-то протекало.

Я зашла, надеясь застать её пустой. Не тут-то было. За одним из столов старшекурсник-пирокинетик пытался поджарить сосиску прямо на ладони. В углу две студентки-дриады что-то выращивали в горшке.

Я проскользнула к шкафу. Моей находкой стал пакет сухарей и банка пастеризованного желе «Вкус Утренней Росы». Безопасно. Скучно. Идеально.

Я уселась у окна, подальше от всех, положила перед собой сухари и открыла банку. Я глубоко вздохнула, пытаясь отгородиться от фонового шума чужих эмоций.

Первый сухарь. Хруст. Неплохо.

Я макнула второй сухарь в желе. Поднесла ко рту.

И в этот момент из глубины коридора донёсся яростный крик: «Я НЕ «ЭЙ, ТЫ»! Я ЕГО СИЯЮЩЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО ПРИНЦ КАЭЛ ИГНИС ФЕРРО!»

Волна чистейшего унижения и гнева ударила по мне через связь, как физическая пощёчина. Я дёрнулась. Сухарь вылетел у меня из пальцев и плюхнулся прямо в центр банки с желе.

Плюх.

Но это было слишком громко. И слишком влажно.

Я замерла. Желе содрогнулось. Затем его поверхность заволновалась, и из того места, куда упал сухарь, медленно поднялась… рука. Маленькая, дрожащая, сделанная целиком из полупрозрачного, переливающегося желе.

Она потянулась, ощупывая воздух. За первой рукой появилась вторая. Потом… что-то вроде головы.

Существо из желе вылезло из банки и стояло теперь передо мной на столе, безглазо «смотря» в мою сторону.

По кухне повисла тишина. Пирокинетик забыл про сосиску. Дриады замерли.

– Привет? – осторожно сказала я.

Желе-существо скрипнуло в ответ. Потом подняло одну руку и… помахало мне.

«Отлично. Теперь у меня есть желе-питомец».

И тут я почувствовала новый импульс по связи. Острое, щекочущее любопытство. Блим. Он где-то рядом.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Блим, с лицом, вымазанным в зелёной саже, и с приборчиком в руках.

– Риппи! Я зафиксировал всплеск спонтанной анимации на пищевом продукте! Это здесь? – Его взгляд упал на моё желе. – О! Совершенно восхитительно! Проводит ли оно ток?

Желе-существо, увидев Блима, съёжилось.

– Не пугай его, – автоматически сказала я.

– Его? Оно имеет род? – Блим присел. – Можно образец?

– Нет, нельзя. – Я прикрыла желе рукой. Оно уцепилось за мой палец липкой, прохладной лапкой. – Оно и так напугано.

– Напугано? – Блим нахмурился. – Анимация произошла из-за эмоционального резонанса, верно? Значит, оно – эмоциональный отклик. Скорее всего, на коллективный стресс! Оно – материализованная тревога!

Желе скрипнуло, будто соглашаясь.

– Прекрасно. У меня теперь есть осязаемая, дрожащая тревога.

В этот момент влетел Каэл. Его плащ развевался, а на щеке красовалось сажевое пятно.

– Где он? – потребовал он. – Тот плебей, который осмелился…

Он замолчал, увидев нас с Блимом и желеобразное существо на столе.

– Что… это? – спросил он с усталой обречённостью.

– Это желе-тревога Риппи, – радостно доложил Блим. – Побочный продукт нашей эмоциональной связи!

Каэл закрыл глаза.

– Я даже не буду спрашивать.

Он подошёл к раковине, чтобы умыться. Но стоило ему открыть кран, как струя воды изогнулась, обошла его руки и тонкой дугой направилась к моему желе. Аккуратно полила его сверху.

Желе завиляло от удовольствия.

– И вода на его стороне, – констатировал Каэл. – Превосходно.

Я смотрела на желе, которое теперь довольно скрипело, на Блима, жадно записывающего наблюдения, на Каэла, который выглядел так, будто его королевство только что завоевали шутки.

Желе скользнуло со стола и, неуклюже шлёпая, подошло к Каэлу. Потом протянуло к нему руку-каплю.

Каэл смотрел на неё с отвращением.

– Оно что, хочет… поздороваться?

– Кажется, да, – сказала я. – Может, оно чувствует твоё внутреннее смятение.

Каэл фыркнул, но после секундной паузы, с видом человека, совершающего величайшую жертву, протянул палец. Желе осторожно коснулось его кончиком и сразу отдернуло, счастливо заскрипев.

– Вот, – сказал Блим. – Первый позитивный контакт. Нужно записать условия!

Вошла Лира, неся маленький горшочек.

– О, вы все здесь! – обрадовалась она. Увидев желе: – Ого! Что это?

– Желе-тревога, – хором ответили мы с Блимом.

Лира присела рядом.

– Какое милое! – Она протянула руку, и желе потянулось к ней. – Оно такое прохладное… и грустное, но в хорошем смысле.

Через связь я почувствовала, как её спокойная радость обволакивает мою тревогу и раздражение Каэла. Желе засияло ярче.

Валем вошёл последним.

– Кассиус почуял скопление мелких меланхолий, – объявил он. – И был прав. Красиво. Мимолётно. Как слёза, обретшая форму.

Мы провели на кухне ещё полчаса. Желе (я втайне назвала его Тремор) путешествовало по нашим рукам, изучая каждого. Оно боялось Блима, обожала Лиру, с почтением замирало перед Кассиусом и явно симпатизировало Каэлу.

Когда Тремор наконец растаял, вернувшись в лужу сладкой воды на столе, наступила тишина.

– Итак, – сказала Лира, – наша связь умеет создавать друзей из завтрака.

– И усиливать мою магию до непредсказуемых уровней, – мрачно добавил Каэл, но уже без прежней ярости.