Ксавье де Монтепен – Бастард (страница 14)
После двух лет спокойного, но несчастливого союза виконтесса умерла, оставив своему мужу сына нескольких месяцев от роду.
С тех пор прошло шесть лет.
Ребёнка звали Люсьен.
Господин де Вилёдье сосредоточил всю свою любовь на этом сыне, до того дня, когда его сердце охватила страстная любовь к графине де Везе. Эта любовь, — долгое время безнадёжная, а затем разделённая Маргаритой, — принесла отравленные плоды.
Мы только что стали свидетелями зловещей развязки драмы прелюбодеяния.
А теперь мы, как ночной вор, прокрадёмся к замку Вилёдье, примерно через час после смерти графини Маргариты.
Ураган полностью утих, но ночь всё ещё оставалась тёмной.
Едва ли на востоке бледная полоса, прорезавшая чёрное небо, возвещала о том, что рассвет скоро прогонит тьму. Внутри замка всё было тихо.
Маленький Люсьен и его наставник спокойно спали в двух смежных комнатах.
Слуги, которых раскаты грома держали на ногах большую часть ночи, отдыхали в своих помещениях.
Только лошади, — обеспокоенные долгим отсутствием двух своих товарищей, — били копытами и ржали в конюшнях.
В этот момент из леса вышла человеческая фигура и направилась к замку.
Эта фигура двигалась осторожно.
Очевидно, у ночного путника были самые веские причины желать оставаться незамеченным.
Впрочем, судя по тому, что мы только что сказали о крепком сне всех обитателей замка, страх перед встречей был беспочвенным.
Пришелец, — который, как вы уже догадались, был никто иной, как егерь Кайюэ, — с бесконечными предосторожностями добрался до одной из изящных башен, которые фланкировали старый замок.
В этой башне была небольшая дверь, которую Кайюэ, казалось, прекрасно знал, — чему мы не должны удивляться, поскольку господа де Везе и де Вилёдье обычно охотились вместе, то встречи происходили то в одном, то в другом замке; и слуги графа были тесно связаны со слугами виконта, которых они часто навещали.
Принимая это во внимание, будет вполне понятно, что Кайюэ так хорошо знал особенности поместья Вилёдье.
Егерь избавился от двух предметов, — один из которых он нёс на плече, а другой держал в руке.
Это были глухой фонарь, с которым он спускался в фамильные склепы Везе, — и довольно большой холщовый мешок.
Этот мешок, — когда Кайюэ поставил его на землю, — издал металлический звук.
Егерь развязал верёвку, которая стягивала его горловину. Он вынул из него несколько предметов, в том числе железный лом длиной три фута и толщиной в дюйм. Вставил конец этого лома между порогом и дверью башни и, используя его как рычаг, своей геркулесовой силой выбил дверь из петель.
Сделав это, он положил лом обратно в мешок, взял свой фонарь, вооружился двумя или тремя предметами, о которых мы упоминали, и вошёл во винтовую лестницу, для которой стены башни служили как бы футляром.
На уровне первого этажа находилась закрытая дверь.
Кайюэ направил луч света из своего фонаря, затем с помощью отвёртки отвинтил замок и открыл дверь. Прошёл через две или три комнаты и наконец добрался до покоев виконта Армана.
В спальне стоял небольшой письменный стол, заваленный книгами и бумагами.
Кайюэ сел за этот стол и вытащил из кармана бумажник из чёрной шагреневой кожи, который он должен был доставить в замок Вилёдье. Без особого труда нашёл секрет замка и просмотрел содержимое бумажника.
Как и говорил виконт, в нём были только семейные документы.
Кайюэ положил их обратно в футляр, который поставил на стол, и больше не обращал на них внимания.
Но он ещё не закончил то, что задумал. Какая-то причина, пока нам неизвестная, побудила его осмотреть ящики стола, за которым он сидел.
С помощью щипцов и зубила он взломал первый из этих ящиков. Случайность привела к тому, что в этом ящике оказались ключи от остальных. Эта находка избавила егеря от долгой и трудной работы. Он по очереди открыл и осмотрел все ящики.
В одном из них находилась значительная сумма золотом и банкнотами.
Кайюэ не притронулся ни к одному наполеондору, ни к одной банкноте и продолжил свои поиски.
В конце концов, он обнаружил очень маленькую пачку бумаг, сложенных в виде писем и перевязанных лентой огненного цвета.
Егерь развязал эту ленту, — разложил пачку, осмотрел почерк, прочитал несколько строк и издал, или, скорее, подавил возглас торжества.
— Вот то, что мне было нужно!.. — пробормотал он. — Это и богатство, и месть!
Затем он сделал всё возможное, чтобы вернуть всё в первоначальное состояние.
С замечательным искусством он стёр следы своей ночной вылазки.
Наконец, он покинул покои Армана де Вилёдье, забрав с собой только эту маленькую пачку, перевязанную лентой огненного цвета, находке которой он, казалось, придавал такое большое значение.
Он снова прошёл через пустые комнаты, закрывая за собой двери. Спустился по крутым ступеням винтовой лестницы. Навесил на расшатанные петли массивную дверь башни и быстрым шагом направился к замку Везе.
Сомнительные сумерки, которые сменяют тьму и предшествуют дню, начали окрашивать поля и леса своими неопределёнными оттенками.
Вскоре восходящее солнце должно было залить лучезарным светом всю эту великолепную природу после ночи бурь и мрачных ужасов.
Когда Кайюэ добрался до замка, ему сказали, что господин де. Везе уже два или три раза спрашивал о нём.
Егерь поспешил подняться в комнату своего хозяина.
Граф, полностью одетый, лежал на диване. Он не спал.
Его измождённые черты, его потухший взгляд ясно выдавали полное опустошение всего его существа.
Два часа назад он вышел из комнаты, где лежала покойница, — оставив старого священника молиться у кровати, где покоилось тело Маргариты, завёрнутое в саван.
В тот момент, когда вошёл егерь, в глазах господина де Везе на мгновение вспыхнул свет.
— Господин граф спрашивал обо мне? — произнёс Кайюэ.
— Да…
— Я к услугам господина графа…
— Кайюэ, мне нужно многое тебе сказать…
— Я слушаю и жду…
— Но сначала убедись, что эти двери закрыты… никто не должен нас слышать.
Егерь выполнил приказ своего хозяина.
— Всё плотно закрыто, — сказал он затем, — господин граф может говорить без опасений…
— Откуда ты идёшь, Кайюэ?.. — спросил господин де Везе.
— Я только что выполнил приказания господина графа.
— Мои приказания?.. разве я отдавал какие-то приказания?
— Конечно…
— Какие?..
— Бумажник, — просто сказал Кайюэ.
Граф вздрогнул.
— А! бумажник, — повторил он, — я вспомнил…
Затем он добавил: