Ксен Крас – Звериное начало. Том II (страница 58)

– То есть наши гости, которые покупатели, будут просто ходить через ядошип, и он им ничего не сделает? – уточнила Рэ. Она крутила головой по сторонам, а после, решившись, шагнула к растению. Рука прошла сквозь него, лишь легкое, едва ощутимое покалывание вместо боли от игл распространилось по ее телу. Никакой опасности, никакого желания спать и никаких тисков из плетей.

– Да. Им ничего не грозит, – подтвердил лекарь. Остальные уже прошли в дом и Ал подтолкнул сестру к компании, – Сегодня мы исправим внутри дома то, что нам не нравится, а двором займемся немного позже. Пойдем.

– А остальная трава тоже защищает? Если нет, то с ней надо что-то делать, этот дом выглядит запущенным. К такому никто не станет подходить, – Рэ послушно проследовала вперед, остановилась около двери и поцарапала ногтем указательного пальца стену. Когда-то краска, покрывавшая ее, была довольно приятна глазу, насыщенно-фиолетовая, может, с голубоватым оттенком, но теперь она посерела, местами выгорела и совершенно не желала держаться на камне. От движений она потоком посыпалась вниз.

– Дом долго стоял без хозяев, – теперь пояснял уже Эйэ. Рэ улыбнулась, услышав его голос. Она оставила лекаря, протиснулась мимо Фэ и встала рядом с заклинателем, так близко, что при малейшем движении касалась его руки плечом, – Мы быстро приведем его в порядок. Мебель нам соорудит Наэм, древесину для этого нам привезут, а разрешение на использование сильной магии мы вот-вот должны получить. Мы же позиционируем себя как лавка с магическими вещами, а не просто рогами и копытами. Не люблю, когда для того, чтобы заниматься своим ремеслом надо получать какие-то бумаги, куда-то что-то писать, выпрашивать. Словно уговаривать разрешить быть самим собой. Но людские города души не чают в бумажках, власти забавляются тем, что издеваются над горожанами, а может, они просто питают страсть к письменам. Несмотря на то, что быстроживущих от силы здесь пятая часть, все подчиняются их глупым законам…

– Мы знали, на что шли. Если не подчиняться правилам, наступит хаос, – возразил Таэль. Он и сам, как только примкнул к отряду, начал нарушать законы и не то, чтобы сильно переживал из-за этого. Свэт нагло врал в отчетах Общине, виртуозно сочиняя то, чего не было или приукрашая случившееся, то и дело ругал кого-то из Верхушки, без зазрения совести использовал магию в своих корыстных целях, не делился находками с братьями и сестрами, обитающими за стенами, пару раз не принимал зелье Обыденности, чтобы нейтрализовать свой дар. Делал он это перед посещением поселений и Рэ знала, что пара дев не устояли перед обаянием мужчины, а он этим с радостью воспользовался. Все было сделано намерено, и чтобы ни говорил после призыватель, как бы громко он ни охал, каждый, даже полукровка, не обращающая на шпиона особого внимания, чувствовал в его словах фальшь. Вместе с заданиями, на которые он постоянно жаловался, мужчина получил свободу.

– А мы всенепременно должны подчиняться правилам и соблюдать все законы города, – с самым важным видом закивал Фэйэн. Его губы изогнулись в кривой улыбке. Шрам в углу рта, оставшейся еще с тех пор, как мужчина жил совсем не благопристойно, делал его гримасы еще более выразительными и, порой, пугающими. Но Рэ нравилась эта особенность брата, она делала его уникальным, отличным от остальных, как Алорэ необычный цвет волос, доставшийся от предка-наариня.

То ли дед, то ли еще более дальний родственник лекаря не имел никакого отношения к свэтам и принадлежал к ныне почти вымершему народу, предпочитающему большую часть жизни проводить в воде. Эти существа не блистали красотой, а их голоса походили на скрип двери вперемешку со звуками волн и хрипом простуженного, но они отличались добрым нравом и необычайной привязчивостью. Пожалуй, в этом наарини могли поспорить с собаками.

Внешнее описание существ разнилось от источника к источнику. То ли те, кто фиксировал что-то в книгах, никогда не видели редких существ, то ли эти редкие создания выглядели по-разному. Сходились летописцы лишь в одном – морские жители имели прекрасные волосы цвета серебра в случае мужчин и цвета жемчуга, если речь шла о женщинах. Длинная шевелюра была не только поводом для гордости и главной особенностью и каноном красоты, но и содержала в себе силу. Чем больше отращивались волосы, тем больше сил могли впитать в себя наарини и тем дольше они жили.

Алорэ охотно делился рассказами, которые ему передал отец, о силах своих предков. Несколько раз он упоминал, что в детстве боялся стричь волосы, так как это причиняло ему неудобство и боль, и из них шла кровь. Со временем, лет после десяти, кровь идти перестала, болевые ощущения прошли. К подростковому возрасту свэт утомился ухаживать за шевелюрой, тем более, проживая отдельно от Общин, среди других народов, где в большинстве своем подобные прически считались женскими. Поддавшись влиянию сверстников, Ал распрощался с волосами, в один вечер ножом обкорнав себя. Ночью ему поплохело, днем стало еще хуже, а к следующему утру он впал в глубокий сон.

Ни отец, ни мать, которая являлась целительницей и чьи привычки и талант перенял Ал, ничем не могли помочь ребенку. Он пролежал, не в силах открыть глаза или сглотнуть поднесенную ко рту воду, в течение недели и едва не умер. Самостоятельно есть он смог еще позже, а вставать стал только через четыре месяца, когда волосы немного отросли. И чем больше удлинялась его прическа, тем больше сил пробуждалось в Алорэ. А пару лет назад, когда во время драки – Рэ уже была вместе с отрядом и видела это – кто-то случайно, а может и специально, чиркнул ножом по серым прядям, подрезая их, лекарь не стал впадать в сон или кричать от боли. Всего за ночь шевелюра вернула себе прежний внешний вид.

– Не понимаю твоей язвительности, – Таэль сощурился. Им с Фэ не требовалось никакого важного повода, чтобы начать препираться. Эйэ не мешал братьям выяснять отношения. Он тронул женщину за руку и указал перед, приглашая пройти, – Да, мы должны соблюдать правила. Я понимаю, твое прошлое еще тебя не отпустило, и ты не в состоянии понять, каково это – быть нормальным свэтом, но может со временем у тебя получится.

– О, да неужели мне это говоришь ты? В самом деле? – донеслось до Рэйары, пока она, стараясь не обращать внимание на перепалку, следовала за предводителем.

Спорщики тоже решил не задерживаться в очень просторном помещении, из которого вели в разные стороны три двери, не считая той, через которую компания вошла. В стене, где дверь располагалась у самого края, с одной стороны имелась ниша, вероятно, под стеллаж или что-то подобное, а совсем рядом с ней выцветший от времени небольшой лючок, заметить который получилось далеко не сразу. Рэ успела обратить внимание на него прежде, чем проследовала дальше.

– Тебе надо повторять по два раза? – не унимался шпион Общины.

– Ты не забыл, что именно ты нарушил уже с три десятка правил, – вторил ему ученик предводителя, – Надо было мне их записывать!

– А память подводит? – огрызнулся призыватель, – Напомни мне хоть один!

– Как насчет Клыкоскала? Да-да, припомни, именно ты выступал в Клыкоскале за сожжение, когда…

Дальнейшую ругать Рэйара уже услышать не могла, так как прямо перед лицами спорщиков Эйэ захлопнул двери. Их пыла это не охладило, доносящийся с той стороны шум свидетельствовал о продолжении, но разбираться в словах не было толку. Тем более, когда заговорил заклинатель.

– Итак, мы только что вышли из основного места, где будет вестись наша продажа. Там установим прилавок, стеллажи, полки, скамьи для посетителей, развесим что-нибудь… Что вешать, решать тебе, женщинам украшательства даются лучше, – Эйэ повернулся к Рэйаре и она с сомнением покачала головой. Скорее всего, калнсы, считающие любовь во всех ее проявлениях самой важной и приятной вещью на свете, картинами с изображениями которой, желательно в подробностях, стоит украшать все места, и те имели больше вкуса, чем Рэ.

– Я скорее превращу это место в лес. Не стоит мне доверять такое важное дело.

– Это нам и нужно. Мы будем говорить о выживании, а не балах, а значит не стоит превращаться с стандартные лавки. Хорошо, если будем отличаться от конкурентов, – приободрил сестру Наэм. Рэ посмотрела на брата с благодарностью. По дороге до дома она думала о том, что теперь им придется проводить много времени вместе, вспоминала красного волка и пришла к выводу, что необходимо решить проблему раз и навсегда. Давно пора было сказать Нэ, чего ему ждать стоит, а чего не случится никогда, чтобы он себе там ни придумывал. В конце концов, у брата все равно нет иных вариантов, кроме как принять вердикт. Смирится он или нет – не важно, совесть перевертыша в любом случае будет уже чиста. Хотелось бы достичь этого быстрее.

– Нэ прав, – подтвердил Эйэ, – Итак, по правую руку от входа – небольшое помещение, которое мы переделаем в малую приемную для, так сказать, интересных гостей. Там же будем показывать некоторые особенно редкие товары, а Рэ – проводить свои уроки по выживанию. Не надо сразу всех вести в лес, я понимаю, что ты не мастер говорить. Но лучше сначала рассказывать желающим про перевертышей, ядовитые и опасные растения, ловушки, холод, голод, про то, что делать, если потерялся в чаще… У тебя много историй, ты многое успела пережить и вполне способна поделиться частью опыта. Для этого тебе не надо уметь красиво излагать свои мысли. К тебе будут приходить не для того, чтобы насладиться изысканностью речей и впечатляющим словарным запасом, из которого ты составляешь витиеватые фразы…