Ксен Крас – Звериное начало. Том II (страница 101)

– Да, очень грустная история, прямо один в один повторяет другие такие же, – перевертыш погладила диван, жаль Нэ не способен управлять тканями, как деревом, на таком было бы удобно спать. Правда, чистить от шерсти не очень хорошо, слишком цепляться будет.

– Я сделал все, чтобы забыть о своем происхождении, о том, кем был мой отец, но раз за разом мне продолжают об этом напоминать. Кто рассказал вам? А, наверняка это сделал Тиаг, этот пьянчуга, которому я спьяну разболтал, да? Сволочь, он клялся мне, что никто не узнает!

– Мне кажется, вы не правы, есть же существа куда более коварные и опасные, чем свэты, – возразил Наэм, который мялся у дверей, – Свэты лишь не умеют управлять своими особенностями и если не пьют зелье, то все может выйти из под контроля, но в большинстве своем…

– В большинстве своем они портят всем жизни. Да, конечно, в мире есть бриесмонисы, есть наарини, которые, поговаривают, отвратительны на вид, но каким-то образом умеют зачаровывать, а в лесах водятся хитрые и грубые перевертыши… Но никто из них не сравнится в жестокости со свэтами. Думаете, что ваши хваленные свэты не могут управлять даром? Все они могут! А если и нет, то зачем они идут в города? Кто заставляет их раздеваться и разделять постель с влюбившимися в них существами? Тоже их неуправляемый дар? Кто вынуждает их делать все эти отвратительные вещи? Никто. Никто! Свэты пытаются казаться иными, но в их природе заложено только одно – причинять страдания. А худшие из них становятся заклинателями, уж в них и вовсе нет ничего, кроме тьмы.

Рэйара насупилась и оскалилась. Она не могла разобраться в своих чувствах и взаимоотношениях с Эйэ, но позволять оскорблять спасшего ее предводителя она не желала в любом случае. Наэм тоже рассердился, но только взглянув на сестру, поспешил к ней.

– Я надеюсь, что все они перемрут. Что всех их уничтожат люди – и свэтов, и бриесмонисов, и перевертышей. Всех уродцев. Мир должен достаться нормальному народу и лучший из них – люди.

– Ты считаешь, что достойны смерти все, кроме людей? Посмотри на себя – ты полукровка. Как и я! – крикнула женщина, вскакивая на ноги, – Ты хочешь, чтобы и тебя уничтожили?

– И тебя, и его, и всех. И меня. Пусть и меня не станет, если это поможет миру стать лучше.

– Рэ, прошу… – тихо взмолился Нэ. Перевертыш превосходно его слышала, но не слушала.

– Если бы я умел, если бы мог что-то кроме шитья, если бы я управлялся с луком или мечом как с иглой… – выдохнул Квуак, – Я бы лично отправился в леса. Я бы вырезал свэтов под корень. И взрослых, и детей, которые после станут такими же взрослыми. А после я бы принялся за перевертышей и бриесмонисов. Да, так бы и сделал. Жаль, что я не способен ничем помочь людям захватить власть. Впрочем, они справляются и без меня.

– Я смотрю, ты ненавидишь всех, – рыкнула Рэ, – Обвиняешь каждого в своих бедах, но только не себя. А перевертыши тебе что сделали?

– Они все виноваты. Такие же отвратительные уроды, звери, что живут только чтобы творить зло. Твари!

– Как и ты.

– Рэ, не надо, – снова вмешался Нэ.

– Да. Увы, но и во мне кровь свэта. Поэтому я и не завожу семью. Я не хочу помогать распространять заразу. Да если бы я мог, я бы положил свою голову, чтобы спасти мир.

– Так положи! Начнем с тебя! – Рэйара бросилась в сторону портного, меняя на ходу облик, но не добралась до плоти полукровки. Деревянная стена перегородила ей путь. Она начала менять форму, закругляясь.

Наэм что-то кричал, кажется, просил одуматься, но перевертыш не хотела слушать. А может и не могла. Она чуяла врага, его запах остался внутри шара. Тот совсем не мешал ей продолжать трансформации и как только ее когти достаточно окрепли, Рэ бросилась на стену, разрывая ее и прогрызая себе путь на свободу. Дерево срасталось, но не так быстро, как требовалось. Мощные удары женщины с легкостью превращали куски в щепки. Стружка летела во все стороны. Если бы это происходило до новолуния, Наэм, скорее всего, сумел бы победить, но так близко к полной луне перевертыш оказалась сильнее.

– Что… Что это? Я не… Убирайтесь! Я даю вам последний шанс уйти по-хорошему из моего дома или я позову стражу! Только потому, что вы такие же несчастные, как и я. Забирай ее и выметайся. Сейчас же! – завопил Квуак, когда женщина выбралась из кокона. Уже полностью сменившая облик Рэйара сначала вызвала у него оторопь, женщина увидела страх в глазах портного, но после тот снова вернул себе контроль над телом.

Издавая нечто нечленораздельное, хозяин дома поспешил к камину, а Рэ бросилась следом. Нэ снова помешал ей, выставив стену, и когда полукровка разломала ее, то увидела только как раскаленный металл летит ей в сторону. Женщина, поддаваясь мимолетному желанию, решила защититься, закрыла голову и отвернулась от опасности. Красная полоса прочертила воздух и обрушилась на спину Рэ, скользнула по ней. Боль пронзила тело и медноволосая, не ожидая встретить подобного сопротивления, упала на колено.

Портной наврал, из него вышел бы боец. Он орудовал разогретой кочергой не хуже, чем иглами и нитками. Второй удар пришелся на хребет, Рэ выгнулась, захрипела и попыталась отползти. Огонь – не серебро, но приносил почти столько же боли.

Перевертыш видела, как заносится оружие для очередного удара, чувствовала запах крови, готовилась к прыжку, чтобы вцепиться в горло Ловкой Иглы после того как он опустит свою кочергу. После очередной волны ударов, затуманивающей разум, она сумеет собраться – так она думала.

Портной, с искаженным яростью лицом, в беззвучном крике открыл рот и дернулся. Толстые деревянные колья разорвали его одежду и плоть, выходя наружу с противоположной стороны. Мужчина опустил голову, словно удивляясь, что это в нем торчит, разжал руку, роняя на пол кочергу, конвульсивно дрыгнулся пару раз и перестал шевелиться. Наэм позади него прижал руки ко рту и осел на пол. Ему редко приходилось убивать, обычно эту роль на себя брали другие. Рэйара бы даже сказала, что всегда.

– Нэ… – прохрипела женщина. Она не сразу смогла подняться, поэтому часть пути проползла до брата. Ее раны зарастали слишком медленно, а удары вдоль позвоночника долго отзывались болью. На половине пути руки начали принимать более привычный вид, лицо вернуло человечность, – Наэм, ты не виноват.

– Тебе надо уходить! – природник шумно сглотнул, прежде чем продолжать. Его голос хрипел, – Рэ, ты должна уходить.

– Я не могу бросить тебя одного. Как ты разберешься… С этим? Без меня?

– Мы, глупцы, совсем перестали считать дни. Твои глаза были совсем желтыми. Скоро полнолуние. Сколько осталось? День? Два? Три? Не больше трех…

– Причем тут это? Нэ, ты не понимаешь, о чем говоришь.

– Понимаю. Если тебя увидят здесь и решат допросить, то могут закрыть где-то. На три дня и больше. Ты догадываешься, что тогда будет? Ты должна уходить. Квуак так кричал, что наверняка соседи уже доложили страже. А может и кому-то еще. Днем все они отдыхают, но их могут вызвать и тогда… Уходи. Я уберу, что сумею, все следы твоего пребывания.

– А как же ты? Ты тоже должен уходить.

– Не так много природников, способных управлять деревом, Рэ. А во Вратах и подавно. Меня все равно могут найти, запросто отследят. Но тебя втягивать во все это нельзя. Иди. Иди сейчас же!

– Нет.

– Эйэ! Ты должна позвать Эйэ, он что-нибудь придумает. Ты способна выследить его, ты найдешь его быстрее меня.

– Я не оставлю…

– Без Эйэ нам здесь не справиться. Прошу, Рэ!

Женщина упрямо помотала головой.

***

На полпути в Высокий город Рэйара догадалась, что Наэм, скорее всего, отправил сестру за предводителем только для того, чтобы заставить уйти из дома портного. Природник кричал на нее не хуже, чем до этого портной Квуак, выталкивал и практически за шкирку спустил по лестнице. Он заставил деревянную раму видоизмениться и вывалиться, чтобы полукровка не покидала дом через главную и единственную дверь, а выбралась с другой стороны. Окошко выходило на неоживленную улочку, между лавкой Ловкой Иглы и следующим домом когда-то стоял еще один, но теперь от строения остались только воспоминания, выступающий фундамент и кусок стены, кем-то покрашенный в ярко оранжевый цвет.

Алорэ упоминал, что это строение некогда принадлежало бриесмонису, на удивление, без примесей других кровей, и его прекрасной жене полу-вэйше. После того, как покрытых шестью бедолаг начали выселять из Средоточья и прогонять из домов, большую часть жилищ выкупили для себя более или менее обеспеченные горожане. Те, что принадлежали полукровкам разошлись быстро, а наследие чистокровного и считающегося опасным бриесмониса боялись лишний раз трогать.

Ходили слухи, что если остаться в нем жить и случайно пораниться, то проклятие может коснуться новых жильцов. А дети и вовсе унаследуют что-то от прежних хозяев и навсегда останутся изгоями, с покрытыми шерстью лицами и спинами. Это отталкивало покупателей, и дом просто стоял. Со временем не самые приятные члены общества начали использовать его для своих нужд, строение притягивало несчастья. То убийства, то кражи, то изнасилования – в нем происходили даже темные ритуалы. В итоге горожане совместными усилиями разрушили дом насколько могли.

Следы Эйэ Рэйара учуяла еще не доходя до лавки, в нескольких кварталах от нее. Там же чувствовался запах Алорэ и Фэ, но после братья направились в одну сторону, а предводитель – в другую. Таэля ни с кем из них не было.