Ксен Крас – Звериное начало. Том II (страница 102)

В Высший город ворота были открыты и перевертыш не столкнулась ни с какими трудностями, чтобы добраться до места обитания вельмож. Красивые и аккуратные редкие лавки, устроенные вдоль главной дороги, идущей до самого Сердца города, встречали гостей. Нарядные продавцы, невероятно высокие и неоправданные цены, обилие растительности в горшках рядом с резными дверцами и вымощенная песочным камнем дорога создавали в этой части Врат впечатление полной обеспеченности, радовали глаз и заставляли забыть обо всем плохом.

Рэйара миновала ряд торговцев, каждый из которых выглядел лучше, чем весь отряд свэтов в своих самых красивых нарядах, и свернула так же, как сворачивал Эйэ. Четыре подряд больших фонтана, статуи которых стояли в самых воинственных позах, не впечатлили женщину. Струи воды били из рук или причесок людей, Лошади, под копытами которых переливались разноцветные струи, выглядели не похожими на настоящих животных – слишком массивные тела, слишком крупные ноги и высокие копыта. Тот, кто изображал их немного перестарался.

Перевертыш сунулась в одну лавку, затем во вторую – Эйэ зачем-то купил какие-то дорогие напитки и заглянул за изысканными сладостями. Последние и вовсе летали по всему помещению, меняли цвет, испускали насыщенно-зеленные, красные, синие, желтые и белые пузыри. Черный цвет продавец явно не любил и полукровка немного растерялась от сочетания запахов и красочности. Ей потребовалось не меньше пары минут после, чтобы прочихаться и снова взять след. Тот повел ее дальше и выше, к самым богатым домам.

Стража медленно прогуливалась по улочкам вверх-вниз, порой отряды из шести тяжело вооруженных бойцов и одного, чаще всего человека, в довольно простенькой броне, вероятно, волшебника, жреца или кого-то подобного, останавливались где-то и весело беседовали. На перевертыша они обратили внимания не больше, чем в Серединном городе стали бы смотреть на бродячего пса или кота. Да, есть такой, да, идет, да, нехорошо, что зашел в кварталы для богачей, но пока ничего не делает, его и прогонять не станут.

Рэ уперлась в ажурный забор из необычного белого материала, более всего напоминающего стекло. Маловероятно, что богачи поступились безопасностью в угоду красоте, установив столь хрупкое ограждение, но ничего иного на ум не приходило. У калитки, по ту сторону, стоял и сонно прикрывал глаза молодой мужчина в кольчуге поверх рубахи и поддоспешника. Он упирался на длинное древко, внизу оканчивающееся топорищем, из одной грани которого торчал крюк, а вершина состояла из шипа, в данный момент воткнутого в землю.

Перевертыш решительно направилась к забору и остановилась, разыскивая ручку у калитки или молоток, чтобы постучать. Ни того, ни другого не оказалось.

– Эй, ты, – крикнула женщина защитнику дома, – Открой мне двери.

Мужчина приоткрыл один глаз, лениво взглянул на полукровку, потянулся и вынул из земли оружие. На шипе остались комья почвы.

– На сколько назначено?

– На сейчас. Мне нужно переговорить с Эйэ.

– С кем?

– Свэт сюда приходил, Эйэ зовут. Мне он срочно нужен. Позови его прямо сейчас!

– Если не назначено иди отсюда, – мужчина снова устроился, чтобы продолжить свое не очень правильное бдение. Он поправил подшлемник, натягивая его на брови. Шлем, зацепленный за забрало ремешком, на который обычно вешали кошель, болтался у пояса. Наверное, в нем было не так удобно следить за порядком с закрытыми глазами.

– Позови Эйэ! Эйэ! Эйэ-э-э! – Рэ заходила вдоль забора. Она помнила, что трогать ограждения в Высшем городе не стоит без разрешения, ничем хорошим это не закончится.

– Уходи, пока стража не подоспела, – посоветовал, зевая, охранник, – Никакого Эйэ я знать не знаю, а тревожить покой моего хозяина тебе лучше не стоит. Он таких не любит. Я тебе по-хорошему говорю, советую, не кричи. Таким как мы с тобой здесь делать нечего, никто не станет выяснять, чего ты хотела. Вышвырнут, и дело с концом.

– Эйэ! Эйэ! – позади Рэ услышала шаги, стража и правда решила вмешаться в происходящее, услышав крики, и тогда женщина обратилась к охраннику, – Я прошу, позови… Это очень важно. От этого зависит жизнь моего брата! Позови Эйэ!

Жители Средоточья должны были придерживаться определенных правил, и потому Рэйару никто и спрашивать ни о чем не стал. Замызганная одежда, порванная на спине и окровавленная после ударов кочергой – откуда это, никого не волновало, может, супруг злость вымещал – свидетельствовали о не очень высоком положении. Без лишних вопросов стражник схватил женщину за шкирку и поволок в сторону ворот.

Рэйара извивалась, противилась, пыталась выкрутиться или стукнуть стражника, но тогда к нему присоединились и другие. Женщина просила отпустить ее, угрожала, пыталась найти, как подкупить мужчин, и это тоже не помогло. Безмолвный конвой проводил ее до прохода, выставил вон и предупредил защитников в этот день больше не пропускать чрезмерно перевозбужденную и активную перевертыша.

Рэйара трижды пыталась вернуться обратно, но не сумела даже попасть в город.

– Ты не в себе, иди проспись, – заявил ей один из проверяющих у стен.

– Завтра приходи, только не чуди больше, а то совсем пускать перестанут, – предупредил второй. Третий же, крепко сбитый усатый полу-зэмэск нахмурился и молча указал перевертышу в сторону Средоточья. А когда она не поняла, погрозил кулаком.

Поскольку попасть в Высший город больше не получалось, оставался только один выход – вытаскивать Наэма самостоятельно. Никого из братьев, скорее всего, нет дома, да и искать их значит только тратить лишнее время, которого и так мало. Если придется, она вытащит природника за шкирку, даже если он будет противиться. Закроется с ним в лавке, и никто не посмеет его забрать!

Едва пересиливая желание сменить облик, чтобы быть быстрее, Рэ думала только о том, как вытащить Наэма. Можно выйти через двери или вытолкнуть его через то же самое окошко. Довести до дома и закрыть там, или лучше собрать вещи и сразу увести из проклятого города? Ничего хорошего во Вратах все равно не сыскать. Разве что… Не попрощаться с Лэром было бы некрасиво, он же вернул оружие и проводил перевертыша, хоть и был не обязан. Тем более, что теперь известен проход, через который можно увести брата. Пожалуй, можно попробовать вернуться после, одной, чтобы рассказать, что она уходит. Или не стоит?

– Ужасно! Это ужасно! Среди бела дня такое вытворили! – женщины с лотками, которые держались при помощи перекинутой через шею веревки, столпились на улице. Пирожки, пучки трав, свежие фрукты, вяленная рыба и нанизанные на палочку жаренные морские гады смешивались в один аромат. Только из-за этого перевертыш решила обратить внимание на женщин, еда всегда ее отвлекала. Казалось, даже умирая, она все равно не сумеет проигнорировать запахи.

– Бедный Квуак! Жил, работал, такие прекрасные наряды делал, что глаз радовался, никого не трогал, а тут!.. И что с ним могли не поделить?

– Так из-за женщины же! Я слышала, одна в его дом приходила.

– А я видела ее, точно видела. Красивая, знатная, в платье дорогущем. Из Сердца спустилась, наверняка муж прознал и подослал убийцу.

– Точно-точно. К нему часто такие захаживали. Я-то думала за нарядами, а в этот раз не за тем явилася.

– Да нет, там замарашка была, я лучше знаю. Порванная какая-то, жизнью потаскана. Не знаю, старая или нет, но успела рассмотреть. Наверняка ее муж, из нижних-то, прибежал и отомстил.

– А чего Квуак в замарашке нашел?

– Опыт нашел, опыт. Слышала, что она дура дурой, ни лица, ни фигуры, но мужиков только так соблазняет!

– Злые вы, как у вас языки не отсохли? Вы ж думайте, чего говорите. Жалеть надо Квуака, хороший человек был, правильный. Никогда мне грубого слова не сказал, улыбался при встрече, шляпку дочери подарил, просто так, без злого умысла. Никаких денег не взял, до сих пор ребенок радуется. А когда Зири замуж выдавали, помните, за моряка? В незнакомые земли родители дочь отправляли, а достойной одежды не нашли. И тут Квуак пришел – платьев принес, чулки на любой вкус, накидки, плащ с мехом, и тот не пожалел девчонке. Целый сундук насобирал, и что? Ничего не взял.

– Да, хороший был человек, – вздохнули в один голос женщины.

– Эх… Хорошо, что убийца сбежать не успел.

– Взяли его, да, взяли. Всех прогнали, боятся, что ли?

– Так говорят, что он из приезжих.

– Нет, местный, точно из нижних.

– Да вы что несете? Там же этот, сын одного из Баронов, весь из себя, ничего не боится. Сейчас отпустят и он дальше убивать станет.

Дальнейшая перепалка перестала интересовать Рэйару, и женщина со всех ног понеслась к дому портного для того, чтобы увидеть, как Наэма, облаченного в алые кандалы, специально разработанные для заклинателей, выводят из дома. Подойти ближе мешала стража и защитный барьер, который воздвигали вокруг любого преступника. Каждого, кто нарушал правила и применял заклинания ждало только одно место – Тилиябас.

Глава XIII

Картинка в глазах двоилась. Уже несколько минут вместо двух вытянутых вперед рук Рэйара видела четыре – последствие тяжелой ночи и нервного времени перед ней. Только через четверть часа после пробуждения женщина вернула себе нормальное зрение и сумела встать на четвереньки. Большее было пока слишком тяжелым испытанием, невероятным и могло лишь ухудшить состояние.

Три клетки, расположенные одна в другой, крепкие, с толстыми прутьями, сумели удержать перевертыша внутри. Сложно сказать, справились бы они без участия отряда, так как первая, самая маленькая, та, в которой трясла головой Рэ, теперь выглядела не лучшим образом – погнутые прутья, две рейки выбиты и лежат в нескольких шагах, а на других глубокие царапины. Пролезть через щель ни волк, ни тем более получеловек не мог, но если бы добавилась еще одна, то…Еще пара ударов и они бы тоже сломались под напором.

Думать о том, что могло бы произойти, не хотелось. Звериное начало по-прежнему отзывалось в душе, хоть и пошло на убыль. До конца первой ночи после полной луны не стоило совершать ничего, что могло б спровоцировать Рэйару, и ничего, что могло бы испортить и без того отвратительное настроение. Это было чревато.

Конечности неприятно ныли. В лесу имелось больше пространства для трансформаций, возможность хорошенько размяться во время охоты, это отбивало желание нападать на кого-то и раздражаться. Здесь же, за решетками, не получалось целиком выпрямиться, не говоря уже о пробежке.

Воспоминания и осознание себя медленно возвращались. Предпоследний день перед полной луной прошел неудачнее некуда – Рэйара позволила себе озвереть и наброситься на портного, а Наэм спас ее и принял всю вину на себя. Мужчину закрыли в тюрьме, а Эйэ вернулся только под самый вечер. В тот день перевертыш рыдала на плече главаря, винила себя, угрожала, что уничтожит город, клялась, что не простит горожанам, если они тронут брата, а после умоляла предводителя вытащить природника. Кажется, под конец она начала приказывать, хорошо, что светловолосый вожак не стал заострять на этом внимания.

Полукровка предлагала вытащить Наэма и сбежать из Морских Врат. Пусть Община и будет сердиться, но они вполне могут прислать и других свэтов. Эйэ в тот вечер пообещал, что попробует что-то придумать, но предупредил – уходить отряд пока не может. Он отправился к своим новым приятелям, а может, изучать Тилиябас и вернулся лишь на следующий день. В ту ночь никто из отряда так и не сомкнул глаз, не только из-за нервов, но и потому, что компания напрочь позабыла о приближающемся полнолунии и поспешно готовилась его встречать.

Алорэ, Таэль и Фэйэн дружно накладывали чары, думали, куда лучше спрятать сестру и как удерживать внизу, наутро они нашли кузнецов и купили у них клетки. Такие же использовали в тюрьме, а еще в залах суда, чтобы не позволять заклинателям использовать свои способности. Эти же приспособления применяли для молодняка в процессе обучения, чтобы наказать или научить контролировать себя. Магии в Рэ не наблюдалось, но семья верила – то, что удерживает заклинателей, способно выдержать и перевертыша.

Днем перед полной луной Эйэ вернулся к отряду и сообщил плохие новости – маги города сумели доказать, что именно способности Наэма применялись для убийства портного, и теперь природника ждал суд, а до этого несколько тяжелых допросов и, конечно же, пребывание в Тилиябасе, что уже само по себе было жестоким наказанием. Ни слезы, ни мольбы, ни уговоры, ни деньги не способны помочь решить проблему. Никто не захочет освобождать приезжего после совершенного деяния, тем более, когда несколько Баронов и Баронесс горюют о потери своего любимца и требуют жестокости по отношению к убийце, такой, чтобы тот не дожил до суда. И, скорее всего, они готовы предложить куда больше, чем отряд, даже если семья сложит все, что имеет, и добавит то, что готова выделить Община. Если готова.

Рэйара не переставала плакать. Она чувствовала свою вину и понимала, что ни за что не простит себе смерти брата. Тем более, подобной. Женщина кричала на предводителя и на остальных, металась по дому, хотела отправиться в тюрьму, чтобы признаться в том, кем от рождения является и освободить тем самым Нэ. Она много чего хотела сделать, но так и не сделала.

– Я не знаю, смогу ли я что-то предпринять, но я попробую. Вы с Наэмом натворили дел, за которые не в состоянии отвечать! А Наэм все испортил еще больше. Я надеялся на его помощь, надеялся, что он присмотрит за тобой, а вместо этого… Он подвел меня, – сказал в тот день Эйэ, а Рэ не посмела поднять взгляда, – Он подвел и тебя. Ты слышишь? Я понимаю, что тебе сложно контролировать себя, я знал, что нужно еще подождать. Не понимаю, зачем я только поддался на уговоры и отправил тебя?!

– Я не хотела ничего, и Нэ тем более не виноват. Он защищал меня, – истинную историю произошедшего братья узнали сразу же, как только Рэ встретилась с ними. Кажется, раза два или три.

– С этого момента все вы, каждый из вас, – свэт обвел руками оставшихся из отряда и особое внимание оказал перевертышу. В другой ситуации она бы этому только порадовалась, но не теперь, – Каждый, я повторяю, чтобы вы поняли меня! Вы будете подчиняться мне, беспрекословно и полностью! Вы не будете отступать ни влево, ни вправо! Вы не должны перечить мне и переубеждать меня. Если вы не способны думать сами, то пока опасность не минует, и пока я не пойму, что вы в состоянии нести ответственность, за вас буду решать я. Да, Фэ, я не потерплю больше пререканий! Да, Ал, никаких обсуждений и коллективного решения. Я несу за вас ответственность, я расхлебываю за вас то, что вы натворили, ко мне вы бежите с проблемами, но мне приходится прислушиваться ко всем вашим мнениям. Больше этого не будет. Сейчас мы готовимся к полнолунию. Нет, Рэ, я не хочу слушать и говорить про Наэма, у нас будет больше двух десятков дней до первого суда, но сейчас есть дело важнее. Если во Вратах появится перевертыш, нам от этого легче не станет. Тем более, если нас свяжут с ним.

Разговоров о Наэме более не состоялось ни разу. Братья дружно готовились и рисовали руны, повторяли заклятия и проводили ритуалы, а Эйэ контролировал процесс и укреплял решетки магией. До позднего вечера сама перевертыш носила и подвешивала на веревках тушки, чтобы ей было чем перекусывать ночью и на что отвлекаться. Заплатить за них пришлось немало – самой женщине братья не позволили отправиться на дневную охоту в таком состоянии. Это было верным решением, полукровка не могла контролировать себя полностью. Как только Рэйара почувствовала в себе какие-то изменения, то сразу же забралась в конструкцию и спряталась от мира за тройными решетками.

Всю ночь братья не только поддерживали крепость клетки, но и использовали защитные и приглушающие заклинания, которые не позволяли жителям города слышать вой сестры и иные посторонние звуки. И чтобы никакие лишние шумы не отвлекали Рэйару. На самом деле полукровка знала, что целиком звуки магия убрать не в состоянии, но может приглушить их так, чтобы народы ничего не уловили. Только ухо перевертыша было сильнее магии.

Рэйара сумела подняться на ноги, цепляясь за решетки. Она снова могла нормально видеть, слышать, но пока не очень хорошо соображала. Несколько отдельных событий и картинок не желали связываться в последовательно и полукровка то и дело забывала, о чем до этого думала.

Понемногу перевертыш вспоминала свои ощущения, как чуяла присутствие кого-то, и теперь понимала, что рядом находились братья. Ни один из них, в том числе и Эйэ, не оставляли женщину в одиночестве, они не приближались, не мешали ей переживать, но были всегда рядом.

Однако, что-то продолжало тревожить Рэйару. Она вспоминала, как задирала голову и выла, громко, с чувством, от души. Громкая Рэ пробивалась через заклинание. Казалось бы, ничего необычного, если бы не одно «но». Перевертыш была готова поклясться, что она отчетливо расслышала ответный вой. Вой не животного, но не лишенного звериной натуры существа. Волчий, позабытый, кажущийся и чужим и, одновременно с этим, по-прежнему знакомым.

Вой подобного Рэйаре. Вой существа, которого не должно быть в Морских Вратах. Того, кого сразу бы истребили. Вой того, кто некогда был не только знаком перевертышу, но близок. Дорог.

Припомнить, кому принадлежал голос, Рэ не могла, она чувствовала с ним связь, понимала, как ночью, так и сейчас, что это один из ее стаи. Перевертыш, которого она некогда называла семьей, не иначе, жил в этом чудовищном городе, совсем недалеко от дома с лавкой, в котором обосновались свэты. Кто-то родной.

Кто-то, кого Рэйара всенепременно должна отыскать.