Ксен Крас – Испорченные сказания. Том IV. Пробуждение знамен. Книга 1 (страница 11)

Рорри находился между двух крепостей, на границе меж двумя близкими людьми, к которым он должен испытывать ненависть, но ощущал только привязанность и чуть-чуть обиды. Оба мужчины – и лорд, и воин – были одновременно и похожими, и разными, и, что хуже всего, именно Дримленсу предстояло выбрать, кому жить. Сразу спасти обоих не получилось бы, так как поддержка одного несла погибель другому, а может, и обоим сразу. Клейс Форест дал слово, что прислушается к любым речам вернувшегося наследника Тормера и подчеркнул, что именно они станут решающими.

Дримленс не был готов.

Он собирался с мыслями на протяжении целой ночи перед судом, затем сидел на месте лорда запада и повторял одни и те же слова про себя множество раз. Он репетировал, репетировал и никак не мог перестать бубнить. Вероятно, порой он делал это так громко, что сидящие рядом и позади него лорды и леди ерзали на своих местах, смотрели на него, посмеивались и переглядывались, а кто-то даже шикнул. Будущий правитель Великой Династии засмущался, замолчал и покраснел, словно занимался непотребством при честном народе, а не думал над правильностью речи и выбором стороны.

Как на зло, именно в этот момент Его Высочество решил обратиться к мальчику. Напряжение не позволило Рорри в тот раз высказаться, он смотрел на Экрога, отворачивался, мямлил, и в итоге предпочел позорно сбежать. Вернуть в зал лорда выбежал Ниллс. Он поддержал наследника Тормера и сказал, что если сейчас Дримленс не готов говорить, то не обязан. Только из-за этого Рорри согласился вернуться на суд, хоть и понимал, что теперь на него смотрят осуждающе, он видел и насмешки, их не пытались скрыть. Его покрасневшее от стыда лицо и такие же красные и мокрые от слез глаза выдавали его – как бы правитель ни храбрился и ни называл себя сильным и самоуверенным, на самом деле он был слаб и напуган. Слишком многое за последние годы происходило в его размеренной жизни не так, как он бы хотел.

В какой-то момент мальчик перестал понимать, что происходит в Большом зале и только думал о своем. Уоррк ограждал воспитанника от любых опасностей и горьких известий, он не позволял узнавать реальный мир и видеть то зло, которое один человек способен причинить другому. Оказалось, что только человек мог быть настолько жесток к человеку, ни одному Богу и ни одному стихийному явлению было не сравниться в этом с людским родом.

Советник не позволял наследнику лорда делать неверные шаги, решал за него проблемы, прятал в замке и не пускал никого подозрительного и недостаточно надежного в Профисайфелл. Пусть Уоррк и сердился, что друзья у лорда состояли только из детей обслуги, но он не предпринимал никаких попыток познакомить будущего правителя с настоящим миром, соседями, другими лордами, даже вассалами его возраста. Поначалу Рорри был уверен, что друг отца делал это только ради блага и не виноват, что вышло нехорошо, но после лорд стал испытывать горечь разочарования, злость на Уоррка и обиду.

Пожилой мужчина думал не столько о мальчике, сколько о себе и желании служить живому правителю – в этом заключался смысл его жизни. Рорри так и не сумел завести настоящих и достойных его статуса друзей, а те, которые могли бы стать достойными, хоть и не имели знатного происхождения, остались в главном городе западных земель. Теперь, пусть юноша и вернется домой даже в ближайшие дни, эти люди будут уже чужими для него, а он – чужим и незнакомым для них.

Дримленс, может, чего-то не понимал и многого не знал, он пропустил значительную часть необходимого лордам образования, но ум его от этого хуже не стал. Его хватало, чтобы осознать, что благодаря Уоррку он остался одинок и неподготовлен к настоящему миру. Чрезмерная опека и защита, которые закончились в один миг, не принесли ничего хорошего. Рорри было стыдно признаваться Редглассу и особенно Хэгу, но он никогда не видел смерти до того, как отряд, возглавляемый Ниллсом, не напал.

Любой мальчик его возраста уже успевал побывать с отцом в военном походе, погонять со своих земель чужеземцев, воришек, разбойников или культистов, судить и казнить отступников и предателей. Делали это лорды, само собой, не самостоятельно, но они хотя бы присутствовали при свершении правосудия. Тем, кто жил в спокойных городах, доводилось хотя бы побывать в Квартале Умельцев, где увидеть, как бедняки умирают прямо на улице или наткнуться на уже не совсем свежее тело – это считалось обычным. Все видели смерти, кровь, части тел, но только не Рорри – его постоянно ограждали от всего дурного. Уоррк не позволил лорду в свое время увидеть старого мудреца из писарей, который обучал мальчика письму, и проститься с ним. Старик был ворчливым, но при себе у него всегда имелись вымоченные в меду сливы, и он охотно делился угощением со всеми детьми, а с лордом особенно щедро. Писарь упал с лестницы, когда решил пораньше спуститься в Большой зал. Торопился, наступил сам себе на одежды и скатился вниз. Взрослый здоровый человек пережил бы падение, но старику не повезло. Тогда Уоррк не разрешил смотреть на мертвеца, а до этого три дня врал наследнику Тормера, что мудрец заболел.

Неугомонный советник из кожи вон лез, чтобы создать безопасный мир вокруг и перемудрил. Во время суда мальчик понял, что более никакой подобной защиты у него не будет и единственное, что ему остается – привыкать к миру, такому, какой он на самом деле. И в этом мире правители, пусть даже юные, должны брать на себя ответственность и распоряжаться чужими жизнями.

Подобные мысли начали посещать Дримленса еще до слушанья. Впрочем, он забыл о них, когда в Большом зале внимание сосредоточилось на одном человеке – Рирзе Холдбисте. Сон, снившийся Рорри последние ночи, начал сбываться и страх охватил его.

Мальчик не помнил, кричал он или нет, он не помнил, что говорил, но знал, что теперь последует. Что произойдет не только с ним, а со всеми… Тогда он даже не покраснел, он не понимал, чего именно боится, однако, боялся не зря. Именно с чудовища, выглядевшего пока как приветливый, умеющий слушать и шутить человек, к которому, что хуже всего, западный лорд успел привыкнуть и проникнуться симпатией, начнется путь к разрушению Ферстленда и Новых Земель.

– Мне приснился сон, – неуверенно начал Рорри. Верд Флейм смотрел на него, не отрываясь и нетерпеливо кивал, подначивая продолжать говорить, – Мне часто снятся сны, которых я не понимаю, но они после сбываются. Если что-то повторяется из раза в раз, даже пусть меняются детали или какие-то фрагменты, это значит, что то, что мне снится, обязательно сбудется. Обязательно! Может быть, не совсем так, как мне сначала кажется, но все равно. Это очень страшно, тебе и не представить, насколько!

На лице лорда Флейма не проявилось ни усмешки, ни недоверия, напротив, он выглядел серьезным. Когда взбалмошный правитель не улыбался и молчал, мальчик мог бы назвать его пугающим. Рорри потупил взгляд, смотреть на пол было лучше и спокойнее, это помогало сосредоточиться. Так проще говорить и не видеть сразу, как на лице собеседника появляется насмешка.

– Впервые я понял, что вижу не просто страшные видения, а предсказания, когда мне приснилась смерть родителей. После этого мне было очень страшно, я не хотел больше спать, думал, что уже никогда не засну. А дядюшка Уоррк убеждал меня тогда, что я все придумал. Мои родители умерли, как мне и виделось, но мне не верили. Потом я и сам захотел все забыть. Думаю, если бы он мне поверил, если бы я не послушал его, то смог бы спасти и его, и тех людей… Я видел смерть королевского отряда, и смерть Уоррка, и всех остальных. Я видел ее много ночей, еще до того, как мы выдвинулись из Профисайфелла, я догадывался, что станет с теми людьми.

– Ты знал, кто будет виноват?

– Нет, я и сейчас не всегда понимаю, что значит большая часть моих снов. Я почти никогда не вижу лиц, разве что, когда остается совсем мало времени, или эти люди мне на самом деле очень дороги. Почти всегда ко мне приходят только образы. Наверное, я пойму их когда-нибудь, я хочу понимать, но пока не могу.

– Кроме смерти советника ты видел еще что-то?

– Да, конечно, – Рорри поднял украдкой взгляд. Верд не смеялся, а выглядел сосредоточенным и хмурым, – Я все время пытался убежать от этих снов, но они не оставляли меня. Я видел, как меня отправят в Шинфорт, потом я понял, что именно видел. Мне снилось, что Ниллс уведет меня. Видел, как на нас с Ниллсом нападут, когда мы будем уже в землях Старскаев, но не знал, что могу что-то изменить. Не понимал, как мне это сделать. Все случилось точно так, как в моем сне. Но я не знал, что Ниллс выжил – сны не показывали мне этого, может потому, что в тот момент меня рядом не было. Я видел сон, как культисты нападут на моих похитителей – я не знал, что это культисты, не мог понять, что именно они сделают до самого последнего мгновения. Я видел во сне и рыцарский отряд. Меня спрашивают, постоянно спрашивали, все, кто только может, как я сумел найти точное время, чтобы появиться. Со слов Серых они не заметили бы меня, если бы я не показался в тот самый момент, когда один из них обернулся. Зачем он оборачивался, тот сир и сам не сумел ответить. Его словно что-то поманило, показалось ему, что так надо сделать.