Ксен Крас – Бремя раздора (страница 68)

– Вы правы. – Вихт дернул головой. Ветер вновь поднимался, и сидеть на лошади, тем более вне стен замка, было неприятно.

– Что вам сделал мой отец? – Рирз решил перейти к делу, и Вайткроу всецело его поддерживал.

– Полагаю, он каким-то образом убил мою дочь. Я не смог увидеть ее тело, но он, думаю, не был глупцом, чтобы оставлять на нем ран. И, поскольку он утверждал, что Гловер была больна, я сделал вывод, что ее могли отравить. Ни я, ни моя возлюбленная Лиара, ни другие наши дочери не были склонны к болезням. Я бы поверил в напасть, которая унесла жизни нескольких десятков человек, но не единственной леди, что еще не успела ослабнуть от удачных и не очень родов. И он даже не удосужился соблюсти положенный траур.

– Он слишком торопился увести невесту Вихта.

– Ах, верно! Леди Фейг Форест ведь ранее была обещана вам, милорд.

– И теперь все стало так, как было задумано. – Рирз повернулся к другу.

Вихт улыбался, упоминание о Фейг согревало его изнутри.

– О, вы и правда сыграли свадьбу? Я полагал, что это слухи…

– Сыграли. И скоро я стану отцом!

– Вихт, этого не следует говорить каждому встреченному лорду! – Рирз покачал головой, но Вайткроу был слишком доволен этим фактом. Он с удовольствием бы кричал о нем на каждом углу.

– Примите мои поздравления! Рирз, а не кажется ли тебе, что лучше сопроводить милорда Вайткроу за стены? Боюсь, что он несколько утомился нашей беседой и продрог.

– Да. Вы правы. Иначе у него будет лишь один-единственный отпрыск.

Армию Грейвула пропустили в город, а сам лорд со своим отрядом и советником отправился в Фиендхолл, в помещение, которое служило зимним залом для сбора Совета. Вихта усадили у камина, и он наслаждался теплом.

Разговор в протопленном помещении за кувшинами с вином и сытными блюдами пошел веселее.

Лорд Утто Грейвул, прослышав о пропаже Рогора, а затем и о походе Робсона на запад, к Глейгримам, решил воспользоваться случаем. Он планировал захватить столицу Холдбистов, забрать тело дочери и попутно объяснить всему роду северян, как больно бывает получать нож в спину. Однако Вихт и Рирз успели первыми.

– Меня удивляет, как проклятый Рогор смог воспитать достойного сына, – после очередного кубка с вином еще больше разговорился Грейвул.

– Он почти не прилагал усилий во время воспитания. – Рирз же, напротив, как смог заметить южный лорд, был трезв и все еще распивал свою первую порцию.

– Ты неплохой человек – уж у меня-то глаз наметан. Ты верно делаешь, что не сдаешься и добиваешься желаемого. Так и надо. Да, это типичные для Холдбистов черты, но ты не похож на отца – ты достойнее и заслуживаешь уважения. Чего только стоит твоя дружба с южным лордом и спасение его из лап дикарей…

– Благодарю, милорд, однако…

– И не спорь. Уж не знаю, кем была твоя мать, но, видать, ты пошел в нее.

– Служанкой, милорд Грейвул.

– Да кого волнует ее происхождение и работа? Я тоже не лордом родился… Я говорил о характере, о духе, если так понятнее!

– О, тогда я не могу ничего сказать. Я плохо ее помню.

– Жаль. Я о своей тоже мало что могу рассказать. А что с вашей матушкой, милорд Вайткроу?

– О, она жива и здорова, благодарю, милорд Грейвул.

– Кстати, почему ее так редко можно встретить на балах во Фридомхелле? – Пока Утто говорил, Рирз подхватил кувшин, налил Грейвулу, а после и себе. И Вихт готов был поклясться, что в кубок друга не пролилось ни капли.

– Она покинула столицу. Сказала, что более не желает находиться в доме, где все напоминает ей о смерти двоих детей и любимого мужа. Она живет теперь в замке своей старой подруги, такой же вдовы, из наших восточных вассалов.

– Выпьем за матерей! – Грейвул поднял свою чашу, и остальные присоединились.

Слово за слово, Вихт даже не успел заметить, как обе группы захватчиков поладили. Лорд Грейвул изъявил желание остаться в Фиендхолле вместе с армией, чтобы помочь отбить нападение Робсона, если тот вернется с войны.

Кроме того, Утто поделился тем, что не одобряет поступков своего сюзерена, Мортона Бладсворда, – вассалы один за другим отворачивались от него, но тот продолжал упорствовать в своих решениях. Он ввязался в чужую войну, присоединился к одним, а после предал их и переметнулся к другим. Лорд не боролся с распространяющейся заразой в виде Культа Первых; напротив – лорд Грейвул был уверен, что сюзерен оказывает культистам всевозможную поддержку. Ходили даже слухи, что лорд Мортон Бладсворд также строит козни против Его Величества и Его Высочества. Возможно, лорд лишился ума.

Но более всего Вихта, да и Рирза, вероятно, поразило предположение, что Бладсворд, занимавший сейчас пост правителя, нагнал Брейва на море и умертвил его. Иначе куда он мог запропаститься, раз так и не прибыл в Новые Земли?

Верд

Отбытие Зейира Флейма сыграло истинному наследнику на руку – дядя возжелал мстить и возвращать себе сына очень вовремя. У Верда появился шанс отвоевать себе столицу и, что важнее, народ.

Бладсвордов в Файрфорте не наблюдалось, они помогли Зейиру показать мощь и получить одобрение народа и теперь в большинстве своем распределились по замкам и крепостям вдоль границы, собирались в войска вместе с подлыми предателями традиций Ферстленда, теми, кто предпочел узурпатора настоящему правителю, и подгадывали момент для наступления на Глейгримов.

Фейлн должен был уже добраться, однако не отправил весточку. Не догадался сообщить о своем местоположении или понял, что за переписку с врагом Верда осудили бы? Быть может, именно Раял понял это и повлиял на брата. Флейму оставалось лишь гадать, жив ли сейчас второй сын Дарона или же разбойники или враги уже сбросили в реку его тело.

Наследника трона Флеймов пропустили в замок. Его знали и помнили почти все, и даже если встречались сторонники Зейира, противиться прибывшему милорду никто не желал. Как бы там ни было, устоявшаяся репутация не очень хорошего человека в данный момент играла на руку Флейму – его недолюбливали и опасались.

Первым делом он приказал освободить всех плененных советников, а тех, кто поддержал его дядю, наоборот, отправить в тюрьму. Перестановки, что производили лорды, не нравились людям – они не понимали, что творится и чем в итоге закончится очередной захват власти. Однако Верду подчинялись. Вскоре вся верхушка была полностью заменена. На деле Зейир оказал услугу своему племяннику – теперь сын Дарона знал, на кого следует рассчитывать, кому можно верить, а кому, напротив, нельзя, что бы ни происходило.

Двух советников, командующего и строителя, что громче всех кричали о несостоятельности Верда как лорда, о его неопытности и отсутствии достижений, кроме единственного – родиться, и вселяли сомнения в души подданных, законный правитель приказал казнить. Раньше бы он с удовольствием повторил приговор дяди, а быть может, придумал нечто более изощренное и мучительное. Но он пытался учиться, он видел воочию, как народ уважает Раяла, и, напротив, знал, каким правителем он не хочет становиться ни в коем случае. Для осужденных он принял единую меру наказания – повешение, – ведь главное было избавиться от помощников узурпатора, а не насладиться минутой возмездия. Или хотя бы убедить в этом подданных.

Лишь только наведя порядок и разобравшись с основными проблемами, наследник Династии отправился к своей матери. Леди Флейм не сразу поверила, что к ней пришел Верд, и лишь после долгих убеждений наконец смягчилась, коротко обняла сына и сухо отчитала за отсутствие.

Пленение любимого отпрыска повлияло на здоровье и самочувствие леди, она постарела, ее глаза не просыхали от слез, а смерть мужа, которому Лилан Флейм, по ее мнению, должна была служить почти так же, как Богам, и вовсе лишила ее жизненных сил.

Говорить с ней про Глейгримов было более чем бесполезно – при любом упоминании соседей она тряслась от злости, извергала целый поток молитв об обрушении на их головы всевозможных проклятий и не желала принимать никаких доводов сына. Упрямство было не только ее чертой – Верд не сдавался и раз за разом повторял матери свои слова, рассказывая о Раяле Глейгриме, но она продолжала противиться. Гроссмейстер, благодарный за освобождение, все-таки уговорил Верда не донимать женщину и дать ей время прийти в себя. Возвращение истинного наследника должно было помочь ей оправиться и набраться сил.

Во время очередной беседы мать спросила Верда о судьбе Фейлна, и он был вынужден немного слукавить, сказав, что отправил брата в безопасное место, на юг, ближе к королевским владениям. Это удовлетворило леди.

Примечательным показалось Верду то, что, когда разговор зашел о Марле, женщина только закатила глаза, поджала губы и холодно протараторила что-то про отбытие в другое место. Мать и до того не питала сильной любви к дочери, и теперь даже не пыталась скрыть этого. Леди Флейм была недовольна. Быть может, она подозревала, что дочь пряталась именно от нее, и даже, вероятно, догадывалась о причинах.

Благодаря Фейлну Верд знал, где скрывается сестра, и отправил к ней одного из верных сторонников с письмом – возвращаться домой Марле было нельзя, а для того, чтобы спастись от родительского гнева и найти безопасное место, требовалась помощь опытного человека. Доверенный Верда должен был увести ее и других близких к королевским землям, туда, куда война, скорее всего, не дойдет.