Ксен Крас – Испорченные сказания. Том IV. Пробуждение знамен. Книга 2 (страница 3)
—Это случайность!
–С появлением миледи во Фридомхелле, во всем городе и за его пределами, созверьем стало происходить что-то непонятное. Неужто не замечали вы, милорд, чтоптицы покидают привычные места и слетаются ближе к миледи Фейг Холдбист? Неужтоне замечали вы, как осы крутятся вокруг вас, и, в особенности, вокруг нее, ноне жалят? Лошади и псы ходят за ней по пятам, кошки слушаются каждого ее слова,мыши покидают безопасность нор и бегут к ней. Неужто вы не замечали?
Вихтне знал, что и сказать. Разумеется, он видел. Он прозрел лишь когда Рирз указалему, но после и сам начал обращать внимание. В то время он не придавал этомуособого значения, и, хоть друг и не прекращал говорить про дар урожденнойФорест, до сего дня Вайткроу не желал принимать этого, не задумывался чтостанет, когда догадаются окружающие, и к чему это приведет.
Мужчинахотел соврать, надеялся переубедить обвинителей, и не мог вымолвить ни слова.Он беззвучно пошевелил губами. Заминкой охотно воспользовался Его Преподобие.
—Это истинное проклятие, милорд, мне ли не знать? Боги отвернутся от миледи ФейгХолдбист за нарушение обетов, за преступления, не одно, которые она совершила.За все преступления! Я не способен спасти ее грешную душу, но вы еще можетеискупить собственную вину. Мы поможем вам, люди пойдут на что угодно, чтобы высумели очиститься, мы, все мы, до последнего, пройдем этот путь с вами. Мы неоставим вас, милорд. Вас жестоко обманули, и никто не осудит вас за незнание.Быть может, проклятая Богом Мучений сумела затуманить ваш рассудок…
–Фейг – моя жена, – прошептал Вихт. Ему нравилось звучание собственного голоса,мелодичное и в меру звонкое, однако сейчас он слышал лишь блеяние,извергающееся из его рта. Что он за правитель, если перед верными подданнымипохож на напуганного ягненка?
–По закону, если она ждала дитя от милорда Ротра Холдбиста, пусть и избавиласьот него, она все еще являлась его женой и не могла заключать другого союза.Миледи обманула вас и…
БолееВайткроу не смог терпеть оскорбления. Он не верил ни единому слову, сказанномупротив Фейг. Его Преподобие был весьма неосмотрителен, он продолжал выражатьникому не нужное мнение, и ничуть не обращал внимание на состояние правителя.Храмовник не замолкал ровно до того момента пока Вихт, с криками, не набросилсяна него. Вернее, он собирался это сделать и даже размахивал кулаками,намереваясь выбить из священнослужителя дурь, заставлявшую произносить гадостио невесте правителя, однако, два сира из Серого Ордена оказались внимательнееЕго Преподобия и проворнее хозяина Фридомхелла.
–Отпустите меня сейчас же! Он не имеет права злословить и обвинять Фейг вчем-либо!
–Милорд, прошу, держите себя в руках, – священнослужитель осуждающе покачалголовой и лорд, еще больше разозлившись, забился в крепких руках рыцарей.Мужчины, хоть уже и годились правителю в деды, были крепче Вихта, а их движенияс возрастом не потеряли в ловкости. Если бы южанин мог соображать, то, скореевсего, поразился бы единству, с которым двигались сиры.
–Вы жалкий лжец! Вас первого бы отправить на костер, как предателя веры!
–Прекратите, милорд! У меня довольно терпения, однако оно не бесконечно. Я –служитель Богов, Храм всегда был и будет моим домом, а вы – моим правителем.Все, что я совершаю, я совершаю только ради вас и по велению Богов. МиледиХолдбист повинна в смерти вашей сестры, и это не только мое мнение. Придворныеледи Леоны, кухарки, садовники и многие другие видели, как она натравила псов.Тех самых, которых ей привезла ее семья. Я не имею никаких основанийпредполагать заговор и ни в коем разе не желаю обвинять в чем-либо РайанаФореста. Лезть в его жизнь я так же не желаю. Псы же неоднократно по приказухозяйки портили жизнь миледи Леоне Вайткроу, пугали ее, и стоило ожидать, чторано или поздно это зайдет дальше. Никто и помыслить не мог, что в этот размиледи Холдбист совершит… Подобное деяние.
–Вы лжете! Придумываете какие-то доказательства, но на самом деле у вас их нет.Нет, слышите?! Отпустите меня! Отпустите сейчас же! Я прикажу казнить его, ивас, и всех тех, кто возводит напраслину на мою жену!
Наследникюжных владений еще много кричал в тот день. Только благодаря все тем жерыцарям, Гроссмейстеру и лекарям, его удалось отвести в покои. Мудрецы напоилиправителя отварами и на большую часть суток Вихт выпал из жизни. Он не могсказать, что он спал, так как не видел никаких снов. В один момент он закрылглаза, а когда открыл их, кое-как заставил себя встать и подойти к окошку, тоувидел, как на небе заливается рассвет.
Правитель юга продолжалсердиться на Его Преподобие, на сиров, на советников, на лекарей, да на всех,кто находился вчера с ним. Большая часть мудрецов молчала или тихо кивала, лишьнесколько человек посмели говорить с лордом и обвинять Фейг, не стесняясь. Вихтзлился на каждого. Злился, и понимал, что должен узнать, как все происходило.Он хотел верить в невиновность новой хозяйки Фридомхелла, хоть супруга исбежала – ему об этом в очередной раз напомнили вчера, перед тем как южанинуснул – хотел доказать это окружающим глупцам, а в первую очередь, самому себе.Ни на минуту Вихт не позволял себе допустить мысли, что на самом деле Фейгсотворила злодеяние. Отряды готовились отправляться на поиски напуганнойсупруги, а тем временем лорд Вайткроу поспешил на одну из последних встреч ссестрой, он должен был попросить у нее прощения и увидеть, что же с ней стало.
Пока правитель спускалсяв усыпальницу, где женщины из Храма каждый день приводили в порядок тело,умывали Леону, поправляли ей волосы и поджигали в глиняных мисках различныетравы, ароматы которых сестра так любила, Вайткроу думал. Поутру мужчина вспомнило совете священнослужителя и Кгаса, принял их переговорить с другими подданнымичтобы лучше понять, что же произошло. Служанки, помогавшие лорду приводить себяв порядок и облачавшие его в одеяния для посещения крипты, поведали, чтострашные псы, посланные Богом Мучений, напали в том числе и на придворныхженщин леди Леоны. Дамы вздыхали о нелегкой судьбе и страшной смерти юнойсестры правителя, некоторые были весьма убедительны, Вихт верил в искренность,однако, не меньше южанина заинтересовало нападение на других девиц. Несколькоиз них, тех, кто всегда и всюду сопровождал погибшую, также опробовали на себезубы и когти псов. Говорили, что дамы то ли спасали свою леди, то ли стоялимежду псами и Леоной, но, так или иначе, все, как один, утверждали, что уничтожитьзвери намеривались только урожденную Вайткроу.
Мысли не давали покоя и скаждой ступенью лишь отчетливее стучали внутри головы. Вихт гнал страх,отказывался даже думать о том, что его встретит ниже. Он верил, что этот деньникогда не наступит, и скорее уж сестра, склонившись, будет рыдать над его ужесостарившимся телом и рассказывать своим детям о подвигах лорда Вайткроу.
Когдаправитель юга все же спустился, женщины из Храма поклонились ему и поспешно, непроронив ни слова, покинули помещение. Любой человек имел право хотя бы на паруминут прощания в одиночестве, без посторонних ушей и глаз, даже преступникампорой позволяли увидеть погибших сестер, братьев, родителей, мужей, жен илидетей, если на то была воля короля или лорда.
Вихтнаклонился над высеченным в камне углублением, на которое вскоре надвинуттяжелую крышку, чтобы больше никто и никогда не сумел посмотреть на несчастнуюмаленькую леди. Привычный ритуал, через который Вайткроу уже прошел с отцом, ноне тетушкой – ее сожгли, так как опасались заразы – означал конец. После негоне останется ничего, кроме памяти. И она тоже со временем испарится…
Юноетело хрупкой и успевшей вытянуться за время отсутствия брата девочки лежало встоль огромной глыбе, что казалось совсем крохотным. Ее голову традиционнонакрыли выкрашенным в зеленый платком изо льна. Тот обычно скрывал начинающеепортиться лицо, безжизненное выражение и стеклянные глаза, чтобы не смущатьпрощающихся и отпевальщиц.
Одного взгляда на руки хватило, чтобы понять – вчем-то Его Преподобие мог оказаться прав. Лекари зашивали раны, но это ничутьне помогло. Ужасные дыры, рваные, вперемешку с глубокими царапинами испещряликисти и продолжались выше. Несколько пальцев отсутствовало.
Скорее всего, платье, непривычнодлинное и многослойное, с рукавами, закрывавшими руки почти полностью, своротом до самого основания шеи – такие не носили и юные вдовы, не то, чтомолодые незамужние леди – скрывало увечья, которые и послужили причиной смерти.Вихт подумал, что Леона могла опустить руки и перестать сражаться за жизньпотому, что не представляла существование с такими шрамами.
Собравшись с духом, хозяинФридомхелла взялся за льняную тряпку и стащил ее с лица. Вместо сестры вусыпальницу можно было принести любую другую девочку, и никто не распознал быобмана. Лицо выглядело еще хуже, чем руки. На нем не осталось живого места, ате следы от зубов, которые мудрецы отчаянно старались залатать, вызывали страхи отвращение. На месте глаза и носа красовались лишь швы; развороченные губы,которые, судя по всему, откусили и вырванные куски плоти со щек – на нихвиднелись тщетные попытки лекарей хоть как-то исправить ситуацию грубыми никами– пугали Вихта. От увиденного южанин почувствовал тошноту. Ком подкатывал кгорлу, и причиной тому были вовсе не слезы.