Ксен Крас – Испорченные сказания. Том III. На краю изломаю. Книга 1 (страница 4)

–Милорд Форест, я не уверен, что идти вниз это хорошая идея. Мы не знаем, чтонас может ждать.

–Здесь может быть Ховвил! – прорычал Райан и забрал факел у одного из своихвоинов. – Ховвил! Ховвил!

Форестпривычно отмахнулся от Мортона еще раз, а затем еще пару раз, и вскоре пересталприслушиваться к бурчанию старика. А может, перестал его слышать, так какМортон замолчал, что тоже было весьма неплохо. Подвал, ранее служивший каксклад для припасов и оружия, был превращен в неопрятную, дурно пахнущую псарню.Решетки, вбитые в камень, и образующие ряды небольших клеток, шли по стенам, амежду ними двумя рядами покоились кучи досок, обломков чего-то и тряпья, отлестницы и до самой двери, на которой с внутренней стороны висел тяжелый игрубый замок. Отсыревшая, грязная, источающая вонь солома на каменном полукаждого маленького помещения перемешивалась с новой, более чистой. Кое-гдеимелись миски с водой, в некоторых местах лежали какие-то тряпки. Более всегомужчину поразили ведра в клетушках. Он не сразу сообразил, для чего онипредназначались.

–Ищите все, что может указать нам на Ховвила! – отдал приказ Форест.

Людирассредоточились, некоторые зажимали нос рукавом, другие же только морщились итерпели. Райану и самому было не очень-то приятно дышать в старом хранилище, но,если это требовалось, чтобы отыскать родню, значит он вытерпит все.

–Милорд Форест! – молодой рыцарь, всего год назад прибывший служить в Гринтри,замахал факелом, призывая Райана. Воин стоял у самого конца ряда клеток, ближевсего к запертой на замок двери. – Милорд Форест, здесь! Здесь!..

Дватела жителей Ферстленда и три тела, походящие по описаниям на жителей НовыхЗемель, чьи-то пальцы и волосы, пара кучек явно человеческой требухи – все этонеизвестные уложили на толстый щит, сколоченный из грубо отесанных досок иснабженный веревочными петлями по краям, вероятно, чтобы его было удобнеепереносить.

Райанне заметил среди тел Ховвила, и это давало надежду.

–Милорд Форест, – средних лет воин, отец которого ранее верно служил Райану, адо него и Мертору, пока не ушел на заслуженный отдых, подошел, держа в рукахвонючую тряпку. – Милорд, я нашел только это и, полагаю, мне не стоило бы… Но,увы, иного я не заметил…

– Нетяни! – рыкнул Форест. От запаха с каждой минутой становилось хуже.

Воинпокорно расправил грязный кусок материала, который оказался потрепанным плащом.На нем красовался герб Великой Династии.

–Ховвил… – правитель до конца не верил, что племянник и правда может быть вруках культистов. Искал, но надеялся. Еще меньше Райан хотел верить, чтомальчишка видел это место и, возможно, какое-то время находился в нем. – Ховвилбыл здесь! Здесь, в этом… В этом всем!

Петлискрипнули, послушался глухой стук, словно где-то вдалеке хлопнули ставнями илидверями. В подвале вмиг потемнело, остался лишь свет от нескольких факелов.

–Мортон, идите сюда и принесите еще факелов! Мортон! Где лорд Бладсворд? –заметался Райан. Он продвигался к выходу, немного щурясь, и смотря больше подноги. – Где он? Мортон, где Ховвил? Чего встали? Открывайте двери, и так дышатьнечем. Где проклятый Бладсворд?

– Милорд, нас закрыли!Заперли!

Глава II. Верд

Вердстоял у внешней стены некогда величественного Файрфорта, в свое времяукрашенной таким обилием гербов, что сложно было рассмотреть камни до оконвторого этажа. Лорд безмолвно, будто в отупении, наблюдал, как слуги бегали сведрами и тщетно пытались спасти его родной дом. Похоже, кто-то принялкомандование, пока наследник земель приходил в себя. Кто именно – Флеймсмотреть не желал. В тот момент его заботили иные проблемы.

Людивокруг не замолкали, создавая бесконечный фон шума. Они кричали и суетились,раз в несколько минут к лорду подбегала пара участливых и обеспокоенныхподданных, интересующихся, все ли хорошо. Они спрашивали, не требуется липравителю их помощь, говорили куда-то отойти – в гвалте, стоящем вокруг, сложнобыло разбирать слова. Знатный мужчина лишь отмахивался и качал головой. Он необращал внимания, были ли это одни и те же подданные, или разные.

Ссорас дядей приняла совершенно неожиданный поворот – так Верд думал вначале. Новпрямь ли сын Дарона не ожидал подобного исхода? Если быть честным с самимсобой и перестать изображать простоту и невинность, сможет ли лорд продолжатьутверждать, что нынешнее положение дел его поразило до глубины души? С детстванаследник земель, пусть и скрывал это, обладал даром. Он открыл Раялу,приятелю, которого с детства считал главным врагом, свою, так сказать,уникальность. Верд показал соседу способности управления огнем, а тот в ответповедал о мертвецах. По возвращению правителя в родной дом Бьол неоднократноупоминал, что вина в смерти Дарона целиком и полностью лежит на дяде Зейире.Советник утверждал, нет, он клялся, что брат правителя повелевал пламенем и сжегсобственного родственника живьем.

Послевсего увиденного и услышанного, после признаний и разговора с Бьолом, не должнобыло остаться сомнений. Так почему же Верд не соизволил подумать ранее, к чемуприведет противостояние?

Выкрикии взаимные обвинения быстро переросли в борьбу, но не ту, к которой готовилинаследника с самого детства, и Большой зал воспылал. Картины, гобелены, скамьии деревянные арки со статуями, что служили украшениями, шторы и балкончики –огонь объял все и, поскольку ни один из Флеймов не мог успокоиться, продолжалраспространяться и дальше.

Ниодин из лордов не мог причинить вред другому, ни один не пожелал отступить,пока обуглившиеся части деревянных люстр не начали падать им наголовы. Казалось, Верд с дядей бегал по Файрфорту вечность –они, как повздорившие глупые мальчишки, гонялись друг за другом, вовсюразмахивая оружием, но боясь подступить к противнику ближе, чем на пять-семьшагов. Проклятий, что Флеймы посылали на головы друг друга, хватило бы, чтобыразделить на целое войско. Если бы хоть сотая их часть сбылась, миру, или, какминимум, владениям Флеймов пришел бы конец.

–Милорд Флейм, вы не ранены?

Вердоторвал взгляд от пылающей конюшни, откуда недавно выбежали взбешенные кони.Трое из них, те, что были знатно обмазаны маслом – это было частью древнегоритуала, необходимого для получения жизнеспособного и сильного потомства –выносили на себе огонь и распространяли его дальше. Лошади ржали повсюду,казалось, что они кричат человеческими голосами, а Верд только и мог, чтостоять на ступенях, мешая слугам бегать с ведрами, и наблюдать. Копытные ничегоне могли сделать самостоятельно; они носились по двору, бросались на псарни,падали на землю, случайно или намерено терлись боками о торчащие то тут, то тамзаготовки соломы – как раз было самое время для этого – поджигая все на своемпути. От боли и страха животные впали в неистовство и отчаянно боролись за своюжизнь даже с теми, кто желал их спасти. Несколько сумело прорвались за ворота иубежать в город.

Лорда,который почти не противился, утащили подальше от пламени, хоть огонь и неподступал к нему. Послушный, он лишь плясал вокруг и подчинялся. Быть может,этому следовало радоваться, однако, Верд не мог. Он думал только о том, чтоЗейир оказался слишком сильным. Сильнее, чем рассчитывал правитель.

Да,дядя первым сбежал, ринулся к центральным воротам, сбил с ног слугу, что хотелпомочь лорду, вскочил на первую попавшуюся лошадь и помчался прочь. Сын Дарона,бросившийся за ним, успел посмотреть вслед братоубийце, а после силы и разумсловно покинули его. Он глядел то на охваченных пламенем лошадей, то на тлеющиезнамена, и какое-то время не чувствовал ни своего тела, ни головы. Верд былодновременно и там, где стоял, и где-то далеко, в своих кошмарах, обуреваемыйстрахом из-за демонстрации дара.

–Что? – губы с трудом слушались, а голос стал сиплым. Верно, он надышался дымасверх меры, но не заметил.

–Милорд Флейм, вы в порядке? Вас не ранили? Огонь повсюду, и я боялся, что вы…Как отец. Он не причинил вам вреда?

–Нет. Нет, конечно же, нет. Я – Флейм, огонь мне не страшен, он течет в моихжилах, вместе с кровью, – прежде, чем горделиво вскинуть голову, Вердсфокусировался на стоящем перед ним человеке – раскрасневшемся Бьоле. Вероятно,это он увел своего правителя на безопасное расстояние. – Ты паршиво выглядишь.

Советникутер пот со лба грязной рукой, оставив на коже темные полосы. Его желтыеодеяния, положенные по статусу, с нашитым в ромбе гербом Великой Династии,которой он служил, покрылись слоем пыли и пепла. Подол их уже успел побывать вогне, ненадолго, но обожженный край немного топорщился. На наряде расползлисьмокрые пятна под руками, на спине и на животе, из-за чего тот прилипали к телу.На перепачканном копотью лице двумя яркими пятнами выделялись толстые,свисающие вниз, раскрасневшиеся щеки. И Флейм, наконец, заметил, что советникпостанывал, наступая на левую ногу. Это подействовало отрезвляюще.

–Что с тобой случилось, Бьол? Что с ногой?

–Лестница, милорд. Ступени у главного входа. Я никогда их не любил, а с годамиони для меня становятся лишь выше.

Да,тот, кто построил Новый Файрфорт, совершил пару-тройку очень неприятных ошибок.Первый, самый старый из замков, заложенный так давно, что плохо запоминающийдаты Верд не сумел бы назвать и приблизительного века, выглядел совершенноиначе. Говорят, твердыня была в меру величественна, комфортна для проживания,не высока, но массивна и растянута во все стороны. Но в самом начале ЭпохиАльянсов, когда Бладсворды, Форесты, Старскаи и Дримленсы создали первый союз ивыступили против Флеймов и Глейгримов, столица сильно пострадала. Правителятого времени, Джура Безумного Флейма, горячо ненавидели почти все великие рода,кроме, разве что, Глейгримов, с коими он умудрился поддерживать дружескиеотношения и весьма продолжительный союз, а также северян, предпочитающихзакрывать глаза на некоторые особенности соседей ради ведения взаимовыгоднойторговли. Впрочем, даже союзников Безумный лорд порой мог доводить до дрожжи отярости, чего уж говорить про остальных? Того Флейма ненавидели, а после егонападения на единственную дочь Старская и сожжения ее на глазах отца и матери,невзлюбили еще более. Скорее всего, это и послужило толчком для того, чтобырешиться на очередную войну.