Ксен Крас – Звериное начало. Том II (страница 100)

Рэйара в этот раз слушала вполуха, размышляя о своем. Многочисленные торговцы в Средоточье предлагали самые разнообразные товары. Там же, где не так давно женщина смотрела представление, разворачивалось настоящее торговое столпотворение. Если перевертышу старательно предлагали любовные зелья, то всенепременно должны быть какие-то нелюбовные. Те, что, напротив, остужают чувства и помогают помешанному бедняге переключиться на кого-то другого. Стоит заглянуть, как только появится немного времени, и поинтересоваться. Может, после такого снадобья жизнь Нэ улучшится, и он найдет себе другой объект обожания? Конечно, терять поддержку неприятно, но и смотреть на страдания несчастного от безответной любви еще хуже…

Рэйара решила отправиться к торговцам сразу, как только появится свободная минутка.

***

– Я повторяю вам еще раз, последний, надеюсь. Я не желаю иметь с этими существами ничего общего! А вы… Вы убирайтесь из моего дома, пока я не позвал стражу! Уж они-то быстро выкинут вас. Охрана… Я так и думал, что мне надо нанимать охрану. Есть же средства, но нет, я решил обойтись своими силами, один, как глупец! И ничьих советов не слушал…

Высокий темноволосый мужчина среднего телосложения махал руками, указывая на дверь. На широком лице нелепо торчал тонкий нос с немного оттопыренным кончиком, словно кем-то стертый по краям. Тонкие кривые губы и небольшие глаза, мелкая челюсть с такими же зубами и густые черные, с несколькими седыми и особо длинными волосинками брови – все это было небольшим, компактно сгруппированным и казалось, что либо размер головы не подходит под черты лица, либо они сами очень сжаты и их неправильно расположили.

Пожалуй, позавидовать можно было лишь безупречной шевелюре – густой, с благородной и очень приятной глазу легкой сединой. Хвост, перевязанный зелено-серой лентой, только подчеркивал красоту. Если бы кому-то в голову пришло развернуть спиной к собеседникам портного с его вполне нормальной спиной и крепкими плечами, то мужчину можно было бы принять за привлекательного.

Доставшиеся от древнего народа тонкие пальцы сейчас были сжаты. Плод кровосмешения, к сожалению, стоявший лицом к гостям, уже несколько минут к ряду кричал, брызжа слюной, и настойчиво прогонял явившихся. Наэм несколько раз подходил к двери, грустно смотрел на сестру, и, видя, что она не двигается с места, снова возвращался. Рэ же, вопреки своему обычно взрывному характеру, держала себя в руках изо всех сил и продолжала сидеть на довольно приятном на ощупь диване. Ровно на том месте, куда ее и усадил показавшийся поначалу приветливым портной.

Полукровка сам открыл дверь гостям. Он же признался, что не любит доверять что-то помощникам, тем более переговоры и нанимает подмастерий только для выполнения работы. В доме он также проживал один, так как одиночество его не тяготило, а скорее наоборот. Когда Нэ спросил портного про семью, умелец только отшутился и ничего конкретного так и не сказал, лезть малознакомому в душу отправленные на задание полу-свэты не стали. Природник из-за тактичности, а Рэ потому, что у нее стали разбегаться глаза.

Лавка портного не походила на привычные. Во-первых, в отличие от привычных глазу перевертыша двух этажей, его дом насчитывал два только каменных яруса, третий деревянный и еще небольшой чердак – туда вела винтовая лестница со второго, почему-то не имеющая выхода на третий – и потому сильно выделялся на фоне остальных. Раньше это здание принадлежало какому-то из отпрысков Баронов, человеку с весьма своеобразными вкусами и пристрастиями, но после того, как Игла заработал имя, правители переселили полу-знатного богача в другое место, а это строение отдали мастеру своего дела.

Во-вторых, на первом этаже не было привычного прилавка, комнаты для посетителей или чего-то подобного. Кухня, гостиная, площадь для совершения покупок объединялись в одно огромное помещение с парой ширм для примерки. Кресла, стулья, столы, полки и шкафы с уймой разных тканей стояли не только вдоль стен, но и посередине. Иглы, ножи, мотки разнообразных нитей, шнуры и ленты лежали всюду, в том числе и на полу, а на двух огромных столах, приставленных друг к другу, лежал целых ворох одежды. Рэ разглядела и платья, и рубахи, и какие-то то ли накидки, то ли укороченные плащи, они блестели золотыми и серебренными нитями. Их подолы, украшенные мехами, тут же бросались в глаза, а то тут то там свисающие рукава отличались друг от друга и кроем, и украшениями.

В-третьих, по всему дому у Квуака были расставлены деревянные подобия существ. Невысокие и длинные, худые и полные, фигуристые и не имеющие никаких линий. Безголовые статуи, насаженные на штыри, выпирающие из подставки, имели руки и ноги, которые крепились к корпусу толстыми веревками. Часть фигур уже облачилась в новые наряды, часть примерила на себя только куски материй, местами уже подшитых, а некоторые демонстрировали лишь обнаженность отполированного дерева.

Скульптуры стояли и на широкой лестнице, вместо стражников, и на втором этаже, где располагались спальни и еще одна небольшая гостиная, и во всех углах. Однако, главным украшением пролета и коридоров были прибитые к стене деревянные головы с нарисованными на них глазами, плоским носом и ртом, что превращало их в нечто жуткое – Нэ поначалу и вовсе испугался. Почти на каждой голове красовались шляпы, чепцы, береты, сооружения из цветов и ягод или перьев, и другие, порой жутковатые головные уборы.

Поскольку разговор с Квуаком начинал Наэм, который предпочел сначала нахвалить портного, то гостеприимный мужчина проводил пару наверх, в свою небольшую переговорную, усадил на удобную мебель, сбросил перед этим тяжелые рулоны на пол и настойчиво угостил вином. Несколько минут разговор шел превосходно, Игла с удовольствием делился некоторыми секретами, подобрал для Наэма лучший материал и набросал вариант наряда, но как только Рэ перешла к сути визита, переменился в лице.

Древний народ вызывал в портном лишь злость, а про скопление свэтов и Общину Квуак и вовсе слышать не желал. Сначала он убрал кувшин и золотые кубки с лицом Фульфгэна, освободителя города – до этого он поведал, что это подарок Баронов – со стола, надеясь, что это поможет гостям понять, что пора убираться. После, когда это не принесло результатов, он категорично заявил, что никакая Община ему не нужна и он предпочитает жить, как жил до этого, никому не подчиняясь.

Поскольку Рэйара не собиралась сдаваться и Наэм всячески поддерживал сестру, полу-свэты довели своего собрата до того, что он, забыв обо всех приличиях, вскочил на ноги и стал угрожающе размахать руками, тщетно пытаясь выпроводить ставших в миг ненавистными существ прочь. Нэ начал поддаваться злости, а женщина не желала подводить Эйэ и изо всех сил держала себя в руках. У нее не осталось права на ошибку, и в этот раз вернуться, провалив простое задание, она просто не могла себе позволить. Пусть портной кричит.

– Успокойтесь, прошу вас, мы не хотели вам каким-то образом вредить, только поговорить, – пытался успокоить изрыгающего проклятия Квуака природник.

– Вы посмели приходить в мой дом и говорить со мной об этих существах! Нет, ничего общего у меня нет с этим народом. С… ними. Ничего! Это все лишь грязные сплетни, которые распускают мои враги!

– Так ты ж сам наполовину свэт, – пожала плечам Рэйара, не понимая, в чем основная проблема, – Значит уже что-то общее есть.

– Нет, – рявкнул портной, – Все эти свэты уроды, они отвратительны, их умы развращены, их тела хранят в себе лишь то, что способно погубить жизни. Они губители, да, все они! Прямо как мой отец. Мой проклятый папаша тоже рассказывал матери об этих Общинах, он собирался забрать меня туда, когда я подросту. Забрать из моей семьи, из моего города потому, что он посчитал это правильным. Это забота, хочешь ты сказать, да? Никакая это не забота! Он заделал матери меня и пропал на десять лет. Моя бедная слабая мать сходила с ума и только ее старшая дочь, моя сестра, и тетка не позволяли ей отправиться следом или покончить с собой от неразделенной любви. Знаете, что произошло, когда папаша решил вернуться за мной?

– Догадываюсь, – не чувствуя особой жалости заявила Рэйара. Подобных историй она уже слышала порядком. Наэм сочувственно вздохнул.

– Даже не догадываетесь! Этот урод совратил мою сестру и тетку, на глазах у матери! Он их… А они… Они не могли противиться! Все они, все трое, помешались на проклятом свэте. Я слышал их ссоры, слышал, как они кричали, что папаша принадлежит кому-то из них. Я слышал их драки, а после видел, что они были готовы убить друг друга. Он вынуждал их… Я и говорить не хочу об этом. Моя мать покорно отдала меня свэту. Горожане, мои соседи и незнакомые мне, заметили отца, когда тот подходил к дому в очередной раз после посещения торговой площади. Свэты частенько захаживали в город и устраивали подобное, как с моей семьей. Многие пострадали от них. Папаша не сумел никуда уйти и не забрал меня, горожане устроили над ним суд и сами же исполнили приговор.

– Так все же хорошо кончилось, – предположила перевертыш, – Ты жив и здоров, плохого свэта казнили.

– О, да! Прекрасно! Только вот меня, как его кровь и плоть, прогнали прочь из города! Мне едва исполнилось десять, а я стоял за городскими стенами, лишившись в один день и семьи, и дома, рыдал, просился обратно и не представлял, как выживу! Я думал, что мать или тетка, или хотя бы сестра выйдут ко мне. Что мы убежим из города, но нет. Мать покончила с собой, как я потом узнал, на следующий день после казни, а остальные отыскали в доме какую-то одежду отца и подрались так, что убили друг друга. Кажется, через дней пять. До этого они оплакивали мертвеца и совершенно не думали обо мне. Да, мне повезло, меня приютила добрая пара, мои настоящие родители, которые не позволили мне умереть с голоду и всему обучили.