Ксен Крас – Испорченные сказания. Том III. На краю изломаю. Книга 1 (страница 12)

–Милорд, а что за варианты вы предложили? – от горестных мыслей правителя отвлеклорд Эйджлесс. – Милорд? Милорд, вы опечалены сожжением Файрфорта? МерзкиеФлеймы получили то, чего заслуживали!

– Мывернемся к данной теме, когда вы поднаберетесь опыта, – голос Раяла звучал кудаболее устало, чем обычно. Горечь и тоска не отпускали его, и лишь привычка недопускать проявления никаких лишних чувств помогла ему продолжать разговор. Этои немного судорога, сводящая напряженно сжимающие поводья пальцы. – Я предложилобменяться землями – вернуть друг другу то, что принадлежало родам до войны сДримленсами и последних войн столетней давности. Флеймам будет выгодно получитьречной канал, чтобы вести более продуктивную торговлю, а я бы хотел вернутьзамок предков. Кроме того, я предложил подобрать невесту для Хагсона, если тотвсе еще жив и принять тот вариант, на который укажет лорд Флейм. Дабы более неиметь возможности для очередной ссоры, я предложил соседям вариант, при которомХагсон перебирается в дом к новой супруге. Таким образом, он будет под надзороми более не сумеет оскорбить Флеймов, а если и умудрится, то казнь последуетнезамедлительно.

Второйвариант решения – переговоры, и, поскольку милорд Верд помог мне узреть, что унас имеются общие враги, сделавшие все для того, чтобы нас поссорить,беседовать я предложил перед судом Его Величества Аурона Старская и ЕгоВысочества Клейса Фореста. В присутствии также судей, писарей, высших рыцарейиз Серого и прочих Орденов, Гроссмейстера Санфелла и других представителейвласти, коих посчитает нужным позвать сам лорд Флейм. Третьим же…

– Вычрезмерно мягкосердечны, милорд Глейгрим! – не унимался все тот же вассал изВетви Эйджлесс. Поразительно, насколько могут быть кровожадны юноши.

–Третьим же вариантом решения конфликта, – Раял предпочел не обращать вниманияна то, что его перебили, в конце концов, каждый переживает по-своему. – Япредложил менее кровопролитное решение конфликта – Бой Тринадцати.

–Бой Тринадцати? – Робсон, что почти не сводил взгляда с армии недругов,повернулся к союзнику. – А что это?

–Ранее таким образом, чтобы не нести лишних потерь, два лорда решали свойконфликт. По двенадцать бойцов с каждой стороны, среди которых всенепременнодолжны быть рыцарь или командующий, прославленный в миру воин, боец, чтовпервые применяет оружие в сражении, а не на тренировке, оруженосец любого изрыцарей, даже если тот не участвует в турнире, лорд – не имеет значения, тот,кто втянут в сложившуюся ситуацию или кто-то из его вассалов или союзников,крестьянин, что состоит на службе у лорда и любой ремесленник, достойныйуважения. Чаще всего призывали кузнецов. В те годы, когда повсеместноиспользовался данный способ решения проблемы, каждая из сторон была обязанаиметь также лекаря, он олицетворял сословие мудрецов. Остальные могут бытьвоинами или рыцарями, или кем угодно.

–Какой в этом смысл? – спросил Робсон.

– Атринадцатый? – в это же время поинтересовался Эйджлесс.

–Считалось, что именно на такой союз Боги обратят внимание и вмешаются впоединок, благословят одну из сторон. А тринадцатыми выступают знаменосцы. Онистоят вдалеке от сражающихся и ждут окончания боя. По традиции победитель илипобедители, если выживших воинов одной из сторон много, отрубают знаменосцуголову и насаживают ее на острие шеста со своим знаменем. Вмешиваться всражение знаменосцы не имеют права, даже если понимают, что их сторона терпитпоражение. Побег их означает позор для всего рода – и если не выдерживают нервыу знаменосца победителя, то это будет считаться поражением. Говорят, что именнов знаменосцах проявляется вся преданность народа, и знать, не заслужившаяверности одного человека, не заслуживает верности всех подданных.

–Очень жестокая традиция, – Робсон нахмурился. С его лицом, на которомпо-прежнему проглядывались детские черты, это выглядело несколько несуразно. –Вы уверены, милорд Глейгрим, что ничего не напутали? Со знаменосцем вособенности.

–Ничуть.

Сынлорда Эйджлесса заинтересовался куда более, чем Холдбист и даже показал своинавыки разумного мышления.

– Аесли убить вражеского знаменосца сразу? Об этом никто не подумал?

–Разумеется, подумали. Убивший знаменосца до полной победы незамедлительно будетпризнан проигравшей стороной.

– Авы не боитесь, милорд, – снова подал голос северянин. – Что мы можем проигратьв этом сражении Тринадцати? У Флеймов, а особенно у Бладсвордов, есть оченьсильные воины.

–Да, я осведомлен. Как и положено любому человеку, тем более мужчине, я опасаюсьпроиграть в бою и страстно этого не желаю. Именно поэтому я перечитал об этомпоединке прежде, чем предлагать его в качестве варианта. Никто не упоминал, чтовоинами не могут быть мертвецы. Равно как знаменосцами, ремесленниками иликрестьянами. С рыцарями и оруженосцами все сложнее – обет дается только досмерти.

– О,это очень хитро! – наконец-то пришли к одному заключению союзник и вассал.

–Эх… А если?.. – начал было Эйджлесс.

Разговорвынужденно прервался, когда к войску приблизился человек со знаменами Флеймов.Он вручил что-то одному из гонцов Глейгримов и тот поспешил к правителю. Раялначал предполагать худшее, стоило лишь ему увидеть, что передали не послание, аобычный мешок для зерна. Он весь промок, приобрел бурый цвет, и со дна егопонемногу сочилась кровь. Скорее всего, основная часть успела стрястись вовремя манипуляций с передачами от одного посыльного другому, но несколькосочных тяжелых капель упали на землю и на обувь гонца.

Лордмог бы попросить открыть мешок любого из окружения, однако, предпочел личнозасунуть внутрь руку. Зейир вполне мог насыпать внутрь отравы, однако на светРаял извлек лишь отрубленную голову своего посыльного, того самого, что повезписьмо Флейму. К лицу бедолаги с левой стороны был пришпилен кинжалом клокбумаги, перепачканный, с трудно разбираемыми словами, написанными неровным иочень размашистым подчерком. Но Глейгрим понял, что значилось в ответе.

–Лорд Зейир Флейм провозгласил себя правителем земель и хозяином Кеирнхелла. Онпредпочитает отказаться ото всех моих предложений. Полагаю, теперь пришловремя. Выступаем!

Приказправителя повторяли все командующие, передавая его дальше по цепочке. Казалось,что в низине, где стояло войско, на безопасном от лучников недругов расстоянии,вдруг появилось эхо. Голоса звучали отовсюду, они повторяли одни и те же слова,снова и снова, и речь волнами проходилась по рядам. Всего на пару мгновенийРаял почувствовал, как его сердце начало биться быстрее. Страх охватывал телоправителя, он затуманивал разум, сдавливал грудную клетку и лишал контроля.Руки одеревенели, ноги перестали подчиняться воле Глейгрима, и появилосьжелание отступить, спрятаться за спины народа и не смотреть на вероятныйпроигрыш.

Мужчинабыстро привел себя в порядок и прогнал страх. Лорд одними только губамипроизнес слова недовольства. Привычка не поддаваться эмоциям в данный моментпомогла Глейгриму. Порой она, по мнению приближенных, мешала лорду видетьнекоторые важные вещи и проявлять человечность.

Мертвецышли первыми и впитывали в себя запас стрел, которые совершенно не страшили их,если не пронзали голову – но об этом кузнецы Раяла позаботились в первуюочередь, соорудив до омерзения некрасивые и кривые шлемы. У некоторых из нихбыли погнуты края, часть имела заусенцы, пятна ржавчины, слишком толстые краяили вмятины. Такие средства защиты не сумел бы надеть ни один из живых и нетолько потому, что те давили и жали со всех сторон, скорее всего, царапаянеобработанными гранями кожу и рискуя занести заражение, но и имели совершеннозакрытое пространство, кроме области глаз.

Вшлемах не было отверстий для рта и носа, они не позволяли их обладателямповорачивать голову. Осмотр поля боя в одном из таких совместных произведенийкузнецов и плотников, сумевших укрепить чуть ли не ведра металлическимипластинами, можно было смело назвать весьма и весьма сложной задачей.

Олира,к слову, весьма верно, стоило леди увидеть творение рук недоучек-подмастерий,заявила, что если бы на верных слуг Раяла надели сундуки с прорезями, то дажетакое зрелище не сумело бы сравниться своей убогостью с нынешним. Впрочем,мертвые не нуждались в красивых нарядах, а Глейгрим, в отличие от родственницы,понимал, что массивность нового предмета гардероба имеет большую ценность.

–Проклятый король! Да здравствует проклятый король! – услышал Раял, как только кнему вернулся слух и осознание себя в пространстве.

Ктому времени первые шеренги врага были уничтожены, Глейгрим двинулся вперед,защищенный со всех сторон войсками. Лишь когда расстояние позволило, правительвскинул руку, взывая к своему дару и, как и задумывалось, поднял только чтоубитых. Мертвецы, украшенные гербами Бладсвордов и Флеймов, покорно вставалипод знамена Глейгрима, чтобы сражаться против своих бывших союзников иприятелей. По рядам людей с востока прошлись недоуменные вскрики, Хагсон бынаверняка принялся злорадствовать, но Раял лишь испытывал облегчение. Мертвыеснова ожили, жертвы войны получили шанс продолжать существование, а совестьправителя очистилась.

Техиз противников, кого успели ранить, но не умертвить, всех, кто стонал истрадал, мертвецы добили, следуя приказу правителя. Не только чтобы у Раяладобавилось слуг, но и потому, что таким образом можно избавить людей отстраданий.