Ксен Крас – Испорченные сказания. Том IV. Пробуждение знамен. Книга 2 (страница 4)
Лордсумел сдержаться. Быть может, он уже успел пережить смерть сестры, покадобирался, и продумал множество вариантов ее уродства? Уже вечером Вихтпризнался, на деле он не представлял себе того, что увидел, даже в самомстрашном и жестоком кошмаре. Быть может, потеря невесты оттеснила боль, сделавменее заметной. Быть может, походы с Рирзом, путешествие на север и событияпоследних лет сделали его грубее и жестче. Что именно послужило причинойхладнокровия в тот, самый первый момент, мужчина не знал и только продолжалсмотреть на лицо Леоны.
Вихтвзял сестру за тонкую руку с обрубками, встал коленями на молельную скамью ууглубления, склонился над телом и зашептал слова молитвы. Он уже знал ихнаизусть – впервые ему пришлось их выучить, когда он прощался с дядей, а после– с отцом. Родные покидали его один за другим.
Прохладнаякисть Леоны была куда тоньше, чем у любого из лорда Вайткроу и это не давалопокоя. В той части, где следовало благодарить Богов за возможность наслаждатьсяобществом мертвеца долгие годы и восхвалять их за то, что дали так многовремени, Вихт поддался чувствам, надламываясь внутри. Он ощутил, как по лицустекают слезы и не думал их вытирать.
Глава XVI. Харг
Харг поморщился, выудилиз-за пазухи платочек цвета летнего полуденного неба и протер лицо. Голубойкусок ткани, украшенный кружевами и выпуклыми инициалами «Х.Р.» в один мигприобрел отвратительный грязно-серый цвет. Мужчина и думать не желал, как же в такомслучае выглядит его лицо.
Уже около половины циклаРедгласс провел вдалеке от лагеря. Тело чесалось, насекомые и трава постоянножалили, солнце, пробивающееся через крону деревьев, палило, а путь пролегалсквозь сплошные буреломы. От укусов жучков и мошкары, привыкшей питаться толстокожимидикарями, а теперь увлеченных лордом, и опасных ядовитых листьев на телепоявлялись красные следы. В первый день наследник Миррорхолла старался нетрогать их, но на вторые сутки не вытерпел жжения и расчесался так, что кожавокруг вздулась, покраснела и повсюду выступила кровь. От одного ее вида емупоплохело. Хуже стало когда мужчина понял, что могут остаться шрамы. Онпредставлял, во что превратятся его руки, опасался этого, старался не глядеть,но уже не мог перестать чесаться.
На второй день, когдаХарг был вынужден идти по нужде уже не в небольшой пролесок, а в пугающую чащу– к такому он и вовсе был не готов – он сначала дважды упал, не заметив корягу,а после зацепившись за траву и в довершении нелегкого путешествия обкололся обигольчатые кусты. То ли в колючках содержался какой-то неведомый яд, то ли кожаРедгласса отличалась особой чувствительностью, но места уколов покраснели, апосле и посинели, насколько смог разглядеть Редгласс. Точь-в-точь как укусыразличных летающих жучков. Из-за этого уже к вечеру сидеть в седле сталосложнее, а к утру почти невыносимо.
Харг никогда нечувствовал себя верхом настолько плохо, в детстве он быстро овладел этимискусством и продолжал совершенствоваться. Отец всегда хвалил его за увереннуюпоходку коней, ловкое управление и способность находить подход к любомускакуну. Хоть сын Экрога Редгласса и не горел желанием участвовать в рыцарскихтурнирах, когда требовалось показать выездку и создать настроение, Харг неупускал возможность и получал сплошные комплименты в свой адрес, ловявосхищенные взгляды. Всадник из него и впрямь вышел отменный.
Однако, это осталосьдалеко в прошлом. И турниры, и превосходные кони, и величественные одежды…
В тот неудачный день,когда простейшая вылазка чуть не убила лорда, и некоторое время после, он лишьерзал, рассказывал о настигшей его печальной судьбе, страдал от боли и пыталсяподелиться переживаниями со спутниками в надежде обрести поддержку. Увы, вместоприятелей и понимающих людей ему достались, одни ничего не ведающие онормальной жизни простолюдины, привыкшие выживать как придется. Грубые,невоспитанные, крепкие телом и духом, совершенно не видящие ничего смертельноопасного в непроходимых лесах. Их толстенная шкура за время пребывания в НовыхЗемлях еще больше ороговела, потеряла чувствительность, затвердела, покрыласьневидимым слоев чего-то, вроде панциря у букашек. Такое были неспособныпрокусить никакие твари.
Этой коже спутников Харгиногда завидовал, мощной, как у толстошкурого рогасмерта – жуткого морскогочудища, которое лорды удалось увидеть лишь единожды, да и то, мельком.Отвратительное существо, с виду опаснее всех встреченных до этого зверей,отдыхало на берегу в компании своих откормленных детишек, когда Редглассаперевозили с корабля на лодке до берега. В тот раз море знатно штормило, вбухту и ту передавалось волнение, и когда лорд смотрел на берег по левуюсторону, страдая от приступа дурноты, рогасмерт то появлялся, то исчезал.
Харг, хоть и поройсравнивал простолюдинов с чудищами, не имел ничего против них, скорее напротив,ценил, уважал и понимал, что крестьяне, ремесленники и прочие не-лорды нужны,ведь составляют основу населения в каждых владениях. Зачастую, среди простоголюда оказывалось куда больше приятных и честных людей, тех, за которымиследовало идти, тех, кто лучше бы справился с правлением землями. Людей,достойных и способных помогать другим в любой ситуации, но не отличившихся лишьодним – происхождением.
Хорошие приятели Харга небыли знатными, его верные защитники не относились ни к каким лордам, кромеодного, бастарда из Ветви Твинглим, что служила Редглассам. Но юноша носилперечеркнутый черной лентой герб, означающий, что отец не желал признавать его.На севере и среди Глейгримов нередко забывали о подобном правиле, и еслипретенденты заканчивались, земли и замки могли перейти к «недостойному» сыну,как бы ранее ни желал его родитель, но в других землях такие незаконнорожденныеотпрыски оставались никем. Порой правление переходило совсем дальнимродственникам, что бывало редко, или дочерям, но никак не бастардам-отказникам.
Эта традиция казаласьРедглассу смешной – раз герб позволяли носить, то уже имелись доказательства,что его обладатель имеет отношение к роду, но по какой-то причине, из-застраха, вредности, обиды на мать отпрыска или, нередко, ради манипуляций, лордво всеуслышание называл родившегося ничем. Пустым местом, да и только.
Для Харга это былонеприятным, он не понимал родителей, которые не желали знать собственныхотпрысков и верил, что появись у него хоть десятки бастардов, он никогда бы отних не отказался. У него перед глазами всегда стоял отец: правитель Миррорхолладаже в кошмарах не мог бы отказаться от наследника и вычеркнуть его из своейжизни. Ни один настоящий родитель не мог так поступить, а лорд Редгласс иподавно.
Из жалости Харг оказывалбастарду куда больше внимания, чем следовало и стремился помогать бедолаге влюбой ситуации. Пока мог. В то время он и не думал, что когда-либо будет сам вчем-то нуждаться, не планировал ничего на будущее, и всего лишь помогал нуждающемуся.
Теперь же лорд сам сталтаким. Оставшись в гордом одиночестве, без привычных спутников, без близкогодруга Акза, без свиты, придворных, множества слуг, шутов, музыкантов, безнормальной жизни, лорд горевал. Мужчина выживал, каждый его день был вызовом судьбе,каждый час вытягивал из него жизненные силы и конца мучениям он не видел.
Экрог Редгласс обещал,что Харг возьмет с собой всех, кого пожелает, он дал время собрать все те вещи,в которых лорд будет нуждаться, но солгал. Никто и ничто, кроме десятказащитников, отобранных отцом и пяти слуг, теперь полностью обеспечивающих лорда,не отправились с Харгом в Новые Земли. Хельга, до того как братья расстались ссестрой, предположила, что наверняка отец надумал очередную хитрость, но это неимело значения. Харг не желал участвовать ни в каких заговорах и не любилпринимать участия в планах, а желал только жить в свое удовольствие, и при этомвыглядеть как лорд, а не напоминать нищего бродягу побирающегося в КварталеУмельцев.
Сундуки с нарядаминаследника, те, что он сумел убедить взять с собой в путь до востока, осталисьу приятелей леди Эризы Редгласс, а большая часть одежд и жизненно необходимыхвещей покоилась там, за морем, в серединных землях Ферстленда, в величественноми прекрасном Миррорхолле, в месте, где имелись удобные уборные, где готовилиизысканные блюда, где проводились музыкальные вечера. В месте, где регулярноустраивали балы, где обучали манерам, не терпели грязи и грубости, гденаследник Экрога мог проводить время так, как считал это нужным. Вместе сдрузьями, придворными и супругой, столь любезно подобранной отцом.
Миледи Цилла, родом сюга, должна была отправиться вместе с мужем и остаться в безопасности вДэйбрейке, наиболее защищенном замке Новых Земель, доме своих сюзеренов. Но впоследний момент все изменилось – леди добралась с супругом до вассаловБладсвордов, но не поднялась на корабль. Кажется, сначала ей сделалось дурно,Харгу следовало бы поддержать леди, но в тот момент он был слишком опечаленсобственной судьбой и предстоящим морским приключением, не сулящим ничегохорошего. Затем Цилле стало еще хуже, откладывать плаванье никто не стал,девушку оставили на востоке, обещая помочь той добраться до мужа чуть погодя.Нужный момент так до сих пор и не наступил. Порой Харг вспоминал, что у негоимеется жена, однако он не должен был отправлять посланий, чтобы не выдатьсвоего местоположения врагам.