Ксен Крас – Испорченные сказания. Том III. На краю изломаю. Книга 1 (страница 7)

Флеймот всей души жалел леди – дамы не привыкли к подобному обращению, они знали,что их статус спасет им жизнь и честь в любой ситуации, верили в это.Воспитанницы благородного происхождения зачастую отличались кротким нравом,навязанным родителями, имели хорошее воспитание и могли блеснуть изысканнымиманерами. Содержание в подобных условиях и без насилия причиняло им боль. Ничистота крови, ни достойное поведение, ни приемлемый для знатной дамы нрав, нибогатство родителей, женихов, братьев и мужей не сумело спасти их от участипленниц культистов. В первые дни Арло сочувствовал им столь сильно, что парураз даже пускал слезы, смотря на то, как красавиц превращают в подобие женщин.

Незаконнорожденные,но признанные лордом или иным богатым отцом дочери также явно пользовалисьвсеми доступными благами и совершенно не думали, что когда-то столкнутся сподобной бесчеловечностью и жестокостью. Пару женщин, из тех, что постарше именее симпатичны, подвергали пыткам, но в основном истязания доставалисьсильному полу.

Винсентуверял нового соседа, что мучители не испытывают ни малейшего желания терзатьбуйных пациентов, и Арло соглашался с его доводами. Никто в здравом уме непожелал бы оставаться в одном помещении с тем, кто раз за разом продолжаетиспытывать терпение надзирателей, кого не учат удары тяжелыми сапогами ирозгами, кто переживает воспитание голодом и стыдом, но не приходит к смирению,а напротив, лишь еще яростнее борется за свободу. Подобного человека следуетокрестить умалишенным и стараться держаться от него подальше. И до поры довремени такое поведение в самом деле оказывалось самым верным.

Дотех пор, пока в один из вечеров, или, быть может, утро, или день, или глубокуюночь – Арло не знал, где сейчас солнце, он давно не видел его и пересталориентироваться – уродливый кривоносый худой мужчина не явился к пленникам.Мучителя узнали все, и те, кто хоть единожды побывал в его руках, начали битьсяв своих клетках, кричать, плакать, звать на помощь, во всеуслышание молитьсявсем Богам, а кто-то даже лишился чувств от страха. Арло был уверен в Винсенте,в безупречности придуманной приятелем тактики и том, что они оба выживут. Покрайней мере переживут встречу с душевнобольным лекарем и никуда не денутся изсвоих клетушек.

Пыли задор дальнего родственника Дарона Флейма, предпочитающего повторять засоседом, вмиг угас, когда лекарь-экспериментатор указал на темноволосогоВинсента. Арло остановился, перестал сыпать угрозы и бросаться на решетки, и сострахом, который отчетливо отразился на его лице, стал наблюдать, как культистытащат юношу, несмотря на все его крики и яростное сопротивление, в сторонудверей. Те с первых дней прозвали Вратами Бездны, дверями в подземное царствоБога Мучений и Проходом на дно, откуда никто не возвращался прежним. Что именномогло ждать за дверями, и кто там встречался, те, кого приводили обратно, нерассказывали, а те, кто все время был по эту сторону, могли лишь гадать.

Вратаназывали дорогой в один конец. Бывало, что люди пропадали там по несколькудней, а то, что возвращалось обратно больше не могло зваться лордом, а порой ичеловеком. Туда же иногда уводили женщин, и дважды случалось так, что уведенныеболее не возвращались. В те разы и лекарь, и все его помощники, и ПосланникБога Мучений, который вел беседы с палачами, пребывали вне себя. Каждый разнесколько дней – Арло успевал поспать раза три – за двери не уводили никого, апосле все становилось как прежде.

– Ненадо! Не трогайте его! – почему вдруг похитители могут послушать его и решатпоступить правильно, писарь не знал, но все равно продолжал кричать вслед. –Прошу вас, он же еще ребенок! Глупое дитя, он не хотел… Не надо!

Розги,что легко пролезали между прутьев, быстро заткнули прижимающегося к ржавымрешеткам мужчину. Флейм с легкостью признавался себе и, если требовалось, то иокружающим, что является трусом. Он боялся очень многих вещей, в том числе иболи. Только страх испытать еще большую боль, лишиться ума или и вовсе умереть– а сей страх превосходил остальные – мог заставить его добровольно идти нариск и постоянно подвергаться избиению. Он видел пустые места вместо вырванныхзубов, которые без особого желания выставляли напоказ его соседи, виделсодранные ногти, поломанные и неправильно сросшиеся пальцы, следы от порезов,ожогов и другие травмы.

Писарьпонимал, что все это, тем более, растянутое на долгие дни, циклы, а быть может,и сезоны, ведь некоторые могли жить здесь уже очень долго, не убьет его.Мучители не были убийцами в прямом смысле этого слова, у них имелась иная цель.Некоторые из них не могли зваться и мучителями: выполняя роль стражников, онилишь терпеливо прогуливались между рядов, раздавали еду и воду, не выражаясобственного мнения. К сожалению, встречались и те, кто упивался страданиями иискренни ненавидел представителей знати. Именно из-за последних писарь едвасдерживался, чтобы не начать выть и скулить, как только к нему подходили.

Да,Арло почти был уверен, что выживет, но непрекращающаяся боль станет его вечнымспутником. Он осознавал, что куда менее вынослив, крепок и самоуверен, чемсосед по другую сторону, тот самый мужчина, что теперь являл собой скореечеловекоподобное полуразумное существо. Арло боялся, что всего после однойпрогулки за Врата Бездны и от него самого не останется совершенно ничего.Только тело, может и не столь изуродованное, как он себе представлял, нолишенное души.

Всевремя, пока Винсента терзали, писарь страдал от страха и постоянно вертелся всвоей клетушки, не в силах найти себе места. Он уже научился жить в ней, но втот момент чувствовал себя как в самый первый, самый страшный день, которыйтеперь не забудет никогда. Решетки стали казаться еще более грязными ишершавыми, пол стал холоднее и тверже, вода еще более вонючей, апрогуливающиеся культисты – еще свирепее.

Флеймвсе думал, что зря поддержал юношу с севера, что не должен был идти на поводу углупого молодого лорда. Он считал, что, может быть, веди он себя правильнее,разумнее, то Винсент, не найдя поддержки, успокоился бы и сейчас продолжилсидеть здесь, за решеткой, рядом, а не страдал за той дверью. Сомнения были дляАрло привычным делом, он редко отстаивал свою точку зрения и многократныеповторения могли запросто убедить Флейма почти в чем угодно. С каждым днемуверенность и без того легко принимающегося во всем сомневаться писаряДэйбрейка лишь таяла.

Виллингпэришавернули спустя несколько часов – тот пребывал в сознании, но выгляделошеломленным и совершенно потерянным. На вопросы Арло Винсент начал отвечатьлишь ближе к ночи – так называли пленники время, когда их надзирателиотправлялись на боковую, к лекарю никого не водили, и порой получалось дажедовольно продолжительно пообщаться через решетки с другими пострадавшими.

Лицолорда Винсента выглядело изрядно распухшим, его нос завалился набок, а вокругрта, особенно на подбородке, засохла кровь. Когда сосед взялся за решетку,разделявшую двух дураков, что понадеялись избежать страшной участи, писарьувидел, что на нескольких пальцах не хватает ногтей, а на другой рукекрасовались свежие порезы и ожоги.

Одеянияюноши были перепачканы и окровавлены еще до похода к мучителю, но теперьвдобавок намокли. Оставалось только гадать, прибавилось ли свежих пятен, и Арлодумать не желал, что скрывается теперь под ними. Ум у писаря был неплохим, онраз за разом подкидывал картины, и, как бы мужчина ни прогонял их, легче нестановилось.

Нашее лорда Виллингпэриша отчетливо просматривалась толстая сине-алая полоса,местами запекшаяся по ее краям кровь пугала более, чем лицо подвергшегосястраданиям. Арло понимал, что юношу либо привязывали, и он самостоятельноповредил себя, либо душили, либо, что казалось еще более страшным, и вовсевешали. Зачем? Лекарь творил то, что хотел, и никто не мог понять предела егобезумию и ненависти к знати.

–Арло, – лорд позвал писаря тихо, но требовательно.

Флейми без того смотрел на Винсента, однако, тот либо плохо видел заплывшими глазамив свете факелов, либо хотел убедиться, что привлек к себе внимание.

–Арло, – Винсент шептал, его произношение стало намного хуже, казалось, он вдругначал как будто пропускать слишком много воздуха. Может, ему выбили зубы?Писарь не мог разглядеть, а сосед намерено прикрывал рот рукой, на которойкрасовались новые раны. – Решено – завтра нас повезут отсюда. Завтра мы должныотправиться навстречу другим культистам, к братьям и сестрам – так сказал одиниз них. Я не знаю, что нас ждет по пути, но мы покинем эти клетки!

–Ничего хорошего не выйдет из этого… Ничего! Ты сам говорил про ритуал, про то,что нас всех ждет гибель, – писарь тоже уже привык разговаривать шепотом.Наверное, если он выберется живым, то долго не сумеет заставить себя перейти нанормальную речь. – Неужто ты забыл? Винсент, если нас повезут куда-то, значит…Значит, скоро нас захотят убить! Не просто так нас не убивают сейчас. Ты непонимаешь, что значит наша поездка? Мы надоели им, и они хотят нас отдать своимдрузьям-культистам, для которых нас и готовили. Ты же мне сам все это поведал!И тогда нас ждет мучительная смерть. Смерть! Нет, я не хочу умирать, уж лучшежить так, чем не жить никак.