Ксен Крас – Испорченные сказания. Том III. На краю изломаю. Книга 1 (страница 11)

Крометого, Холдбист утверждал, что всенепременно сумеет убедить Его Высочестворегента в праведности своих поступков, если в том будет необходимость. Как ивсе в подобном возрасте, наследник Холдбистов мнил себя сильнейшим героем,поступающим исключительно праведно. Он считал, что любые его поступки сыщутоправдание, а также, разумеется, представлял себя мудрейшим из людей, способнымпояснить любое свое действие. На все разумные доводы он имел единственныйаргумент, который звучал как: «Я и сам знаю, что делать, я уже взрослый».

Робсонанельзя было назвать нахальным, грубым или вредным, у Раяла не повернулся быязык обозвать соседа глупцом, хоть и причислить к мудрецам Проклятый корольмолодого лорда не мог. Несомненно, северянин не был и высокомерным илиизбалованным. Он переживал в первую очередь за родню и беспрекословно слушалсяледи Эббиану. С каждым днем Глейгрим лишь убеждался: при всей схожести сРогором, как только наследник северных земель открывал рот, то предо всемипредставала тетушка Раяла – ее нрав, ее слова, ее воспитание, ее мысли и еенеспособность понимать некоторые очевидные вещи. Для воителя и правителяРобсону дали чрезмерно женское воспитание.

– Мыскрываемся за армией мертвых, милорд Холдбист, потому что желаем жить не меньшенаших противников, – называть Зейира врагом у Раяла не было и толики желания.Слово «враг» подразумевает, что о человеке постоянно думают, он должен влиятьна настроение, вызывать сильные чувства. Флейм не был врагом в пониманииПроклятого короля. – Строй из моих преданных пробужденных слуг, что щитом стоитперед живыми, скрывает нас от неминуемой и бесславной гибели в первые же минутысражения.

–Прятаться – недостойно! – со знанием дела заявил наследник лорда РогораХолдбиста. – И мы тоже не должны быть здесь. Мы должны вести всех вперед. Мыдолжны подавать пример своему народу, разве не так?

–Если мы умрем, то людям не за кем будет идти. Наша смерть сломит веру нашегонарода, и никто не знает, чем тогда закончится противостояние. Представьте,милорд Холдбист, что будет, если погибнут правители одной из сторон? А еслидвух? А что станет с нашими землями, если те останутся без правителя? Не будетиметь никакого значения, на чей территории останется одинокий народ – настороне победителей или побежденных. Без подданных ни один лорд не способенобойтись, но и подданные без правителя мало на что способны. Жизнь такова, истоит помнить, что только знать имеет достаточно познаний и прав, чтобыкомандовать и принимать решения. Следовательно, она должна жить.

–Но… Но я читал много книг и всюду герои шли вперед. Они вели войско за собой, ане стояли, как мы, на возвышении и не наблюдали за тем, как люди умирают заних. Если мы не будем для своего народа героями, то нас не станут уважать.

Подобныесказки никогда не нравились Проклятому королю, он не видел в них ни морали, нипользы. Они ничему не могли научить юных лордов, кроме слепой веры в Богов инадежды на победу лишь из-за праведности и светлых целей. Хозяин Этернитифелласчитал, что именно родители повинны в глупых смертях и неразумных поступкахотпрысков, если позволяют или, того хуже, побуждают тех знакомитьсяисключительно с добрыми историями, в коих правды меньше, чем совести уторговцев-моряков.

– Ав тех книгах было написано, что ожидало лордов на поле боя, особенно в толпе?Как выглядели травмы, полученные при падении с коня или после удара молота?Показывались ли в тех книгах последствия встречи с топором? Быть может, хотя быизображения бывалых вояк, получивших небольшой удар мечом по лицу, приводилисьрядом с описанием? – все таким же привычно-прохладным тоном поинтересовалсяГлейгрим. Он оторвался от созерцания оранжевого пятна, чтобы взглянуть в лицособеседнику, в глазах которого начала появляться мысль.

Робсоннасупился, кротко взглянул в глаза соседа, почти сразу отвернулся и замолчал.Раял хотел верить, что тот задумался.

–Чего же мы ждем, милорд Глейгрим? Давно пора показать этим Флеймам, чего мыстоим! Они пожалеют, что решились пойти против нас! – лорд Эйджлесс, добрый ипреданный вассал правителя, занемог. Не в силах сидеть в седле, он отправилвместо себя брата Каяна и сына, и если более старший и опытный союзникруководил левым флангом, то присматривать за очередным юнцом стало обязанностьюРаяла.

Присланныйвассал был младше Робсона, не успел жениться и, может быть, еще даже ни разу невозлежал с женщиной. Хотелось бы верить, что он не читал прекрасных романов овойне и сражениях и внимательно слушал своих учителей. Щуплый и бледнолицыйюноша выглядел как человек совершенно неопределенного возраста – ему могли датьдвенадцать, а могли и двадцать лет, когда тот молчал. И если бы Раял не знал,что у лорда Эйджлесса есть только один сын, то посчитал бы, что могла произойтиошибка. Сам лорд, его брат и дядя вызывали столь же противоречивые чувства.Главе Ветви давали и тридцать, и сорок, и пятьдесят, и долгое время даже дляРаяла истинный возраст подданного был загадкой, пока лорд-правитель необратился к летописям.

Какбы там ни было, но наследник не сумевшего приехать лорда не доставлял проблем.Он имел свое мнение и не смущался им делиться, однако во многом проявлял большехрабрости и разумности, нежели более старшие юноши. Эйджлесс уже успелосвоиться с оружием, неплохо держался в седле и, что не могло не радовать,понимал, что бой означает смерть и увечья. Он не позволял себе открытопереживать, однако Раял случайно услышал его разговор с дядей. Правильную, вмеру грубую, достаточно разумную и необходимую беседу перед первой в жизнибитвой. Сам Раял в подобной не нуждался, но он вспомнил о Хагсоне, которому нехватало такого наставника и нужных слов.

Третьимспутником был еще один юнец возраста Робсона – племянник лорда Андерхэда.Темноволосый, курносый, удивительно пухлый для привычных глазу сторонниковГлейгримов и невероятно болтливый юноша с лицом, на котором отражалась каждаяэмоция. Он превосходно управлялся с лошадью, не хуже, чем с собственным языком.Пока Раял наблюдал за Зейиром и два лорда, нервничая, жались к нему, Андерхэдрасположился немного поодаль и никак не мог перестать рассказывать веселыеистории из своей короткой, но яркой жизни командующим и сирам, что отказалисьпокидать владения, ставшие домом, и правителей, ставших семьей. Что-то из своихисторий лорд явно выдумал и приукрасил, однако то и дело Глейгрим слышалкороткие смешки.

Раялне знал, что думать про вассала и как правильно его называть.

Кемименно Андерхэд являлся – бесстрашным, бесстрашным глупцом или глупцом?Возможно, за разговорами он скрывал свои истинные эмоции? Ответа на это небыло, но он единственный, кроме сира Миста Бессмертного, благо тот вызвалсябыть рядом с наследником Джура, и Раяла не показывал своего страха. Казалось,что сражение юнца вовсе не заботит и он явился на турнир или праздник в честькороля, чтобы пощеголять в начищенных до блеска доспехах и посидеть верхом вмастерски сделанном седле на лучшем из родительских коней.

Раялчувствовал себя среди вассалов умудренным опытом сварливым и нудным старцем.Ему немного не хватало длинной бороды, хотя бы как у Эттена, и седых прядей вволосах. Когда-то Глейгрим полагал, что необходимость вести себя подобнымобразом возникнет не раньше, чем его дети будут готовиться выходить замуж илижениться. Но нет.

–Милорд Эйджлесс, я отправил гонца к лорду Флейму и представителям лордаБладсворда, чтобы последний раз предложить решить все мирным путем.

–Мирным?! После всех их пакостей и убийств вы желаете идти на перемирие? Ониуничтожили треть войска, убивали крестьян и обкрадывали их дома и погреба! Вызнаете, что они натворили в землях моего рода? – малолетний наследник ажподпрыгнул в седле и его бледные щеки чуть покраснели. Теперь ему можно былодать его четырнадцать, и юноша начал выглядеть более живым.

–Быть может, вы не подумали об этом, однако, сражение принесет нам еще большепотерь. Каждой из сторон. Я предложил лорду Флейму три варианта решения нашегоконфликта, а также сообщил, что имею большое желание переговорить с наследникомлорда Дарона Флейма.

– О,милорд Глейгрим, вам так и не доложили о Файрфорте? – удивился Робсон. Андерхэди Эйджлесс посмотрели на правителя.

–Что-то не так с Файрфортом?

– Онсгорел, милорд. Дотла. Боюсь, что лорда Верда Флейма постигла участь его отца,– северянину следовало взять на себя обязанность сообщать все грустные новости,он прекрасно принимал скорбный вид.

Раялопустил голову. Он крепче сжал поводья, бледные руки побелели пуще прежнего, аглаза продолжили изучать гриву коня.

Разумеется,Проклятому королю не понравилось и то, что, Холдбисты, располагавшиеся намногодальше от Файрфорта, более осведомлены о делах соседей, нежели Глейгримы –вероятно, пришло время обзаводиться лучшими шпионами. Однако, в данном случае,куда более Раяла волновала судьба бывшего пленника.

Лорд-правительв сознательном возрасте не научился заводить себе хороших друзей, если таковыене появлялись благодаря стараниям его родственников. Если задуматься, то иМекул занял важное место в жизни правителя потому, что на это повлияли.

Раялуспел привыкнуть к взбалмошному Верду, позволил себе привязаться к соседу иискренни стал считать того приятелем. Мужчина надеялся вскоре, после решения ихраспрей, продолжить доброе соседство, не обремененное взаимной ненавистью напротяжении последних четырех, а может и более, поколений.