Ксен Крас – Испорченные сказания. Том III. На краю изломаю. Книга 1 (страница 8)

– Тысогласен жить вот так, лишь бы не умирать?

– Аты нет? Какой смысл в смерти? Ты перестаешь существовать, – Арло приблизился крешеткам и посмотрел в сторону беззубого не-человека по другую сторону. Тотглядел перед собой и возил кусочком соломы по камню. – Еще хуже, чем стать воттаким.

–Нет уж, смерть – это избавление! – категорично заявил Винсент. Последнее словопрозвучало с небольшим шипением, ему определенно что-то повредили.

– Тымало пожил и мало повидал, в тебе говорит только твой нрав, потому ты считаешь,что куда благороднее умереть. Ты не прав. Жизнь одна, нет никакой потери болеестрашной, чем жизнь.

– Ачесть? А достоинство? Вера? А семья и возлюбленная?

–Если ты лишишься жизни, то в любом случае потеряешь все это. Все радости тебеданы, чтобы ты мог ценить пребывание в этом мире, и если ты умрешь, то, так илииначе, больше не сможешь наслаждаться обществом возлюбленной, быть в кругусемьи или бахвалиться наличием достоинства и чести перед другими.

–Зачем жить, если никто не любит и не уважает?

Арловстретил совсем другого лорда Виллингпэриша.

Тогдаперед Флеймом предстал яростный воин, храбрейший юноша, мудрый и смелый,сильный, уверенный в своей правоте, неугомонный. Несмотря на большую разницу ввозрасте, именно северянин проявлял желание идти вперед и вел за собой. Теперьже, всего после одного пребывания за Вратами, он вдруг стал совсем иным, и этоничуть не уменьшало страха писаря, скорее, наоборот.

–Что же с тобой там сделали? Винсент, я не могу поверить, что за несколько часовты стал таким… Иным. Не могу! Ох, а что я? Что же они сделают со мной? Яперестану существовать, я лишусь разума и… И я стану как он! – писарьповернулся в сторону ничего не соображающего покорного соседа. Тот уже сидел водной позе не один час. Теперь он держал в каждой руке по пучку соломы, смотрелто на один, то на другой, изредка улыбался непонятно чему и пару раз что-топромычал.

– Тыже сам сказал минутой ранее, что это лучше, чем смерть, – напомнил приятель исосед.

–Да, но… Но я не хочу становиться таким.

СобеседникФлейма шумно вздохнул и замолчал. Арло почувствовал укол совести – Винсентмолодой, совсем юнец, провел здесь больше времени, вынужденно наблюдая за всем;терпел, давал советы взрослому мужчине и поддерживал его, относясь с пониманиеми уважением к трусу, и ни разу не укорил за проявление слабости. Разумеется,для лорда, что всего год как считался достаточно взрослым, чтобы самостоятельноправить, не нуждаясь в наместнике или регенте, плен культистов были через-чур.А уж пытки и издевательства, которые он был вынужден переживать за ВратамиБездны, сводили с ума опытных и сильных воинов с родных земель Арло, не то, чтопочти привыкшего к комфорту северянина.

–Винсент, прошу, прости меня. Мне жаль, что я был груб. Я не должен.

–Ничего. Я понимаю. Я заслужил это, и ты сделал все верно. Я не должен былраскисать и мечтать о смерти. Все те, кого забирали, после начинали думать обизбавлении и пытались убить себя. Я клялся, что не стану таким и никогда несдамся и чуть было не нарушил свой обет. Я благодарен тебе за помощь, Арло, –брат по несчастью, что стал другом и поддержкой, улыбнулся. Поскольку Винсентубрал руку от лица и ничего страшного Арло не заметил, то он предположил, чтосделали что-то с зубами нижнего ряда или с тем, что скрыты от глаз ирасполагаются по краям челюстей. А может, их и вовсе не трогали.

– Ярад, что тебе лучше. Силы продолжать жить появились?

–Да. Да, более чем. Настолько, что завтра, – юноша склонился к решетке ближе, –мы сбежим.

–Что?! Ты, верно, лишился ума! Нас схватят и подвергнут пыткам еще болеестрашным, чем мы можем себе представить! А если… Если нас убьют?

– Аесли нас не схватят, и мы спасемся? – Винсент сощурился, он сжал в кулак туруку, где имелись отметины. Поморщившись, юноша тем не менее не стал разжиматьладонь. – Довольно терпеть, нам пора сражаться за свою жизнь и что-то менять!Когда, как не во время похода, нам бежать? Здесь много людей, таких же как мы,намного больше, чем культистов. За всеми не уследить, решеток нет, вокруг поляи леса, будет где укрыться… Мы сумеем!

–Нет. Нет-нет-нет! – Флейм потряс головой. – Забудь об этом и более никогда дажене заикайся! Это слишком опасно!

Арлобыл настроен категорично. Он даже отвернулся от собеседника. Страх сковал егосердце при первых же словах о побеге – еще пока писаря вели в новый дом, топредупредили, что его ждет такая расплата за любое неповиновение, что после онперестанет чувствовать себя и лордом, и мужчиной, и человеком. Когда Винсентизъявил желание вырваться на свободу, воображение Арло рисовало ему не прежнююжизнь, не друзей или отца, не Дэйбрейк и родные покои, не поляны и прекраснуюподругу детства, а наказание. Он представлял, как культисты ловят его,возвращают в сырой подвал, и начинаются самые жуткие дни его жизни. Оподробностях он старался не думать.

–Мне тоже страшно, – прохрипел за спиной Винсент. – Это нормально – бояться.Даже самые опасные хищники в наших лесах испытывают страх. Но ненормально из-заэтого страха ничего не делать и смиряться с участью. С неминуемыми страданиямии гибелью.

Писарьпродолжал разглядывать пол перед собой и молчать.

–Если ты ради себя боишься рискнуть, рискни ради меня. Я уверен, что и твоясемья ждет тебя дома. И ты тоже не трус, ты не можешь отойти от пережитого ивсе это для тебя ново. Для меня было так же.

Арловновь ощущал, как уверенность в правильности собственных действий постепенносходит на нет. Из-за его страха юный лорд может и не решиться на побег. Или,наоборот, решится и что-то не учтет, и, следовательно, потерпит поражение.

– Яне справлюсь без тебя, – Виллингпэриш смотрел на приятеля не отрываясь. Онсверлил мужчину взглядом и писарь не знал, что ответить. До тех пор, пока неуслышал голос самого обыкновенного мальчишки. Ребенка, только ступившего напуть взрослой жизни, не успевшего набить шишек и попавшего в чудовищныеобстоятельства. Того, кому требовалась поддержка, того, кто боялся, хоть искрывал это всеми силами. – Пожалуйста, Арло…

–Ладно. Хорошо. Хорошо, я помогу тебе.

– Тысбежишь вместе со мной?

–Да.

– Язнал, что могу на тебя рассчитывать. Я расскажу, что мы сделаем, но мне нужнонемного подумать…

ЛордВинсент Виллингпэриш, как и обещал, подумал. План побега разрабатывал также он.Арло никогда не занимался ничем подобным, разве что лишь в самые юные годы,когда сбегал за крепкие и безопасные стены замка со своими друзьями илиосвобождался из-под опеки родителей и норовил полазить по недостроенной частикрепости. Но и в десять, и в шестнадцать лет все выглядит иным, каждый мнитсебя бессмертным и страхи это лишь непонятные, но осязаемые эмоции. Чаще всегоих можно почувствовать, но невозможно понять и дать логической оценки. Но послестрахи становятся лишь сильнее, так как кроме домыслов о том, что может ждатьвпереди, человек приобретает достаточно знаний и опыта, чтобы на самом делепонимать. Чтобы предполагать, каким будет окончание пути.

Разумеется,пленники понимали, что их ждет лишь два исхода – либо получится сбежать, либонет. Винсент думал только о положительных моментах и заявлял, что даже если ихсхватят, то надо пытаться снова и снова. Но Флейм не мог перестать опасаться,что даже если беглецам будет сопутствовать удача, то в неизвестной местности,на землях, что принадлежат одному из лордов, имени которого они не знают, безденег, одежды, еды, без всего, уставшие и не умеющие ничего полезного длявыживания, воспитанные как знатные люди, пленники Культа Первых могут ипропасть. Им придется очень туго. Возможно, не лучше, чем в клетке. Кто знает,не ожидает ли их в конце пути точно такая же, а может и более мучительнаясмерть от болезни или голода?

Прото, что может ожидать беглецов, если их все же поймают, думать и вовсе былострашно. А уж о последствиях второго неудачного побега – и подавно. Но вассалХолдбистов заражал уверенностью, неустанно твердил о несостоятельности другоговарианта развития событий и не желал предполагать, какие опасности могутвстретиться на пути.

Арлооправдывал себя желанием присмотреть за юнцом. Писарь верил, что пережил быплен. Верил, что смог бы рано или поздно убедить культистов отпустить его. Аеще Арло считал, что его пленители так или иначе работают на кого-то из знати,который их обеспечивает, а значит шанс договориться возрастает. Вот толькоВинсент один не справится ни в коем случае, и бросать его нельзя. Исключительножелание помочь, а не стремление следовать, куда ему укажут, дабы не брать насебя ответственность, помогло выбрать путь – так повторял себе Флейм.

Спустядва привала, во время которых можно было обсудить план, Винсентпродемонстрировал украденный у культистов нож. Клетки остались далеко позади –в день, кога приятели собирались бежать, всех пленников крепко связали и вывелина улицу. Рабы, в том числе и Флейм, жмурились, морщились, закрывались рукамиот слишком яркого солнца на протяжении пары часов, не меньше. В подвалахкрепости – а при удалении от старого места обитания Арло удалось рассмотретьстроение – было темно, лишь по паре факелов с каждой из сторон освещали подвалкруглые сутки. Порой, когда стражникам надоедала полутьма, они зажигалиоставшиеся факелы – между клетками с обеих сторон проходов, на расстояниичетырех шагов друг от друга. Но даже это не могло сравниться с полуденнымсолнечным светом.