Ксавье де Монтепен – Бастард (страница 17)
— Ты сможешь сесть на корабль в Нанте или в Пембёфе. — К тому же, как только ты прибудешь к месту назначения и обоснуешься в стране, которую выберешь, если тебе понадобятся ещё деньги, ты напишешь мне, и я пришлю тебе суммы, которые ты запросишь.
— Хорошо, господин граф…
Господин де Везе открыл ящик.
Он вручил Кайюэ свёрток с золотом, затем написал и подписал перевод на двадцать тысяч франков, который егерь положил в свой бумажник.
— Я не благодарю вас, господин граф, — сказал он затем, — потому что я предпочёл бы остаться бедным в этой стране, чем увезти ваши деньги куда-то ещё, но раз уж это нужно для вашего спокойствия, я уезжаю… — Через час я покину замок, и вы больше меня не увидите…
Затем между хозяином и слугой состоялось прощание, — ласковое со стороны одного, — холодное и мрачное со стороны другого.
Едва Кайюэ вышел из комнаты господина де Везе и закрыл за собой дверь, как он пробормотал сквозь зубы тоном, ненавистную горечь которого мы не можем передать словами:
— Я уезжаю!.. но между нами ещё не всё кончено, господин граф!.. — мы ещё увидимся!.. когда? я не знаю, — но слишком скоро для вас…
Через час после этого Кайюэ действительно покинул замок и страну, — но он уехал один, — бросив свою молодую жену.
В то же утро две ошеломляющие новости, одна неожиданнее другой, разнеслись по всей округе с поистине электрической быстротой.
Первая из этих новостей была о печальной и преждевременной кончине молодой и прекрасной графини де Везе, скончавшейся при рождении недоношенной девочки.
Вторая — гораздо более странная, гораздо более необъяснимая — сообщала о трагической гибели виконта Армана де Вилёдье, поглощённого водами Луары вместе со своим верным слугой.
Три трупа были выброшены на берег рекой: труп слуги и трупы лошадей.
Что же касается тела господина де Вилёдье, то его так и не нашли!
Эта катастрофа сильно взволновала общественное мнение, главным образом из-за непроницаемой тайны, которой она была окутана.
Действительно, накануне вечером виконт покинул своего сына и его наставника, объявив, что возвращается в свои покои, и не сказав ни слова, что могло бы навести на мысль о ночной поездке;
Кроме того, конюхи не были предупреждены о том, что им придётся седлать двух лошадей, и только на следующее утро они обнаружили, что две стойла пусты.
Зачем эта таинственная поездка в ночь ужасного урагана? Откуда ехал господин де Вилёдье в тот момент, когда смерть преградила ему путь и непреклонным голосом сказала:
— Дальше ты не пройдёшь!..
Многие задавались этими вопросами. Но никто не смог на них ответить.
Похороны графини Маргариты де Везе состоялись на следующий день с большой торжественностью и в присутствии бесчисленного множества родственников и друзей, съехавшихся со всех концов провинции. Впрочем, равнодушных сердец там не было.
Чтобы исполнить одно из последних желаний, высказанных умирающей своему мужу, графиня, вместо того чтобы быть похороненной в фамильных склепах замка, была предана земле на деревенском кладбище, усеянном скромными надгробными плитами и маленькими чёрными деревянными крестами.
Глаза всех присутствующих наполнились слезами, когда на этот гроб, в котором навсегда уснула эта прекрасная молодая женщина, ещё несколько дней назад полная жизни и надежд, — грации, — и — как говорили — добродетели, упали первые комья земли.
Люди, считавшие себя философами, произнесли по этому поводу несколько очень разумных и убедительных афоризмов о бренности человеческого существования. — Они, казалось, были наименее опечалены из всех. — Сознание своей философии утешало их.
Горе господина де Везе было молчаливым и сдержанным.
Кормилица, вызванная в замок, кормила своим молоком бедную маленькую сироту.
X. Двойное объяснение
В той точке нашего повествования, которой мы достигли, мы должны дать нашим читателям двойное объяснение.
Мы должны рассказать, как получилось, что госпожа де Везе оказалась в фамильных склепах как раз в тот самый момент, чтобы увидеть, лежащее в открытой могиле тело Армана де Вилёдье, которое, без сомнения, секундой позже тяжёлая мраморная плита должна была закрыть навечно.
Мы также должны раскрыть причины той глубокой ненависти, которую егерь Кайюэ питал в своём сердце к господину де Везе, вместо тех чувств привязанности и преданности, в которые так твёрдо верил граф.
Мы собираемся — как можно короче — выполнить эту двойную задачу.
В течение всего времени своего последнего свидания с господином де Вилёдье Маргарита де Везе чувствовала себя охваченной тем беспричинным, но острым и мучительным беспокойством, которое является терновым венцом прелюбодеяния.
В могучих голосах бури несчастная женщина слышала угрозу разгневанного Бога.
Когда её любовник покинул её, чтобы вернуться в замок Вилёдье, — когда он уехал под перекрёстным огнём молний, под удвоенными ударами грома, — всё более зловещее предчувствие овладело душой графини.
С каждой минутой, с каждой секундой это предчувствие усиливалось.
Маргарита дошла до того, что убедила себя в невозможности того, чтобы с господином де Вилёдье не случилось несчастья.
Только каким будет это несчастье?
Графиня не знала.
Бедная женщина и не думала возвращаться в постель. — Закутанная в длинный белый пеньюар, она подошла к одному из окон и прислонилась пылающим лбом к стеклу, упорно вглядываясь в ту часть тьмы, в которой исчез виконт.
Так прошло довольно много времени.
Внезапно Маргарита издала слабый крик и, чтобы не упасть, вынуждена была опереться обеими руками на оконную защёлку.
Мутный свет молнии позволил ей мельком увидеть двух мужчин, несущих на носилках ношу странной формы.
В одном из этих мужчин ей показалось, что она узнала своего мужа.
Но видение было слишком мимолетным, чтобы это сомнение могло превратиться в уверенность.
Человеческая душа, — нельзя отрицать, — обладает, даже помимо спорных явлений магнетизма, своего рода таинственным вторым зрением, проницательность которого иногда становится поразительной благодаря сильному моральному возбуждению.
Эта проницательность заменила госпоже де Везе то, что она не смогла увидеть глазами. Она осознала, — скажем лучше, убедилась, — что эта ноша, которую несли на носилках, была трупом господина де Вилёдье.
Это ошеломляющее открытие, вместо того чтобы вызвать у графини нервный припадок, проявившийся во взрыве слёз и криков, напротив, привело к своего рода сомнамбулическому состоянию.
Маргарита, — не отдавая себе отчёта в том, что делает, — вышла из своей комнаты, — прошла по тёмным коридорам и мрачным лестницам, — вышла в сад и начала ходить вокруг замка. Она шла наугад.
Её шаг был медленным, размеренным, — автоматическим, — если можно так выразиться. Необъяснимое оцепенение овладело её душой и телом. Она не знала, где находится, — не знала, что ищет.
Если бы в этот момент кто-нибудь оказался перед ней, она бы его не увидела.
Если бы кто-нибудь заговорил с ней, она бы его не услышала.
Так она дошла до входа в фамильные склепы.
Двери подземного коридора были оставлены открытыми Кайюэ и господином де Везе.
Маргарита, пассивно подчиняясь инстинкту, который сам себя не осознавал, вошла в коридор.
По мере того, как она продвигалась вперёд, до неё доносился слабый свет, но не попадал в её глаза.
Вскоре она предстала перед господином де Везе и Кайюэ как видение из потустороннего мира.
Наконец, она достигла круга света. Она направилась прямо к открытой могиле и, узнав окровавленное тело виконта, на мгновение пришла в себя, чтобы тут же снова потерять сознание.
Мы знаем остальное.
За несколько месяцев до того дня, с которого мы начали свой рассказ, в замке Везе собралось много гостей.
Графиня Маргарита только что уехала на месяц к своей семье в Берри, и граф, временно оставшийся один, собрал около двадцати своих друзей на завтрак, который предшествовал большой охоте, за которой должен был последовать обильный ужин.
Завтрак затянулся.
Лошади и собаки ржали и лаяли на площади рядом с замком, в то время как задержавшиеся гости всё ещё осушали бокалы с анжуйским вином.
Наконец, немного выродившиеся правнуки Нимрода почти с сожалением решили оставить бутылки и сесть в сёдла. Предстояло загнать оленя.
Охота была великолепной. Животное, после шести часов бега, подобного бегу фантастического коня из баллады Бюргера, в своём бегстве вернулось назад и, измученное усталостью, бросилось в воду небольшого пруда, расположенного в четверти лье от ворот парка.
После последней попытки сопротивления, героической, но бесполезной, бедный олень, окружённый собаками, был добит выстрелом из карабина, который сделал господин де Везе.