Ксен Крас – Испорченные сказания. Том IV. Пробуждение знамен. Книга 1 (страница 7)

– Все перечисленное мною было бы не так значимо, я мог бы закрыть на это глаза. Отправить к нему советников, которые бы обучили его или серых братьев, чтобы они присматривали за глупцом. Но Робсон пошел против меня и против короля. Указ не вступать в вашу с лордом Флеймом борьбу был достаточно четким, не так ли? Он был понятен, написан кратко, простыми словами. Я не скрывал его, напротив, глашатаи зачитывали приказ Его Величества во всех столицах и крупных городах, во всех замках и деревнях, где только могли. Всем лордам были разосланы письма, многим также доставили послания гонцы, однако, лорд Робсон не только не послушал настоятельных советов не вмешиваться, но и куда-то дел один из отрядов Ордена Пути... Впрочем, может к отряду он и не имеет отношения, по дороге всякое может случиться. Так или иначе, я знаю, он получал послания, а значит, скорее всего, должен был понимать смысл вложенных мною в них слов. Вы согласны со мной, милорд Глейгрим?

– Да, Ваше Высочество, – обреченно кивнул Раял.

– Представляете ли вы, что будет с моей репутацией, если я пойду на попятную? – Форест понизил голос, – Можете себе представить, чтобы люди слушались меня и опасались пойти против короны, если я махну рукой и разрешу юноше, достойному казни, продолжать жить? Меня перестанут воспринимать всерьез, я потеряю то уважение, которое зарабатывал долгие годы. А лорды, наблюдая за моей мягкосердечностью, начнут творить невообразимое. И простонародье последует за ними и превратит королевство в Остров Фейт, но куда более жестокий, чем его рисуют. Вы подумали об этом, милорд Глейгрим?

– Нет, Ваше Высочество, не подумал, – честно признался мужчина. Он задумывался о разных причинах отказа в помиловании, однако то, как это может отразиться на отношении к регенту, даже не рассматривал. Досадное упущение, непростительное.

В словах советника короля был смысл, ему требовалось почтение, он нуждался в любви народа, в страхе врагов, в восторженности глупцов. Он хотел, чтобы люди опасались собирать восстания и устраивать войны, а еще лучше, не смели бы даже помыслить что-то сказать против короля. Отступление от слов, громко и во всеуслышанье произнесенных, записанных на бумагу и разосланных по правителям и вассалам можно было приравнять к краху.

– Я так и понял, – в первый раз за разговор второй человек в Ферстленде позволил себе улыбнуться, – Лорды пожелают проверить меня на прочность и начнут вытворять, что им заблагорассудится, ведь каждый будет надеяться, что мягкосердечный регент может только говорить громкие слова и грозить кулаками, а на самом деле разве что по головке не погладит. Да любой пекарь или кузнец будет проверять границы дозволенного, не только в Санфелле, но и особенно за его пределами. Я не хочу этого. Стоит мне простить одного за большой проступок, как мне попытаются сесть на шею. Простолюдины встанут в очередь, чтобы покататься на ней. И что тогда? Как только я вместо прощения стану сооружать виселицы и наказывать каждого провинившегося, люди ославят меня сумасбродом, лишившимся ума, и жестоким тираном.

Знаете, как будут думать люди? Я что-то простил одному лорду, но не простил простолюдину? Все потому, что я ни во что не ставлю простой люд. Я простил северянину, но при этом не пожелал пойти на уступки лорду или леди с запада? Подыгрываю северу, а то и вовсе тайно влюблен в какую-нибудь красивую замужнюю даму, хорошо если не в нового правителя. И чему же вы удивляетесь, милорд Глейгрим? Про меня ходит огромное множество слухов, с тех пор как я был вынужден взять на себя большую часть обязанностей короля, я стал весьма известной личностью. Порой меня удивляет, как и когда, по мнению любителей поболтать, я успеваю делать все то, что они придумывают.

Меня ничуть не радует весомая часть сплетен, а уж то обилие любовников и любовниц, которое мне приписывают вот уже пару лет, порой пугает. Поначалу это меня сердило, после – веселило, затем начало утомлять. Это ни коим образом не отражается на моей репутации, пока я не даю повода, пока нет того, что сочтут доказательством, но если же таковое найдется, что-то, за что можно зацепиться… Особенно сейчас.

– Вам нелегко приходится, Ваше Высочество, – согласился Раял, – сложно быть самым заметным человеком королевства и Новых Земель.

– Рад, что вы понимаете. Надеюсь, вам более не захочется просить меня о помиловании для лорда, который заклеймил себя предателем и посмел пойти против Его Величества и всего Ферстленда?

– Позвольте, Ваше Высочество, поинтересоваться, в самом ли деле необходима казнь? Нет, я понял все, о чем вы говорили, но ведь это не единственный выход. Вы можете спасти милорда Холдбиста, отправив его служить в Храм или еще куда-то. Люди не станут называть вас слабым, если приговоренного к казни лорда, уже на самой площади помилуют, лишат титула и сошлют. Разве тогда вы в глазах народа не станете благородным и милосердным?

– Может быть, некоторая часть народа и посчитает мои действия актом милосердия и провозгласит меня добрейшим из регентов, однако, дело того не стоит. Мне нужен покой в Ферстленде, милорд Глейгрим. Вы мне показались весьма приятным человеком, образованным, разумным и неболтливым, и потому я скажу вам открыто – моя наипервейшая обязанность, дело моей жизни – посадить на трон Аурона Старская, убедиться, что свадьба и коронация прошли успешно, дожить до появления его наследников, и, если удастся, то и до их взросления. Я стал регентом лишь для того, чтобы защищать будущего короля.

– На ваших плечах держится очень много, – осторожно согласился Раял. Он не очень понимал, к чему ведет разговор Клейс Форест, но хотел поддержать его.

Двери в Большой Зал приоткрылись и на пороге появился слуга. Лицо регента в один миг изменилось, на нем и до того прослеживалось волнение и напряжение, а теперь, когда молодой мужчина раскланялся, после отрицательно покачал головой и ушел, что-то похожее на страх и тревогу некоторое время были видны особенно отчетливо. Второй человек в Ферстленде удивительно быстро взял себя в руки.

– Прошу прощения, я жду важных вестей. Итак, о чем я говорил? Я стал регентом, чтобы защищать Его Величество, а делать это в неспокойном Ферстленде мне намного труднее. Даже если в одной его части идут сражения и ведется борьба за трон и земли, это отражается на всем королевстве. А в свете действий проклятого Культа Первых мне лишние беспокойства не по душе еще больше.

– Позвольте, но как может сделать неспокойным Ферстленд помилованный лишенный власти и прав на место правителя лорд Холдбист, и?.. Ох, я, кажется, начинаю понимать.

Раял размышлял о словах регента все это время, и если многое ему было понятно, то почему Робсона ждала исключительно смерть – нет. До тех пор, пока правитель не произнес вслух последние слова. Помилованный лорд Холдбист, бывший ранее правителем, скорее всего, раз не только Раял пришел просить за него, успел обзавестись хорошими приятелями, которые ни в коем случае не согласятся останавливаться на одном только Храме.

– Вы считаете, Ваше Высочество, что живой лорд Робсон Холдбист опасен для нового правителя севера. Вы думаете, что он захочет выбраться и встретиться с братом лицом к лицу, отомстить за занятое место?

– Мне приятно осознавать, что среди вассалов Его Величества есть весьма умные люди, – регент сделал Раялу небольшой комплимент, и тот не сразу понял, к чему это, – Которые не пожелают портить отношения с королем из-за длинного языка.

Проклятый король коротко кивнул.

– Если Робсон Холдбист останется жив, не будет разницы, прикажу я всем считать Рирза правителем севера или нет. Как бы тот ни старался, каким бы достойным, а я хочу верить, что он станет таковым, правителем ни был, его не примут. Пусть он будет в десятки раз лучше своего отца и всех братьев вместе взятых. Появится много тех, кто решится спасти законного сына лорда Рогора, помочь несчастной матери и вдове, и все это – прикрываясь справедливости. Живой Робсон – прямой повод к очередным волнениям, а, быть может, и войне. Никакого покоя на севере и за его пределами не наступит, пока будет два претендента на власть. Теперь я в полной мере удовлетворил ваше любопытство, милорд Глейгрим?

– Благодарю, вполне, Ваше Высочество.

– Я рад это слышать. Могу ли я рассчитывать, что вы не станете распространяться об услышанном?

– Разумеется.

К сожалению, хоть теперь Раял и представлял целую картину, он понимал, что попытки спасти сына тетушки Эббианы могут быть чреваты. Он был уверен, что сумеет подбирать слова и ничем не выдать и толики сказанного регентом перед остальными людьми, но только не перед Вердом. Флейм порой так много говорил, что успевал не только утомить, но и заболтать приятеля до полусмерти и окончательно запутать. А в моменты особых душевных переживаний Раял сам вываливал то, чего вовсе не желал говорить. Скорее всего, информацию из пленников соседи добывали именно таким образом.

– Милорд Глейгрим, я и Его Величество желаем вам приятного отдыха. Не забудьте, что планируется первая охота с новым правителем севера и пропускать ее – вверх неуважения, – Клейс весьма изящно указал вассалу Старская, что тому пора покинуть Большой Зал и намекнул на достойное поведение.