Ксавье де Монтепен – Бастард (страница 11)

Затем он сказал:

— Спускаемся.

Граф пассивно повиновался.

Они вдвоём прошли по подземному коридору длиной примерно двадцать-двадцать пять шагов.

В конце этого коридора находилась вторая дверь. Кайюэ открыл её так же, как и первую.

Затем хозяин и слуга вошли в огромный сводчатый зал, поддерживаемый массивными гранитными колоннами. Это был зал гробниц. Повсюду виднелись роскошные памятники из мрамора и камня. Эти памятники хранили бренные останки предков господина де Везе. Все они спали здесь своим блаженным сном, начиная с Реджинальда Сильного, первого из рода, и заканчивая Полем-Амеде де Везе, отцом нынешнего графа.

У многих были белые статуи, лежащие в позе спокойного сна на их надгробных плитах. Эти статуи изображали доблестных рыцарей и знатных дам, опирающих свои мраморные ноги на фамильный герб. Другие изображали коленопреклонённых ангелов, возводящих к небу свои умоляющие глаза и сложенные руки и молящихся за упокой этих умерших дворян, чью безупречную жизнь защищали их небесные крылья.

Некоторые могилы, более простые, имели только белую или чёрную мраморную плиту. На этом мраморе глубокие или выпуклые буквы указывали имя и дату.

Войдя в этот зал, где оживали ушедшие века и исчезнувший род, господин де Везе невольно склонил голову.

«Мои предки, — подумал он, — пусть один из вас восстанет из своего савана и придёт ко мне от имени Бога, чтобы сказать мне, виновен я или невиновен в крови, которую пролил этой ночью!..»

И он ждал, как будто неизменные законы смерти могли на секунду измениться по его зову.

Тщетное ожидание!.. Ни один голос из могилы не ответил на его зов!..

Тем временем Кайюэ положил тело господина де Вилёдье на плиты пола. Затем он поставил свой фонарь на основание одной из гробниц и своим ножом принялся отковыривать мраморную плиту соседней могилы.

В это время взгляд господина де Везе невольно упал на труп, лежащий у его ног.

Прекрасная голова виконта казалась ещё прекраснее и выразительнее в смерти, чем при жизни. Его лицо было бледным — той особой бледностью, которая свойственна лицам тех, кто умер от большой потери крови.

Его глаза были закрыты. Синеватый и землистый круг окружал его веки.

Господин де Везе хотел бы отвести взгляд от этого тела и этого лица. Но не мог.

Настоящее очарование, сопровождаемое необдуманным и суеверным ужасом, заставляло его созерцать это безжизненное лицо. Ему казалось, что веки виконта вот-вот поднимутся… Ему казалось, что безжизненные глаза этого мертвеца вот-вот обратятся к нему… Что эти немые губы шевельнутся, чтобы бросить ему это слово: «Убийца!»

К счастью, эта странная пытка прекратилась.

— Всё готово! — сказал Кайюэ.

И голос егеря внезапно разрушил чары. Господин де Везе вздрогнул и обернулся.

— Всё готово? — машинально повторил он.

— Да, господин граф.

Кайюэ действительно закончил свою работу. После того как он отковырнул ножом, — как мы уже говорили, — вековой цемент, он использовал ствол своего карабина в качестве рычага, чтобы поднять надгробную плиту.

У него получилось. Могила зияла, открывая свинцовый гроб, который она содержала. Рядом с этим гробом было большое пустое пространство, предназначенное, возможно, когда-то для тела мужа или брата.

— Здесь хватит места для двоих! — тихо пробормотал Кайюэ.

Затем он добавил, но уже громко:

— Господин граф, помогите мне, прошу вас…

И, говоря это, он схватил труп за ноги и поднял его. Господин де Везе оставался неподвижным.

— Помогите мне! — господин граф! — повторил Кайюэ почти властным голосом.

— Что я должен делать?.. — спросил господин де Везе, которого эта затянувшаяся ситуация подавляла.

— Возьмите это тело за плечи и сделайте то же, что и я…

Граф повиновался.

Через минуту виконт Арман де Вилёдье лежал в могиле, которая не была для него приготовлена.

— Хорошо! — сказал Кайюэ.

Затем он добавил:

— Теперь осталось только положить эту плиту на место, и всё будет кончено, — за дело!

Господин де Везе вопросительно посмотрел на Кайюэ. Егерь понял этот немой вопрос и ответил на него.

— Поддержите плиту плечом, — сказал он, — и медленно опускайтесь… — эта плита тяжёлая, господин граф, и если мы уроним её со всей высоты, она разобьётся на тысячу осколков.

Но вместо того, чтобы выполнить манёвр, указанный Кайюэ, господин де Везе не двинулся с места… Его рот приоткрылся… Испуганные глаза расширились… Волосы, казалось, вдруг встали дыбом на его побледневшем лбу.

— Что с вами, господин граф? — что с вами? — воскликнул Кайюэ, который увидел, как его хозяин пошатнулся, и проследил за направлением его взгляда, безумного от ужаса.

Но егерь не повторил свой вопрос. Он упал на колени, испустив глухой крик.

Среди непроглядной тьмы, сгущавшейся в дальних концах погребального зала, виднелась белая тень, призрак с туманными очертаниями. Этот призрак, казалось, медленно двигался в сторону двух мужчин.

По мере того как он приближался, граф отступал на шаг, а Кайюэ, стоя на коленях на плитах пола, всё ниже и ниже склонялся, прижимаясь лицом к земле.

VII. Комната Маргариты

Наконец призрак вышел из полумрака и вошёл в круг света, образованный лучами, исходящими из глухого фонаря.

Господин де Везе следил безумным и испуганным взглядом за каждым движением этого фантастического видения. Вдруг выражение его лица изменилось. На его искажённых чертах можно было прочесть усиление изумления, а страх исчез.

Он поднёс руку ко лбу, как будто чтобы убедиться, что он действительно бодрствует и что ему не снится странный и ужасный сон. В то же время его губы зашевелились, и он хриплым голосом, похожим на голос сомнамбулы во время магнетического сна, дважды пробормотал:

— Маргарита!.. Маргарита!..

При этих словах Кайюэ поднял голову.

— Госпожа графиня!.. — воскликнул он.

И он, как змея, скользнул за могилу, рядом с которой стоял на коленях. Без сомнения, он хотел остаться невидимым свидетелем странной сцены, которую предвидел.

Та, кого оба мужчины до сих пор принимали за призрака, — кого граф назвал Маргаритой, — та, кого Кайюэ называл госпожой графиней, была действительно Маргаритой, графиней де Везе.

Закутанная в длинный пеньюар, матовую белизну которого затмевала её мертвенная бледность, — с длинными белокурыми волосами, беспорядочно падающими на плечи и густыми прядями по обе стороны лица, — молодая женщина всё ещё приближалась. Она была похожа на мертвую, завёрнутую в саван, но способную ходить. Она, казалось, не видела своего мужа, — казалось, не слышала его.

Её медленные, размеренные, как бы автоматические движения неуклонно приближали её к той открытой могиле, к которой её влекло непреодолимое притяжение.

Между ней и этой могилой стоял граф.

Господину де Везе нужно было либо уйти со своего места, либо молодой женщине свернуть с пути.

Это был муж, который, заворожённый, освободил проход.

Маргарита подошла к могиле. Она оперлась обеими руками на мрамор саркофага и, слегка наклонившись, посмотрела.

Рядом со свинцовым гробом лежало человеческое тело, окровавленное лицо которого ничто не скрывало от глаз.

Госпожа де Везе узнала это тело и это лицо. Она тут же выпрямилась, поднеся правую руку к сердцу, откинув голову назад, издала душераздирающий крик, который эхом повторился в подземелье. Она дважды повернулась вокруг своей оси и упала без чувств у подножия могилы.

— Горе!.. — в отчаянии пробормотал господин де Везе, — горе!.. горе!.. она умерла!.. — О! Боже мой!.. разве одной жертвы было недостаточно?..

И, охваченный настоящим приступом безумия, естественным следствием ужасных событий, которые сменяли друг друга без передышки, он наклонился, взял на руки тело своей жены и побежал через подземелье, унося Маргариту, как желанную добычу или как жертву, которую хотят вырвать у смерти.

Едва граф скрылся, как Кайюэ, в свою очередь, вышел из своего укрытия.

— Всё хорошо!.. — пробормотал он с выражением дикой радости, — всё хорошо, и Бог справедлив, ибо Бог мстит за меня!..