Ксения Амирова – Академия Неприятности, или Вода моя, беда твоя (страница 3)

– Интересно! – заинтересованно буркнул Блим, уже открывая дверь на узкий, заставленный горшками с папоротниками балкон.

– Я бы не советовала… – начала Лира, но было поздно.

Блим вышел, поставил колбу на перила и, достав из кармана обгоревший манускрипт, начал что-то бормотать.

Каэл наконец опустил руки с лица. Его взгляд был полон предчувствия беды.

– Этот… субъект… он сейчас что-то взорвёт, не так ли?

– Скорее всего, – кивнула я, роняя водяной шарик обратно в лужу, которая с обидой захлопнулась.

– Как он ещё жив? – спросил принц с искренним недоумением.

– Удача, – просто сказала Лира, завязывая узелок. – И толстая дверь в его лаборатории. Вернее, была толстая.

С балкона донеслось взволнованное: «Так, кажется, нужно меньше порошка чешуи дракона… Или больше? Надо проверить!»

Я почувствовала знакомое щекотание в носу. То самое, которое обычно предшествовало микро-ливню над головой преподавателя.

– Лира, – сказала я, прижимая ладонь к носу. – У тебя есть зонт? Или щит? Или что-то очень, очень непромокаемое?

Лира посмотрела на меня, потом на балкон, где Блим с энтузиазмом тряс колбу.

– Фред! – позвала она. Вальсирующий гриб наклонил шляпку. – Режим козырька, пожалуйста.

Фред издал мелодичный звук согласия, и его шляпка начала растягиваться, становясь широкой и вогнутой. Лира спряталась под него, как под навес.

Каэл, видя, что к нему никто не торопится с импровизированной защитой, с достоинством натянул только что зашитый плащ на голову.

– Солнечная мантия Солярии послужит мне щитом! – провозгласил он из-под бархата.

– Главное, чтобы не саваном, – пробормотала я, отступая к дальнему углу.

С балкона послышалось: «О! Цвет меняется на идеальный аквамариновый! Кажется, получится стабильный…»

БА-БУМС!

Это был не громкий взрыв. Скорее, глухой, влажный хлопок. Вместо огня и дыма в комнату вкатилась волна густого, обволакивающего тумана цвета морской волны. Он пах… мармеладом и сожжёнными волосами.

Туман осел через секунду, залепив всё в комнате липким, блестящим налётом. Мы выглядели так, будто нас окунули в гигантский кисель. Каэл осторожно стянул плащ с головы. Его величественные волосы были покрыты голубоватой плёнкой и торчали в разные стороны. Лира выглядывала из-под Фреда, который теперь напоминал гигантскую карамельку. Я посмотрела на свои руки – они блестели, как рыбья чешуя.

С балкона, окутанный таким же налётом, выглянул сияющий Блим. В руках он держал пустую, но целую колбу.

– Успех! – радостно объявил он. – Полная нейтрализация взрывного потенциала! Правда, с побочным эффектом в виде адгезивного конденсата… Но это мелочи! Он смывается. Вроде бы. Спасибо за использование балкона!

Он весело помахал нам и скрылся за дверью, оставив за собой липкий след.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием засыхающего «конденсата».

Первым заговорил Каэл. Его голос был тихим и мёртвенным.

– Я… покрыт слизью. Королевская кровь Игнис Ферро… покрыта алхимической слизью.

– Зато плащ цел, – бодро заметила Лира, пытаясь отлепить прядь волос от щеки. – И дырочку почти не видно под этим… блеском.

– Это не блеск! Это позор! – воскликнул он. – Мне потребуется омовение в семи источниках! И немедленно!

Он порывисто направился к двери, но поскользнулся на заляпанном полу и едва удержался, ухватившись за косяк. Это окончательно добило его остатки величия.

Я вздохнула и подошла к своей луже. Возможно, в отместку за пренебрежение, она сегодня была особенно капризной. Но попробовать стоило. Я сосредоточилась, представляя просто чистую, прохладную воду для умывания. Лужа дрогнула, и из неё тонкой, послушной струйкой поднялась вода. Я направила её сначала на свои липкие руки. Она смывала эту гадость! Правда, оставляя за собой лёгкий запах мокрой собаки, но это уже были мелочи.

– Эй, Сияющее Величество, – позвала я. – Хочешь, сниму с тебя королевский позор? Без семи источников, зато быстро.

Каэл обернулся. В его глазах шла борьба между отчаянием, гордостью и острой физиологической потребностью избавиться от липкости. Гордость проиграла с треском.

– …Сделай это, – сквозь зубы выдавил он.

Я провела рукой, и струйка воды, послушная и гибкая, направилась к нему, осторожно омывая его волосы и лицо. Он зажмурился. Лира, наблюдая за этим, улыбнулась.

– Смотри-ка, – сказала она. – Огонь и вода. Может, и правда не так уж плохо быть соседями?

Каэл, уже почти чистый, открыл глаза и бросил на нас обоих взгляд, в котором было всё ещё море надменности, но уже с небольшой, только что прочищенной каплей благодарности.

– Это не значит, что я принимаю ваши… методы существования, – провозгласил он. – Но на данный момент… услуга засчитана.

Он поправил плащ и с достоинством вышел из комнаты, по-прежнему стараясь не скользить.

Лира вздохнула и начала собирать свои грибные горшки, некоторые из которых теперь тоже блестели.

– Ну что, Риппи, – сказала она. – Добро пожаловать в «Каплю и Искру». Скучно не будет.

Я посмотрела на свою лужу, которая, довольная, пускала радужные пузыри. На балкон, заляпанный голубой слизью. На дверь, за которой скрылся обидчивый принц.

«Скучно» было самым далёким от правды словом.

Оставалось встретить только некроманта-романтика с личным скелетом. Я почти ждала этой встречи. Почти.

Глава 5. В которой появляется Валем, Кассиус и немного изящной смерти

Следующим утром я проснулась от ощущения, что за мной наблюдают. Это было не просто параноидальное похмелье после вчерашнего грибного трипа и алхимической атаки. Это было конкретное, физическое ощущение пустых глазниц, устремлённых мне в затылок.

Я медленно повернула голову на подушке. На тумбочке Лиры, между поющим Фредом и тихо пульсирующим голубым грибом, стоял… череп. Аккуратный, выбеленный. В его пустых глазницах горели две крошечные синеватые искорки.

Я не закричала. Я привыкла к тому, что моя жизнь – это аттракцион абсурда. Я просто приподнялась на локте и устало спросила:

– Ты тоже гриб?

Искорки метнулись, словно череп удивлённо моргнул. С противоположной стороны комнаты, из-за тяжёлого книжного шкафа, раздался бархатный, печальный голос:

– Прошу прощения за беспокойство, мадемуазель. Кассиус иногда проявляет нездоровое любопытство к новым… аурам. Особенно к таким влажным и непредсказуемым.

Из-за шкафа вышел он. Высокий, бледный, в чёрном камзоле с серебряными вышивками в виде увядающих роз. В руках он держал томик в кожаном переплёте и кипарисовую веточку. Это был Валем.

– Я ваш новый сосед по коридору, – продолжал он, лёгким жестом подзывая череп. Тот костяными пальцами перебрался с тумбочки и, постукивая фалангами, вскарабкался на его плечо. – Валем де Мортэ. А это – Кассиус. Мой компаньон, критик и хранитель молчаливой мудрости.

Кассиус вежливо склонил череп в мою сторону. Раздался тихий, сухой стук.

– Он… говорит? – осторожно спросила я, выбираясь из-под одеяла.

– Словами – нет. Но язык костей красноречивее многих речей, – меланхолично заметил Валем. – Вот, например, сейчас он стучит молярной костью. Это означает: «Девушка пахнет дождём и неприятностями, но в её ауре нет фальши». Лестно, поверьте. Кассиус редко делает такие комплименты.

Лира, проснувшись, не выказала ни малейшего удивления. Она потянулась и махнула рукой черепу:

– Привет, Кассиус! Хочешь чаю? У меня новый сорт, «Услада тени» – на основе папоротника и трутовика. Говорят, оживляет воспоминания.

Валем приложил руку к сердцу в изящном жесте.

– Вы очень любезны, мадемуазель. Но мы уже пили… нектар предрассветного тумана с могильника моих предков. Ритуал, понимаете. Традиция. Однако Кассиус, пожалуй, не откажется. Он обожает органику.

Кассиус постучал челюстью – явно «да».

В этот момент дверь распахнулась, впуская уже знакомую фигуру в бархатном плаще. Каэл, кажется, решил, что ранний визит позволит ему застать нас врасплох в неприглядном виде и восстановить пошатнувшееся вчера превосходство. Увидев Валема и череп на его плече, он замер на пороге.

– Что… это? – спросил он, указывая пальцем на Кассиуса. Палец дрожал.

– Это Кассиус, – представила я. – Компаньон, критик и ценитель органического чая. А это Валем, некромант.

– Некромант?! – Каэл сделал шаг назад, натыкаясь на косяк. – В жилых покоях? Рядом с принцем крови огня? Это… это осквернение!