Ксавье де Монтепен – Бастард (страница 2)
— О! невозможно, — повторил он.
— И, скажи мне… этот человек… который тайком проник в парк и в замок… этот человек, который, как ты утверждаешь, сейчас находится в комнате… госпожи графини… ты видел его лицо, Кайюэ?..
— Как вижу ваше…
— И ты узнал это лицо?..
— Конечно.
Господин де Везе встал, — схватил егеря за запястье и сдавленным голосом воскликнул:
— Кто он?..
Кайюэ высвободил свое запястье, которое граф невольно сжимал. Затем он ответил:
— Этот человек — виконт Арман де Вилёдье.
Это имя, без сомнения, открыло новую рану в истерзанном сердце господина де Везе. В течение двух или трех секунд его искаженные черты лица выражали невыносимую боль.
— Мой близкий друг… почти брат!.. — пробормотал он.
— Ваш близкий друг… — повторил Кайюэ, — почти ваш брат…
Ногти господина де Везе впивались в его грудь. Когда он убрал руку, большое розовое пятно проступило на тонком полотне его рубашки. Но сразу же выражение лица изменилось. Ужасное спокойствие как бы внезапно сменило бурю, которая только что бушевала в его сердце, в его душе и в его голове. Он снова начал задавать вопросы. Но теперь его голос больше не дрожал.
II. Выбор оружия
— Кайюэ, — спросил господин де Везе, — как виконт де Вилёдье проник в парк?
— Через маленькую калитку рядом с охотничьим домиком.
— Но она была заперта?
— Да, и на два оборота.
— Значит, у виконта был ключ?
— Да, раз он вошёл.
— Он был один?
— Не думаю.
— Объяснись.
— В тот момент, когда господин де Вилёдье закрывал за собой калитку, я услышал, как два коня заржали и забили копытами по другую сторону стены.
— То есть, если было две лошади, значит, должен был быть слуга?
— Именно так.
— Верно. — Твои рассуждения логичны, Кайюэ…
Кайюэ не знал, что означает слово «логичны». Он не ответил.
Граф продолжил:
— Как только господин де Вилёдье оказался в парке, ты последовал за ним?
— Да, господин граф.
— Что произошло дальше?
— Виконт быстро зашагал по прямой аллее, ведущей к замку. Звук его шагов терялся в грохоте грома. Он был закутан в темный плащ и, двигаясь, почти касался деревьев, так что, если бы не вспышки молний, которые время от времени освещали его, я бы не знал, прошел ли он мимо меня или остался позади…
— А затем?
— Затем он подошёл к левому крылу, — там, где находится дверь потайной лестницы, ведущей в покои графини…
— У него был ключ и от этой двери?
— Нет.
— Тогда что он сделал?
— Он сложил руки рупором и издал слабый протяжный крик, который так походил на крик ночной птицы, что я сначала обманулся…
— А!
— Но этот крик повторился три раза подряд, и я понял, что это господин виконт подаёт сигнал…
— Дальше?
— Окно открылось.
— Какое?
— Среднее окно на большом балконе.
— В темноте я разглядел смутные очертания фигуры, которая, казалось, наклонилась, чтобы что-то увидеть во тьме… Господин де Вилёдье тоже увидел эту фигуру. Он тихо пробормотал: «Да, это я…»
Что-то зашуршало по стене, разворачиваясь. Господин де Вилёдье рванулся вперёд и в следующий миг перемахнул через балкон…
— Ему сбросили верёвочную лестницу, не так ли?
— Да.
— Ты в этом уверен?
— Да. — Я подошёл к стене, — коснулся свисающей верёвки.
— Хорошо, — сказал господин де Везе, — хорошо! — Кайюэ, ты преданный друг, хороший и верный слуга.
На губах егеря снова появилась улыбка. Эта улыбка была ещё более зловещей и угрожающей, чем та, о которой мы уже говорили.
Но она почти сразу же исчезла, оставшись незамеченной графом. Господин де Везе молчал две или три минуты.
Он, казалось, глубоко задумался. Затем он продолжил:
— Возьми эту лампу, Кайюэ, — сказал он. Егерь повиновался.
— Освети мне путь.
Кайюэ поднял лампу.
— Иди вперёд.
Кайюэ сделал шаг.
— Куда мы идём? — спросил он.
— В мою спальню.
Егерь знал дорогу. Он открыл дверь в коридор, по которому они пошли. Коридор вёл в личные апартаменты господина де Везе. Граф, — впереди которого шёл Кайюэ, — вошёл в большую комнату, роскошно обставленную, но мрачную и суровую.
Кровать, — в средневековом стиле, — стояла на возвышении, к которому вели три ступеньки, и была сделана из резного дуба, с витыми колоннами и балдахином.
Тяжёлые портьеры из лампасной ткани цвета увядших листьев наполовину скрывали кровать и спадали перед окнами. Сиденья — высокие кресла с гербами на спинках — были, как и кровать, из резного дуба. Стены были обшиты деревянными панелями, тоже из дуба, с широкими филёнками.