Ксен Крас – Испорченные сказания. Том IV. Пробуждение знамен. Книга 2 (страница 8)

Первый прибыл в ужедовольно неплохо защищенный лагерь со все еще деревянными стенами, частоколом ипочти без строений, и так прижился в нем, что стал главарем взамен погибшегоГлейгрима. Те, кто видел, как Ренрог собирался к брату и с какой тоской покидалНовые Земли, спорили на еду и услуги, через сколько тот вернется. Тейвхвастался, что нередко общался с Ренрогом и знал, что брат Рогора не хочетехать на север. Больше всего знатный мужчина опасался, что его заставят правитькаким-нибудь замком и он застрянет в Ферстленде надолго. Новые Земли стали егонастоящим домом – теплые, плодородные, полные женщин, не стесняющихсяпридаваться плотским утехам до заключения брака, а еще с достатком зверья, еды,свободы и приключений. И лишенные глупых традиций и ежедневных ритуалов, вовремя которых портки и те должен натягивать кто-то из слуг.

Харг не понимал РенрогаХолдбиста, но надеялся с ним в скором времени переговорить и выяснить, в чемпричина подобного поведения. Он надеялся, что вернется домой и тогдавсенепременно напишет в Фиендхолл, чтобы выяснить, где отыскать милорда. Но этолишь планы на будущее, а пока требовалось выживать.

Зверек и правда дрожал отстраха, когда его сунули в руки Харгу. Редгласс заметил, что в некоторых вещахвоины оказались правы, он походил на скийца – такой же приятный на вид и наощупь, и совершенно не способный себя защищать. Пушной трус так и норовилспрятать голову в рукав мужчины, он совал нос, но плотно облегающий манжет,перевязанный лентами, не позволял сбежать от посторонних глаз. Редгласспротянул палец и аккуратно погладил по голове добычу охотников. Такого жальпускать на шкуры.

– Эй, лорд, ты бы это… Несовал пальцы куда не просят. Скийцы они трусливые, но защищаться будут. Ицапают все, что перед носом мельтешит! У них эти, как их там? Заложено так, –предупредил охотник Харга, правда, несколько запоздало. Лорд только занес в очереднойраз палец и раздумывал, убрать ли его, как скийец, с громким воинственнымписком, выбросил вперед маленькую голову, вцепился передними лапками и зубкамив протянутый палец. Харг вскрикнул, тряхнул рукой, но зверек не отпускал добычуи продолжал пищать ничуть не тише лорда.

В неравную борьбувмешались охотники, только они сумели оторвать пушного зверька, пара мощныхударов довольно легко переломила позвоночник напавшему, что вызвало у лордаприступ жалости и легкую тошноту. Мужчина горевал, что из-за собственнойглупости не только пострадал сам, но и послужил причиной жестокой смертиживотного. Впрочем, вид окровавленного пальца и распластанного тела отвлеклиего от душевных терзаний. Редгласса привели в себя, он перестал твердить оприближении собственной смерти, только когда ему обработали и перевязалипострадавшую часть тела.

Весь оставшийся деньпалец пульсировал и ныл, но Редгласс мужественно терпел. Он почти не жаловался,вспоминая совершенную дурость, не пытался выторговать себе особые условия, какраненному, и лишь продолжал путь, мечтая о возвращении домой. Отец не справилсяс каким-то своим очередным планом, или с кем-то поссорился, а может, причинабыла в мальчишке с запада, гостившем у них, или гибели целого рода Гринбиров –Харга не посвящали в дела, а он не особо и хотел лишний раз лезть, и все равночто-то слышал. Куда интереснее наследнику было проводить время в компаниидрузей, особенно Акза. Многие не любили преданного приятеля, а Редгласс непонимал, почему.

Акз помогал лорду вовсем, защищал, обучал и поддерживал. Порой довольно грубо отвечал вместо друга,иногда вмешивался, если его не просили, но что в этом плохого? Приятеля никогдане учили быть тактичным. Кроме того, мужчина входил в свиту Редгласса и на негоможно было положиться в любой ситуации, особенно когда требовались умениябыстро ориентироваться и больно бить. Отец не позволил приятелю отправиться вНовые Земли, в Ферстленде воины были нужнее, и без поддержки Харг плохоосваивался в новом месте. А еще он сердился на отца, не понимая почему долженстрадать. За что Экрог отослал отпрысков, если сам натворил дел или хотел этосделать?

Шестой день сложнейшегоза жизнь похода прошел без приключений, кроме, разве что, болящего пальца.Седьмой тоже не особо отличился, если не считать выход из леса на равнины.Позади осталась чаща, а по обе стороны небольшое поле окружали пески. Когда,пробираясь через них, отряд приблизился к небольшой речке, протекающей внизу,на расстоянии трех или четырех ростов, командующий разглядел впереди какие-тоособые скалы. Тейв решительно погнал отряд вперед, вдоль русла, не спускаясьвниз, но и не отходя далеко от края песчаной насыпи.

Это показалось Редглассу,и не только ему, судя по возмущениям и кряхтению, самым сложным отрезком пути –земля в этом месте была неустойчивой, ноги проваливались, порой, по колено,иногда целые пласты осыпались и так и норовили забрать с собой кого-то изпутников. Не то, что бы это всенепременно закончилось смертью, разве что длялошади – поломанные ноги означали гибель – но Харг не желал проверять,насколько он удачлив. И еще меньше он желал пачкаться, когда и без того неможет помыться вне лагеря.

Наконец, когда началотемнеть и горы приблизились, Тейв скомандовал отступить к полю, переходящему влес, и искать место для привала. Своевременно, так как поднялся такой сильныйветер, что песок швыряло и в лицо, и в затылок, и, казалось, он кружил вокругРедгласса, посыпая его полностью и проникая куда только можно, даже внутрьчерез кожу. К тому моменту, как мужчина сбежал от колючих порывов, на еговзмокшее от пота лицо налипло столь много пыли, что ее хватило бы наполнитьбольшую кружку. Не менее толстые полосы остались на шее, куда вели дорожки отстекающей с волос влаги.

Попытки умыться избурдюка на ходу, пусть и перейдя с бега на шаг, привели к тому, что грязьтолько размазалась и стала покрывать кожу равномерным слоем, вместо особовыделяющихся частей. Редгласс хотел исправить ситуацию, надеясь на небольшуюостановку. Становилось все темнее и Тейв, не слушая никаких просьб, продолжалгнать отряд, чтобы успеть обустроится. Лишь уже во время привала, сидя укостра, Редгласс решил протереть лицо кое-как отстиранным слугой платком ипришел в ужас от его состояния. Но даже то, насколько он отвратительно чумазыйни шло ни в какое сравнение с тем, что ему не только снова пришлось есть изодного котла со всеми, но и испытывать от этого радость. А после еще и терпетьразглагольствования, что он становится одним из отряда. Неужто, он и впрямьтеперь походил на такого же оборванца?

Командующий распорядился,чтобы всем досталась еда, котелок уже во всю бурлил, рядом кипятилась ибулькала вода, скудные запасы лепешек начинали подходить к концу, но ещерадовали своим пряным вкусом. Лорду плюхнули в миску от души, с горкой, иисключительно из уважения присыпали из мешочка немного травок, для аромата.

Походная еда не нравиласьХаргу, но в этот раз он набросился на нее с вожделением. Уж лучше такая, чемникакая, поход через пески его знатно утомил. Мышцы болели, хоть мужчина исчитал себя достаточно тренированным, у Бладсвордов он каждый день убеждался,что прежняя жизнь была счастливой, беззаботной и слишком приятной.

Во время ужина лорд сновавспоминал семью, друзей, покои и внутренний двор, где играл с щенками. Онвспоминал и свадьбу, и думал, почему же на самом деле не поладил с Циллой. Отецподобрал ее, и леди была неплоха. Весьма симпатичная, умевшая говорить, по всемвозможным параметрам она подходила Харгу, но на самом деле Экрог скорее вручилсыну заботливую мать вместо супруги, пусть и возрастом помоложе.

Против самой свадьбынаследник не возражал. Хозяин Миррорхолла редко заставлял детей что-то делать,и когда вдруг заявил, что сыну пора обзавестись супругой, тот смирился и почтине противился. После коротких споров наследник сдался, долго отказываться он непосмел. Хозяин Миррорхолла выглядел слишком сердитым, так как Хельга вынудилаотступить очередного жениха. Расстраивать родителя пуще прежнего мужчина нехотел, но после пожалел о бесхребетности. Он сумел стать леди другом, ноникакой тяги к супруге лорд испытывать не мог. У любой девки из Миррортауна,как бы плохо она ни выглядела и какой бы дурман ее ни окружал, было большешансов. Любые попытки исполнить супружеский долг, порой весьма навязчивые состороны новой леди Редгласс, вызывали отвращение. Она говорила как мать,поучала его как мать, и часто так же, по-матерински, гладила по голове. Харг немог желать такую женщину.

Дровишек в костерподбрасывала и сестра. Она и раньше указывала на то, что правитель из братаникакой, а прознав, что у него не ладится с леди, начала еще отчаяннее тыкатьродственника носом в нежелание ругаться и расстраивать окружающих. Что вдетстве, что в юности Хельга не забывала пояснять свою точку зрения кулаками.Скорее всего, дай Харг хоть раз сдачи, она перестала бы так себя вести, номужчина не мог представить как это – ударить даму. Тем более сестру, и темболее в доме отца.

Воспоминания расстроилиРедгласса. Он сделал неторопливый короткий поклон, используя для этого лишьголову и шею – так обычно выражали уважение представители знати друг к другу,сидя за столом или в седле – в благодарность, получив добавку и лениво ковыряледу. Усталость только подогрева обиду и, как бы мужчине ни было стыдно, онмечтал, чтобы все помолчали, хотя бы пока он не отправится спать.