Ксения Амирова – Академия Неприятности, или Вода моя, беда твоя (страница 5)

Я вздохнула, глядя на розовые разводы на полу и на мокрого, злого мага Элдрика, который сурово жестом подзывал меня и виновато ежащегося Блима.

Объединяло ли нас отсутствие здравого смысла? Безусловно.

Но теперь я начала подозревать, что нас объединяет кое-что большее: невероятный, абсурдный талант превращать любое, даже самое простое событие, в хаотический фейерверк последствий.

И, кажется, это только начало.

Глава 7. В которой нас сводит вместе не Кристалл Скуки, а пыль веков и мой предательский нос

После лекции по Основам Стихийного Контроля, прочно утвердившей за мной репутацию «Розовой угрозы», нас ждало новое испытание: «История Магических Цивилизаций». Лекцию читал древний, как плесень на камне, маг Арвин, чей голос был монотоннее тихого шума библиотечного вентилятора.

Аудитория была огромной и пыльной. Пыль лежала толстым слоем на готических витражах, на спинах дремлющих горгулий и, что самое главное, в бесчисленных фолиантах, которые маг Арвин с любовью перелистывал, поднимая в воздух целые облака «пыли веков».

У меня на неё аллергия.

Я уже чувствовала знакомое щекотание в носу с первых слов: «…и так, эпоха Третьего Затмения, ознаменованная упадком ритуальной глиптографии…». Я ерзала, зажимала нос, но аромат старого пергамента, трухи и забвения был неумолим.

Мы сидели кучкой, собранной случайностью общежития: я, Лира, Блим (осторожно нюхавший страницы на предмет интересных химических составов), Валем с Кассиусом (некромант выглядел оживлённо – здесь, среди упоминаний о смерти империй, он чувствовал себя как дома) и Каэл, сидевший с таким видом, будто его предки лично вершили все эти исторические события.

– …что привело к утрате Артефакта Связи, известного также как «Сердце Хаоса», – бубнил Арвин, стуча костяшками пальцев по пожелтевшей странице. – Артефакт сильный, но капризный. Он активируется лишь в моменты… э-э-э… чистой, неконтролируемой эмоциональной нестабильности носителя. К счастью, считается утраченным.

Он обвёл аудиторию мутным взглядом, который скользнул по нашей группе. Ненадолго. Но мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то вроде смутного беспокойства.

И тут щекотание в носу достигло апогея. Я видела, как с очередного фолианта поднимается в луче света, точно золотая струйка, особенно едкая порция пыли. Она медленно, неумолимо поплыла ко мне.

– Не сейчас, – отчаянно подумала я, зажмурившись.

– …и потому теория сингулярности магических полей, – продолжал Арвин.

Пыль коснулась моих ноздрей. Спазмы. Судорги. Это было сильнее меня.

«АПЧХХХУУУ-БУУУЛЬК!»

Это был не просто чих. Это был гидравлический, многослойный чих, снабжённый по моей фирменной традиции мини-водопадиком из ниоткуда. Маленькое облачко водяной пыли рванулось вперёд, смешалось с вековой пылью из фолианта и накрыло кафедру и самого мага Арвина.

Все застыли. Маг стоял, медленно вытирая с лица мокрую, теперь уже грязевую полоску.

И тут случилось странное. Капля с кончика его бороды упала прямо на раскрытую страницу древнего фолианта. Не на обычную страницу, а на иллюстрацию – странный, похожий на спутанный клубок светящихся нитей, рисунок.

Раздался звук, похожий на тихий звон разбитого стекла и смех сумасшедшего. Рисунок на странице ожил. Нити засияли ослепительным синим светом, вырвались со страницы и метнулись через весь зал – прямиком к нам.

Одна – в мою ещё влажную от чиха ладонь.

Вторая – обвила запястье Лиры.

Третья – сожгла дырочку в рукаве Блима.

Четвёртая – обвила кипарисовую веточку в петлице Валема.

Пятая – с шипением вплелась в узор на манжете Каэла.

Свет погас так же быстро, как и возник. На нас не было видимых пут. Но в воздухе повисло ощущение. Тяжёлое, плотное, как влажная паутина. Я чувствовала не только свою панику, но и чужую: острый укол тщеславия Каэла, испуганное любопытство Лиры, восторженное «Ого!» Блима, меланхоличное «Как поэтично…» Валема. Всё смешалось в один гигантский, абсурдный клубок эмоций прямо у меня в груди.

В аудитории воцарилась мёртвая тишина. Маг Арвин смотрел на нас, широко раскрыв глаза.

– Он… оно… «Сердце Хаоса»… не утрачено… Оно было здесь! И вы… вы его… чихнули!

Каэл первый пришёл в себя. Он встал, пытаясь стряхнуть с манжеты невидимые оковы.

– Что это значит?! – его голос прозвучал немного выше обычного.

– Это значит, – прошептал Арвин, – что артефакт высших сил только что активировался вашей… коллективной нестабильностью! И связал ваши жизненные нити в один узел. Навсегда. Или пока артефакт не будет уничтожен, что невозможно.

Лира осторожно потрогала своё запястье.

– Я… я чувствую, будто у меня пять пар лёгких.

– У меня в голове крутятся строфы о бренности и… рецепт улучшения зелья пламени! – выпалил Блим.

– Я ощущаю иррациональную тягу к садоводству и… сырость, – с ужасом произнёс Каэл.

Валем приложил руку к сердцу.

– Кассиус, ты чувствуешь? Это же… слияние душ! Всеобщая связь!

Кассиус постучал костяшками, но в его глазницах искорки плясали весёлый джиг.

Я просто стояла, осознавая, что натворила. Опять. Но в этот раз масштаб был грандиознее. Я чихнула, и теперь мы – огонь, вода, смерть, грибы и взрывы – были упакованы в один магический мешок.

Маг Арвин схватился за голову.

– Вон! Все вон из аудитории! И… не делайте ничего! Никакой магии! Никаких сильных эмоций! Вы теперь одно целое, последствия непредсказуемы!

Мы вывалились в коридор, сплетённые невидимыми нитями общей судьбы. Мы смотрели друг на друга – мокрые, перепачканные, напуганные.

Каэл первым нарушил тишину.

– Итак, – произнёс он с ледяным спокойствием, в котором чувствовалась буря. – Теперь мы не просто соседи. Мы… сообщники по несчастью. Связанные ходячим стихийным бедствием.

Я хотела обидеться, но почувствовала, как его слова сопровождаются волной досады, поверх которой… скользит странное, острое любопытство.

Лира улыбнулась своей тихой грибной улыбкой.

– Ну что ж, – сказала она. – Теперь мы точно одна команда. Думаю, нам стоит придумать название.

Блим, уже доставая блокнот, воскликнул:

– Я чувствую вдохновение! Нить судьбы, активированная чихом… это же новая форма катализатора!

Валем вздохнул, но в его вздохе звучало удовлетворение.

– Судьба, сплетённая из столь разных нитей… Это будет прекрасная, печальная сага.

Я посмотрела на них всех. И поняла, что мой чих, как всегда, попал в самую точку. Он создал нечто ужасное, нелепое и совершенно уникальное.

«Сердце Хаоса». Звучало как диагноз. Или как название нашей будущей команды.

Так и выяснилось, что древний артефакт, случайно активированный моим неконтролируемым чихом, связал наши судьбы. История, полная неприятностей, которые нас обожали, только начиналась.

Глава 8. В которой связь даёт о себе знать, или Ночь пяти снов на одного

Тишина в коридоре после ухода мага Арвина была густой, липкой и вибрирующей. Мы стояли, и молча смотрели друг на друга. Ощущение было такое, будто внутрь меня подселили четырёх незваных постояльцев, и все они сейчас метались по комнатам.

В груди клубился гигантский эмоциональный винегрет. Я ясно чувствовала:

– Острый, обжигающий ком тщеславия, пронзённый иглами паники. Каэл.

– Мягкое, дрожащее любопытство, похожее на усик гриба. Лира.

– Восхищённый, искрящийся вихрь, пахнущий серой. Блим.

– Глубокую, бархатную меланхолию, приправленную умилением. Валем.

И поверх всего – собственная дурацкая паника, похожая на мокрого котёнка в стиральной машине.

– Итак, – произнёс Каэл. Голос его звучал натянуто. – Теперь мы не просто соседи. Мы… сообщники по несчастью. Связанные ходячим стихийным бедствием, которое не может сдержать чих.

Я хотела огрызнуться, но волна его досады накатила такой плотной тёплой волной, что я едва не икнула. Вместо этого лужа у моих ног слегка вскипела, выпустив пару радужных пузырей.