Ксен Крас – Испорченные сказания. Том III. На краю изломаю. Книга 1 (страница 9)

Нанекоторое время мужчине показалось, что он ослеп. Он махал перед собойсвязанными руками, пытался прощупать ногами путь и тихо стонал отнепередаваемых неприятных ощущений в глазах. В нос ударила волна свежеговоздуха, вдруг ставшего неприятно-кусающим. Ощущение покалывания и желаниечихать быстро сменились радостью, но в первые минуты и, может, часы писарьхотел вернуться обратно.

Легкийветерок трепал спутанные пряди, из-за чего кусочки соломы начали высовыватьсяиз них. Запахи травы, поздних цветов и лошадей наполнили все существо Арло. Ончувствовал себя недавно родившимся щенком – вокруг столько всего нового иинтересного, всего, что очень хочется изучить. А еще вокруг таилась опасность,он знал это, но не мог ее разглядеть.

Культистыне стали дожидаться, пока их подопечные придут в себя. Изначально было решенопривязать веревки от рук пленников к лошадям и таким образом транспортироватьих. Несколько человек у каждой лошади и несколько, что должны были идти зателегами, к которым тоже тянулись путы. Прекрасному плану было не сужденосбыться – ослабевшие от заточения несчастные сбивались с шага, падали без сил,выдыхались и не думали ни о чем, кроме своей усталости. Арло был одним изпервых.

Да,таким образом культисты могли обезопасить себя от попыток побега, ведьизмотанным до полуобморочного состояния людям некогда было переговариваться.Тех, кто вел себя совершенно неразумно или был слишком слаб, связанными бросилив телеги.

Спустявсего пару часов стало понятно, что таким образом Культ Первых будет добиратьсяочень долго, если и вовсе сумеет куда-то продвинуться.

Утомленныежертвы душевнобольного лекаря, побывавшие за Вратами Бездны, перепуганныепленники, которых морили голодом, женщины, подвергшиеся избиению и насилию –эти люди не могли долго идти, а некоторые и передвигаться вовсе. Даже боль отпадений и волочения по земле не могла заставить их встать.

Наконец,боясь лишиться всех лордов, леди, Говорящих, вождей и воинов, всех тех, когоони с большим трудом отлавливали, культисты погрузили пленников на телеги и ккаждой куче тел отрядили надзирателей. Удача, как подумал Арло, улыбнулась им сВинсентом – они с северянином оказались в одной повозке. В соседи им досталасьдевушка, молчаливая и напуганная, за все время она не издала не единого звука итолько таращила глаза от каждого лишнего шума и движения. Еще одним спутникомбыл мужчина средних лет с земель Арло. У темнокожего сохранились некоторыерисунки на теле, те, что нанесли, вдалбливая краску в кожу кончиком иглы.Некоторые из них выглядели словно новые, а другие были затерты и перекрытышрамами от порезов и ожогов. Испорченные символы, что являлись оберегами,должно быть, подкосили воина более всего – Флейм уже слышал о подобном явлении.

Коренныежители новых земель нередко привязывали вождей или великих и знаменитыхвоителей из противостоящих племен к столбу, прилюдно распарывали кожупосередине рисунков, раздвигали ее в стороны и либо так пришивали, либоприжигали, чтобы более она не срослась. Особо озлобленные вырезали кусок ибросали в костер. Это лишало духа всю общину, и боец, особенно вожак, даже есливыживал, мог лишиться ума, и с тех пор считался недостойным занимать высокоеположение в обществе. Имелось множество ритуалов, чтобы вернуть себерасположение, все они были связаны с рисками, местью и жестокостью, что ненравилось писарю, однако совершенно не останавливало оскорбленных. Он имелудовольствие узнать пару подобных людей.

Первойночью Арло не решался даже думать о побеге, предполагая, что недруги могут всепрочитать по его лицу и потому пролежал ничком, стараясь не привлекать к себевнимания. Винсент же постоянно пытался подобраться ближе к мужчине, что сиделна козлах и выкрасть у него оружие. На второй день ситуация сложилась дажелучше, чем можно было рассчитывать.

Месторасположениетелеги во время стоянки, отошедшие неизвестно куда надзиратели, темная ночь,безлунная, шумная из-за птичьего уханья и ссоры культистов у центрального огня– все словно специально совпало именно так, чтобы побег свершился. Арло ещебольше ощущал страх, чем все дни до этого, но превосходное стечениеобстоятельств не укрылось от его приятеля.

Какимобразом они освободились, Флейм не понял. Он помнил, что предлагал бежать итемнокожему воителю, но тот был сломлен и боялся не меньше, чем писарь.Пришлось бросить земляка. Затем беглецы умудрились вылезти из телеги и добежатьдо леса незамеченными, но тут духи перестали выравнивать перед пленникамикультистов дорогу. Незнакомый коренной житель родины Арло тоже возжелалвыбраться – он вывалился из телеги со связанными руками, шлепнулся и додумалсязакричать вслед бывшим соседям на своем языке, умоляя о помощи. Если раньше былшанс, что культисты не заметят побега еще какое-то время, то после этого…

Арлозапаниковал, предложил вернуться, пока имеется возможность, но Винсент упорнотащил его за собой, не давая даже поразиться, откуда в не особо крупном,длинноносом и истерзанном юноше столько сил. Здоровые и подгоняемые злобойвраги устремились следом за двумя лордами. Северянин, вероятно, должен былбросить спутника и бежать быстрее, а уж после того, как Флейм зацепился закорягу и подвернул ногу, и подавно. Много после Арло понимал, что все испортил,но в тот момент мужчиной завладело отчаяние. Он вцепился в брата по несчастью ссилой, которой можно было лишь позавидовать.

– Неоставляй меня! Винсент, мне страшно! Не бросай меня. Не отдавай… Им, – Флеймцеплялся за ногу соратника, и не сразу понял, что по его щекам стекают слезы.

– Даподнимайся же ты! Скорее! – юноша крепко схватил Арло за шкирку и попыталсяподнять.

– Яне могу… Ох, нога, я не могу! Нет, не оставляй меня одного!

Флеймвсегда твердо знал, что поведет себя правильно в опасной ситуации. Он верил,что не позволит никому и ничему лишить его человеческих качеств и никогда несчитал себя эгоистом. До того дня. Погоня и страх расправы открыли в его душесовсем не те грани, которыми следовало бы гордиться.

КультПервых оказался быстрее. Винсент так и не смог избавиться от мертвой хваткиФлейма и был вынужден принять поражение, пусть и продолжил яростноесопротивление до тех пор, пока еще имел возможность двигаться. Лишь шквалударов по лицу заставил его взвыть и ненадолго замереть, лежа на земле.

Обоихпленников наконец скрутили, пнули пару раз в назидание и потащили обратно, влагерь к центральному костру. Арло надеялся, что на этом наказания закончатся,однако, когда вперед вышел старый знакомый Роул, писарь зажмурился от страха,за что получил еще один пинок.

Человек,прибывший со свитой лорда Вихта Вайткроу хмурился. Его штаны, кое-какзашнурованные, держались на честном слове, а незастегнутая и накинутая наобнаженный торс кираса свидетельствовали о том, что главаря разбудили и онтолько вскочил. В прорезях посередине груди виднелись шрамы, и писарь,сосредотачиваясь на них вместо заросшего темно-русыми волосами широкого лица сгримасой злости, подумал, что теперь сам не отделается столь незначительными ималочисленными белыми неровными полосками.

– Икто же из вас двоих придумал испортить нам всем столь долгожданный отдых исбежать? Ваши жизни, как и жизни всех остальных жителей, принадлежат Истиннымправителям. Вам выпал редкий шанс послужить всем на благо, а вы…

Винсентпо-прежнему пребывал в ярости. Его уже не раз пытались остудить, однако юношапродолжал сопротивляться и извивался изо всех сил. Подобному рвению можно былотолько позавидовать. В любой иной ситуации. Северянин смотрел на Роула снескрываемыми ненавистью и дерзостью, за которые мог в последствии поплатиться.

Главалагеря достал длинный кинжал – Арло думал, что он предназначался Виллингпэришу,но мужчина проследовал к писарю. Остановившись в полушаге, так, что в носоказавшемуся на свежем воздухе лорду ударил запах пота и какого-то кислогоалкоголя, враг принялся играться с оружием, помахивая острием в опаснойблизости от лица Флейма.

–Ты, – Роул указал на Арло кончиком ножа. – Я уверен, что ты мог помутить разуммальчишки и потащить его за собой. Ты и есть виновник. Бунтарь, которых яненавижу.

Арлозамер. Ему казалось, что стук сердца разносится по небольшой полянке, радуетслух недругов и они начинают смеяться. Он едва заметно покачал головой, отрицаясказанное, но Роул этого либо не заметил, либо специально продолжил пугать.Острие уткнулось в щеку, проткнуло кожу. Главарь провернул клинок и тотпроковырял дыру, после чего двинулся вверх, царапая скулу. То ли от страха, толи от усталости, писарь почти ничего не почувствовал. Больше всего он опасался,что ему проткнут глаз.

Больмедленно доходила до Флейма, но куда быстрее доходил страх. Когда по кожепокатились капли крови, писарь ощущал это как настоящий поток, представлял, чтотеперь его лицо раскроили до кости, разрезали пополам, и мелко задрожал. Слезыобожгли щеку. Арло дернулся, стоило Роулу приблизить свое лицо еще больше искривиться в усмешке. Лезвие остановилось у уголка глаза, и у писаря задрожалигубы.

Ситуациюспас северный лорд.

–Оставь его в покое, урод, это я все устроил! Я украл нож, я придумал план, яподговорил его бежать и тащил за собой. Он не хотел, а я заставил. Это все я.