Ксен Крас – Звериное начало. Том II (страница 57)

Когда вожак волков нападал на след, никто не был способен остановить его, а уж если дело касалось дочери, и подавно. Волк влетел в пещеру первым, не испытывая и толики страха за свою жизнь. К тому моменту как подоспели другие, двое юношей уже были разорваны на куски, а Ракрен лишился руки. Рэйара смотрела как восседающий на похитителе отец разрывает юнцу грудную клетку и вспарывает живот.

Все закончилось в считанные минуты. Подоспевшие на помощь представители стаи красных волков не стали вмешиваться. Молодняк сам подписал себе смертный приговор, действовал за спиной, в том числе и у своих, нарушил условия перемирия и подверг опасности себя и других. Никто не встал на сторону несостоявшихся насильников, и не предпринял попытки отобрать у обезумевшего вожака глупцов. После, конечно же, волки и особенно дядя убитого возмущались жестокостью, кричали, что надо было не вершить самосуд, а явиться с обидчиками на совет и решить их судьбу коллегиально.

Уже и без того хрупкий мир разрушился окончательно, когда вожак наорал на выступивших на стороне мертвецов красных волков и заявил, куда именно им следует идти. Он прогнал их со своих земель, несмотря на продолжающиеся трудности. Остальные стаи поддержали отца Рэ, а черные медведи и вовсе бежали за изгнанниками до самой реки и смотрели убегающим вслед.

После, уже спустя продолжительное время, Рэйара узнала, что красные волки были на грани смерти, им не хватало еды, людские поселения остались вне зоны их досягаемости, и большинство бы не пережило голод. Но страдальцам на помощь явились шакалы. Те самые шакалы, которые никогда ничего не делали без собственной выгоды и ненавидели всех волков. Те самые, что мечтали о хороших территориях. Те самые, которые не услышали призыва о помощи, когда люди убивали семью Рэйары. Те самые, что убили нуждающихся в помощи серых перевертышей, а полукровку гнали до самого города.

Рэйара не боялась ни красных волков, ни шакалов, ни рысей, ни кого-то иного. Вот только похищение и кровавые последствия ее оплошности долгое время приходили к ней во снах и терзали ее. Пережившая не меньше ее подруга отстранилась, она тоже винила Рэ в случившемся. С тех пор полукровка напоминала себе, чем оборачивается мужская глупость и влюбленность, напоминала и боялась. Уверенность, что подобное способны учинить только мужчины укоренялась в ней с каждым слухом.

Черный медведь был ее шансом на хорошую жизнь, ее защитником и поддержкой. Бэннарг клялся ей, что никогда не оставит, он обещал, что всегда будет оберегать Рэ и никто не посмеет тронуть полукровку. Рэ верила ему и надеялась на ухажера до самого конца.

Той же весной, через два месяца после похищения полукровки, когда в самых холодных землях еще только-только сошел снег, могучий черный медведь попался охотникам за внутренностями перевертышей. Его распотрошили, разобрали на органы, а его голову стая так и не нашла.

Защита Бэннарга длилась недолго.

– Эйэ, можно мне поговорить с тобой наедине? – Рэ не нравилось, как улыбается Наэм. Она вспоминала, что приключилось с ней в юные годы, сравнивала и именно после той странной улыбки, довольной, похожей на маниакальную, поняла, что природник ведет себя очень похоже на красного волка. Но проблема не только в нем, но и в полукровке – она снова позволяла волшебнику ухаживать за собой, не думая, что тем самым обнадеживает его. Рэ и не отказывала, она никогда категорично не говорила «нет», а до Приустья и вовсе вела себя слишком мило для совершенно незаинтересованной в отношениях женщины.

Снова. И она снова попадает в тот же капкан. Нет, не случайно попадает, а специально встает, топчется на месте, и танцует, в ожидании, пока металлические челюсти соизволят захлопнуться. Словно первого раза, когда она чуть не лишилась ноги и вместе с тем способности бегать и охотиться было недостаточно. Рэ чуть не потеряла себя, свободу и право выбора – и ей нужно испытать то же еще раз. Снова наступать в ту же ловушки и надеяться на иной результат.

– Не сейчас. Или что-то срочно требует моего вмешательства? – предводитель бросил короткий взгляд на Рэйару, и та покачала головой.

– Не то, чтобы срочно, но важно. Я хотела сказать, насчет моего похода с Нэ… Может, я справлюсь и одна? Или мы можем, для ускорения, разделиться, например, я пойду к жрице, а он – к портному.

– Нет. Ни в коем случае, в Нижнем городе опасно и я не позволю тебе ходить по улицам в одиночку, – отрезал природник.

– Тогда, может, наоборот, я к портному, а ты…

– Вы пойдете вдвоем, – прервал только начавшую развязываться дискуссию Эйэ, – Так безопаснее, вы поможете друг другу и произведете лучшее впечатление. Если у вас есть какие-то проблемы между собой, решайте их как можно скорее – они не должны мешать делу.

При этих словах предводитель взглянул на Рэ. Он был слишком умен, чтобы не догадаться, в чем именно проблема и достаточно наблюдателен, чтобы заметить обострившиеся отношения, но не спешил вмешиваться напрямую. Что-то подсказывало полукровке, что Эйэ намерено придумал это задание, чтобы его брат и сестра, наконец, решили разногласия и помирились.

– Безопаснее или опаснее? – поинтересовался Фэйэн, отворивший двери. Сегодня он был одет в парадный наряд с обилием кружев, лент и вышивки, что делала его похожим на людского правителя, любящего помпезность. На очень худого людского правителя, которого очень удивили, чтобы глаза округлились и немного выпучились, и который очень старался выглядеть толще, чем на самом деле, – Впрочем, это меня не так уж и волнует, если честно. Внизу нас ждет плотный завтрак, повар постарался на славу, а я лично его проконтролировал. Твоей любимой морской рыбы, Ал, я тоже заказал и удостоверился, что она свежая. Только что из воды. Правда, из ведра, а не из моря, но она точно еще двигалась, когда я видел ее в последний раз. Спускайтесь. Только там, запихивая в рот что-нибудь вкусное и не связанное с походной жизнью, я буду готов выслушать, что и кому надо решить и какому делу это не должно мешать.

Рэйара невольно улыбнулась последней фразе, почти позабыв о предстоящей прогулке с Наэмом. Поведение Фэйэна было единственной стабильной вещью в отряде.

***

После завтрака Рэ повели смотреть дом, который свэты приобрели для своего дальнейшего проживания в Средоточье. Приятный глазу особнячок с небольшой полосой зелени между забором и стеной выглядел не особо внушительно, и не выбивался из общего ансамбля улиц. Он уходил вверх на два этажа, а под треугольной крышей виднелось маленькое круглое окошко. Сиреневая краска на стенах, торчащих над забором, который доставал разве что до груди рослым братьям, облупилась и несколько ее кусков лежали на земле. Между камней дорожки, представшей взору, когда Эйэ открыл перед Рэ калитку, торчала трава. В паре мест высились заросли до пояса, уже обзаведшиеся цветами, но больше всего было колючек и плюща.

– К нам будет неудобно ходить по таким дорожкам, – заметила женщина, огибая какой-то полу-призрачный куст. Ей показалось, что он качнулся безо всякого ветра и потянулся своими шипами и острыми листочками к гостье.

– Это ядошип, всего-то, – вместо предводителя ответил Таэль и, чуть толкнув сестру в плечо, чтобы вырваться вперед – Рэ не особо это почувствовала – проследовал к дому, прямо через куст, словно не замечая его. Растение не шелохнулось.

– А-а-а, – протянула полукровка, – Ядошип, так ядошип. И как я могла не узнать его с первого раза? Отличнейший представитель ядошипчиков!

Эйэ не стал пояснять, что это должно значить. Как обычно, он предпочитал промолчать, если его лично не спрашивали. Эта любовь обязательно дожидаться уточняющих вопросов или просьб поделиться информацией еще вчера раздражала Рэйару, но сегодня казалась даже несколько привлекательной. Наверное, сказывалось, что братья, наконец, взяли ее с собой.

Рэ очень соскучилась по прогулкам в их компании и еще больше по возможности идти куда-то, не скрываясь и не опасаясь получить нагоняй. А при случайных прикосновениях к вожаку радость и вовсе захватывала ее целиком и выгоняла из головы любые мысли.

– Ядошип используют как защитника территории по ночам. Он очень распространен в людских городах, – пришел на помощь Алорэ. Он подал сестре руку, которая за эти дни уже вернулась к прежнему состоянию, или по крайней мере не пугала проглядывающимися сквозь посеревшую кожу костями. Только лицо свэта еще немного выдавало неприятные последствия посещения Мрачного леса. Щеки оставались впалыми. Мужчина подвел Рэ ближе, – Постой здесь, вместе со мной, чтобы он признал в тебе хозяина. Хорошо, не бойся. Насколько я помню, его вывели людские колдуны или ведьмы, чтобы оберегать свои дома в темное время суток. Эта защита довольно проста, но пользуется спросом. Днем ты можешь просто идти напрямую через куст, он безобиден и ничего тебе не сделает, но по ночам он обретает в полной мере плоть и признает только хозяев. Даже гостей приходится особенно тщательно охранять. Кроме того, можно прекрасно понять, желает ли тебе посетитель зла, и не хочет ли он уничтожить или обокрасть твое жилище. Ядошип все понимает, он улавливает настроение приближающихся, и ловит всех без разбору. Чем более агрессивно настроен человек, тем сильнее сжимаются плети ядошипа и тем больше своих игл он вгоняет в тело жертвы. Умирают попавшиеся редко, только если не помочь им выбраться, и очень медленно. Первые сутки это походит на глубокий сон, только дети и животные, которые здесь не водятся, могут пострадать. А еще глубокие старцы, жизненные силы которых на исходе. Люди понимали, что и первые, и вторые, и, тем более третьи, маловероятно решат залезать через заборы к соседям и грабить их, и потому не переживали на сей счет.