Ксения Амирова – Академия Неприятности, или Вода моя, беда твоя (страница 4)

– Напротив, – парировал Валем, небрежно поправляя кружевной манжет. – Смерть – это единственное, что уравнивает королей и нищих. Она – величайший романтик. А я всего лишь её… смиренный поэт.

Каэл, похоже, не знал, что ответить на такую безумную поэтизацию. Его взгляд перебегал с бледного лица Валема на безмятежный череп.

– И этот… поэт… будет жить рядом?

– О, мы не доставим хлопот, – заверил Валем, принимая от Лиры чашку чая для Кассиуса. Череп наклонился, и синие искорки пристально уставились на пар. – Мы тихие. Мы созерцаем тлен, читаем сонеты и иногда… репетируем.

– Репетируете? – уточнила я, начиная уже бояться ответа.

– Небольшие театральные этюды, – кивнул Валем. – Для души. Кассиус обожает трагедии. Особенно сцены прощания. У него там просто талант… – он вздохнул. – Но сегодня мы планировали кое-что более лёгкое. Пасторальную сцену. Кассиус играет пастушка. Ему нужен посох. И… живая изгородь.

Он обвёл комнату задумчивым взглядом. Его глаза остановились на пышных зарослях грибов Лиры.

– Мадемуазель Лира, вы не могли бы одолжить нам на пару часов вот этот очаровательный коралловый экземпляр? Он идеально передаст дух дикой природы.

Лира, всегда радовая помочь искусству, оживилась:

– Конечно! Только он немного капризный, может начать…

– Превосходно! – перебил её Валем, уже срывая гриб с корнем. – Капризность добавит натурализма. Кассиус, идём. Нам нужно успеть до лекции по начертательной некрографии.

Они удалились – Валем с изящной походкой, неся гриб, как скипетр, а Кассиус на его плече, постукивая костями в предвкушении.

Каэл, всё ещё стоявший в дверях, наконец обрёл дар речи.

– Пастораль. С черепом и галлюциногенным грибом. Я… я даже не знаю, что сказать.

– Можешь не говорить, – посоветовала я, натягивая мокрые носки. – Просто прими как данность. Как дождь. Как мою лужу. Как взрывы Блима.

– Я наследник трона! Мне не положено принимать… это! – он махнул рукой в сторону, где только что исчез некромант.

– А мне положено принимать принцев, которые требуют, чтобы я смывала с них алхимическую слизь? – парировала я. – Добро пожаловать в реальность, Ваше Сияющее Величество. Здесь всё немного не так, как в ваших солнечных декретах.

Он хотел что-то возразить, но в этот момент из-под его собственных ног, из щели в полу, вылез маленький, дрожащий скелет мыши. Он протащил за собой сухую травинку, почтительно положил её к сапогам Каэла и скрылся обратно.

Мы с Лирой переглянулись.

– Это… подношение? – тихо спросила Лира.

– Кассиус, видимо, большой поклонник, – предположила я. – Или мышь-некромант решила задобрить огненного принца на случай апокалипсиса.

Каэл смотрел на травинку у своих ног с таким выражением, будто ему подкинули зажжённую гранату. Его самомнение явно трещало по швам.

– Я пойду, – пробормотал он. – Мне нужно… подумать. Возможно, написать прошение о переводе. В башню для особо опасных. Или в подвал. Куда угодно.

Он развернулся и ушёл, стараясь не наступать на щели в полу.

Лира улыбнулась, поливая свои грибы.

– Знаешь, Риппи, – сказала она. – Кажется, наша маленькая компания почти собралась. Осталось только понять, что же нас всех объединяет.

Я взглянула на лужу, которая сегодня решила принять форму почти идеального круга. На дверь, за которой раздавалось мелодичное бормотание Валема, читавшего сонеты. На потолок, где осталось сажистое пятно от чайника.

– Мне кажется, нас объединяет полное и безоговорочное отсутствие здравого смысла, – ответила я. – И, возможно, общая цель – довести нашего принца до состояния перманентной истерики.

Это звучало как неплохое начало для великого объединения. Или для великой катастрофы. В Академии САЧиН это было, по сути, одно и то же.

Глава 6. В которой на лекции по Основам Стихийного Контроля всё идёт не по плану

Первая официальная лекция в САЧиН называлась «Основы Стихийного Контроля: Гармония и Баланс». Проходила она в огромном амфитеатре, который пах старыми заклинаниями, меловой пылью и надеждой. Надеждой преподавателей на вменяемых студентов. Надеждой студентов на то, что их не вышибут в первый же день.

Мы с Лирой пристроились на средней скамье. Каэл уселся в первом ряду, выпрямив спину. Блим занял место у дальней колонны. Валем с Кассиусом разместились в тенистом углу, где некромант тут же начал набрасывать в блокноте эскиз.

Лектор, маг Элдрик с бородой, напоминавшей спутанную рыболовную сеть, взошёл на кафедру и ударил по ней хрустальным жезлом.

– Молодые адепты! Сегодня мы постигнем суть контроля! Магия – не грубая сила, а тонкое искусство убеждения стихии! Кто желает продемонстрировать базовый принцип на примере элемента Воды?

В зале повисла тишина. Все знали, что «желающий» обычно превращается в «подопытного кролика».

И тут моё собственное тело решило меня подставить. От волнения я чихнула. Не просто «апчхи», а громкое, сочное «АПЧХУУУ-БУЛЬ!». И из-под скамьи передо мной фонтаном брызнула вода, окатив затылок паренька впереди.

Маг Элдрик замер, его борода завибрировала.

– Кто это? Выйдите вперёд!

Лира посмотрела на меня с сочувствием. Каэл обернулся с выражением «я так и знал». Сгорая от стыда, я побрела к кафедре.

– А, – сказал Элдрик, разглядывая меня. – Новенькая. Риппи, верно? Та, что на вступительном водяного павлина напустила. Ну что ж, идеальный кандидат. Продемонстрируй, как ты УБЕЖДАЕШЬ воду принять форму… скажем, спокойной чаши. Без фонтанов и прочих… сюрпризов.

Он махнул рукой, и из ниши в стене выплыл большой каменный сосуд, наполненный водой. Вода в нём плескалась тревожно, будто чувствуя моё присутствие.

Я подошла, глубоко вдохнула. «Убедить. Гармония. Баланс». Я протянула руки, представляя себе идеальную, гладкую поверхность.

Вода в сосуде замерла. Затем дрогнула и медленно, послушно начала подниматься, формируя ровную, прозрачную чашу. У меня получилось! На лице Элдрика промелькнуло одобрение. Я позволила себе улыбнуться.

И в этот момент с задних рядов донеслось знакомое шипение и сладковатый запах. Блим, увлекшись какими-то своими расчётами, выпустил из-под плаща маленькое облачко розового дыма. Оно поплыло прямо в сторону кафедры.

Облачко коснулось края моей водяной чаши.

Вода зашипела, забулькала и приобрела явный розовый оттенок. А потом из неё стали расти. Маленькие, розовые, пушистые… как облачка. Они отрывались от поверхности и медленно поплыли вверх, наполняя воздух запахом жжёного сахара и… лёгкой эйфорией.

– Что… что это? – растерянно спросил маг Элдрик.

– Кажется, реакция на пары взрывного зелья сладкого сна, – донёсся голос Блима. – Интересный симбиоз! Вода стала проводником!

Один из розовых пушистиков приземлился на бороду лектора. Элдрик мгновенно расслабился, его глаза стали мечтательными.

– О… какие прелестные облачка… – пробормотал он. – Прямо как в детстве…

Второе облачко накрыло Каэла в первом ряду. Он перестал выпрямлять спину, облокотился на парту и с глупой улыбкой произнёс:

– А ведь плащ… он и правда красивый… Как солнышко…

Хаос нарастал. Студенты начали ловить облачка, смеяться или просто дремать. Лира осторожно поймала одно и понюхала:

– О, в основе явно грибная эссенция! Безопасная, но весёлая!

Только Валем и Кассиус сохраняли спокойствие. Некромант вздохнул.

– Мимолётные радости смертных, – сказал он, а Кассиус стукнул костью в знак согласия. Одно облачко, приблизившись к ним, поникло и растаяло.

Я стояла у сосуда, из которого теперь вовсю клубились розовые пушистики, и понимала, что нужно что-то делать. Но моя магия в стрессе работала наоборот. Я попыталась «убедить» воду вернуться в сосуд. В ответ она выплеснулась волной и накрыла с головой уже начинавшего дремать Элдрика.

Он вздрогнул, отряхиваясь, и пришёл в себя.

– ВСЕ! – рявкнул он, стряхивая с бороды воду и остатки розовой ваты. – Лекция окончена! Риппи, Блим – оба ко мне после! Остальные – вон! И проветрите это… это что-то!

Студенты, хихикая и покачиваясь, стали расходиться. Каэл, протирая глаза, смотрел на меня с новым, странным чувством – смесью ужаса и какого-то болезненного восхищения.

– Ты… ты умудрилась усыпить лектора и раскрасить аудиторию в розовый цвет за пять минут, – констатировал он. – Это… впечатляет. В ужасающем смысле этого слова.

Лира помогала мне собирать разлитую воду обратно в сосуд.

– Ничего, – утешала она. – Зато теперь все тебя запомнят.

Валем проходил мимо, кивая мне на прощание.

– Интересная интерпретация темы «Гармония и Баланс», мадемуазель. Дисгармония как высшая форма баланса. Глубоко.