Ксавье де Монтепен – Бастард (страница 13)
— А! господин кюре; — воскликнул граф; — добро пожаловать!.. с каким нетерпением я вас ждал!
— Господин граф, — ответил старик, кланяясь, — то, что только что рассказал мне Кайюэ, причинило мне глубокую боль, невыразимый ужас… зло не так велико, как он мне предположил, не так ли? ещё есть надежда?..
— Увы! господин кюре, — пробормотал граф, — я не могу вам ответить, я как громом поражён… — идите… вы увидите, сами судите.
Господин де Везе проводил священника к кровати, затем, вернувшись, сказал Кайюэ:
— Ну?.. врач?..
— Господин граф, — ответил егерь, — Жан уехал…
— На Баярде?
— На Баярде.
— Ты сказал ему убить лошадь, если потребуется?
— Да, господин граф.
— Ты обещал ему пятьдесят луидоров?
— Да, господин граф. — Жан не пощадит свою лошадь, и, как только прибудет, отдаст Баярда доктору и сам вернётся пешком…
— Хорошо. — Как только врач будет здесь, ты проводишь его…
— Господин граф, может быть, следует разбудить горничных госпожи…
— Нет… нет… нет… — с каким-то ужасом ответил господин де Везе; — никого не буди… — Подождём до последней крайности, чтобы рассказать другим о том, что происходит этой ночью…
Кайюэ не настаивал, — по крайней мере, внешне, — но он пошёл тихо предупредить любимую горничную госпожи де Везе.
Граф вернулся в комнату Маргариты.
Старый священник опустился на колени рядом с кроватью, на которой лежала молодая умирающая…
— Дитя моё, — сказал он ей, — ты позвала меня… я прихожу к тебе во имя Бога мира, любви и милосердия…
Маргарита услышала и узнала этот голос.
Она сделала усилие, чтобы подняться, — и ей это удалось, хотя и с большим трудом;
Она протянула к священнику свои сложенные руки и сказала:
— Отец мой, выслушай мою исповедь…
VIII. Украденные документы
— Говори, дитя моё, — ответил священник на последние слова Маргариты, — я слушаю тебя, и Бог слышит тебя…
Молодая женщина прерывистым и едва различимым голосом начала свою исповедь.
Эта исповедь длилась долго.
Иногда слова умирали на губах Маргариты, так и не родившись.
Иногда судорожные рыдания прерывали начатое признание.
По мере того как говорила молодая женщина, старый священник бледнел.
Когда она закончила, лицо служителя Божьего было почти таким же мертвенно-бледным, как и у графини.
Ему больше нечего было слышать.
Он произнёс над головой кающейся грешницы священные слова мира и прощения.
Затем, исполнив свою святую миссию, он пробормотал:
— А теперь, бедное дитя, мужайся и надейся… ты будешь жить для раскаяния и искупления…
Маргарита покачала головой.
— Нет, отец мой, — ответила она, — нет, я не буду жить… — я чувствую, что для меня всё кончено в этом мире… рука Божья легла на мою грешную голову… он карает меня, и я благословляю его… но мне осталось выполнить последний долг… принять последнее и торжественное искупление… предупредите, прошу вас, моего мужа… скажите ему, что я умоляю его подойти ко мне…
Старый священник плакал и не мог ответить.
Он только склонил голову, чтобы показать Маргарите, что её просьба будет исполнена.
Он подошёл к господину де Везе, который во время долгой исповеди своей жены упал на стул в глубокой нише одного из окон.
— Господин граф, — сказал он ему, пытаясь сдержать своё волнение, — госпожа графиня зовёт вас к своему смертному одру… Идите… и не забывайте, что, когда Бог простил, никто в этом мире не имеет права быть безжалостным… — Это старик, господин граф… это служитель Господа напоминает вам об этой великой и возвышенной истине… и как священник и как человек умоляет вас быть снисходительным и милосердным…
Господин де Везе поклонился старому кюре и быстро подошёл к кровати. Маргарита приподнялась, схватила его обе руки, сжала их с судорожной силой и воскликнула:
— Простите!.. простите!.. я страдаю и умираю… господин граф, простите меня!
— Я прощаю вас… бедная женщина, я прощаю вас от всего сердца… — пробормотал господин де Везе. — Но, ради Бога, Маргарита, успокойтесь и живите…
— Вы прощаете меня? — спросила молодая женщина с невыразимым удивлением.
— От всего сердца, повторяю вам…
— Просто вы, возможно, не знаете…
— Послушайте… послушайте… я хочу, я должна всё вам рассказать…
Господин де Везе хотел было прервать Маргариту, чтобы помешать ей начать бесполезный и душераздирающий для них обоих рассказ. Ему это не понадобилось.
Глаза молодой умирающей стали неподвижными.
Крик, казалось, вырвавшийся из глубины её груди, сорвался с её сжатых губ.
Её тело напряглось, и она забилась на кровати, охваченная ужасными судорогами, издавая нечленораздельные стоны.
— Что с вами? — Боже мой! что с вами? — пробормотал граф с ещё большим страхом.
Маргарита ответила только более пронзительными криками и более жалобными стонами.
В этот момент послышался быстрый топот лошади, которая резко остановилась перед крыльцом замка.
Через минуту Кайюэ ввёл врача.
Господин де Везе подбежал к нему и подвёл к кровати.
— Ради Бога, — сказал он, — что это за странная болезнь?..
— Преждевременные роды, — ответил врач, осмотрев Маргариту в течение секунды.
Достаточно, а может быть, и слишком много мы останавливались на бедствиях этой ужасной ночи.
Не стоит злоупотреблять самыми мрачными красками, которые только можно найти на палитре романиста.
Опустим завесу перед этими мрачными картинами и скажем только, что через час мучений Маргарита наконец перестала страдать и погрузилась в вечный сон, в то время как врач вручил графу де Везе новорождённого ребёнка, маленькую девочку, первого крика которой её умирающая мать так и не услышала.
Замок Вилёдье находился примерно в одной лье от замка Везе. Это жилище не обладало внушительными размерами того поместья, где до сих пор происходили события нашей истории. Это был небольшой готический замок, к которому были пристроены более поздние сооружения и который возвышался на берегу Луары посреди великолепного леса.
Виконт Арман де Вилёдье жил в этом прекрасном поместье круглый год.
Когда-то он был женат на женщине, к которой испытывал только самую холодную дружбу, без малейшей примеси любви.