Кристоффер Хольст – Шведское солнце и пармезан (страница 16)
– Мы же каждый день говорим по телефону!
– Да, но твой номер забит в моем списке контактов. И потом, все же знают свой собственный номер телефона!
Расмус чувствует, как от всей этой ситуации его слегка прошибает пот. Неужто в самом деле никто больше не помнит чужих телефонных номеров? Одна из тех вещей, которые канули в прошлое несколько десятков лет назад, вместе с громоздкими телевизорами и брюками длиною в три четверти.
– Черт, – бормочет Карина. – Твой телефон с собой? Ты же можешь найти мой номер в списке твоих контактов?
– Он остался в номере.
Карина так вздыхает, словно это в паре километров отсюда. Хотя на самом деле речь идет лишь о минутной прогулке. Но тут ее лицо светлеет.
– Но, Расмус, я же знаю
– Да неужели?
– Да. Потому что заставила Юлию выучить его. Чтобы она могла кому-нибудь еще позвонить, если мы с Андерсом будем недоступны. Вы можете отправить снимки на телефон моего брата?
И Карина переводит взгляд на Хильду, которая выглядит совершенно растерянной. Хильда встречается глазами с Расмусом, и тот холодеет. Словно вечерний ветер внезапно сменил свою температуру и пробрался ему под рубашку.
Хильда взволнованно чешет шею.
– Э… э…
– Ну что, можно? – спрашивает Карина, как о чем-то само собой разумеющемся. – Готовы?
Хильда смотрит на Расмуса, словно говоря ему:
В десять часов Карина и Расмус возвращаются в свой номер. Они делят на двоих уютный двухместный номер (который, если честно, мог бы целиком уместиться в гардеробной Юлии у них дома в Норртелье). На стенах – обои «Уильям Моррис», светлый деревянный пол устлан разноцветными половичками. На подоконнике красуется глобус и позолоченная статуэтка белочки, над кроватью висят пейзажи с деревенскими мотивами и круглые зеркала.
Здесь уютно, думает Расмус. Нет, правда. Причем настолько, что он мог бы даже остаться здесь жить. Ему нравится вилла Карины и Андерса, но он никогда не понимал всех этих интерьерных заморочек. Скажем, два года назад они отремонтировали кухню, и та из милой, оформленной в деревенском стиле поварни превратилась в прозекторскую Каролинской больницы. «Очень красиво», – выдавил Расмус, когда Карина с гордостью продемонстрировала ему плод своих стараний. «Знаешь, откуда мы черпали вдохновение?» – спросила его Карина, на что Расмус ответил: «
Примерно такой выглядела их с Лолло квартира.
При мысли о Лолло он вздрагивает всем телом.
До сих пор.
Так не должно быть, но телу не прикажешь. И спустя два года, с того самого дня, когда мир рухнул, все остается по-старому.
Расмус ложится в постель и смотрит в потолок. Карина в ванной, чистит зубы, на это у нее уходит минут двадцать. Пока ее нет, Расмус пытается очистить свое сознание от воспоминаний. Как его учили. Он ходил на психотренинг и даже загрузил на свой телефон специальное приложение.
Лолло. Вдох. Лолло. Выдох.
Несколько птиц до сих пор щебечут в саду. Сквозь неплотно затворенное окно проникает аромат лета и свежескошенной травы. Кто-то в Орегрунде развел огонь под грилем и пахнет подгоревшим мясом с капустой.
Лолло. Вдох.
Внезапно Расмус оказывается в их старой квартире. Трехкомнатной, с видом на речку Норртелье. Он отчетливо видит узор обоев в их спальне, черно-белую плитку в ванной, ящик с поделками, которыми она занималась по выходным. Она любила делать себе бусы, несмотря на то что ей было тридцать. Она и сама говорила, что это ребячество. Но Расмус находил это восхитительным. Все было идеально. Ну, может, не совсем
А потом… все закончилось.
Потому что внезапно из его жизни исчезла она.
Раздается сигнал, и Расмус вздрагивает. Берет с ночного столика телефон и видит снимки пасты с соусом песто. Снимает с телефона блокировку и отправляет снимки дальше, на телефон Карины. Какое-то время смотрит на неизвестный номер. На экране – три крохотные подпрыгивающие точки. Это означает, что отправитель набирает текст. Он лежит и ждет. И наконец на экране выскакивает сообщение.
Buon appetito. Надеюсь, снимки получились хорошими.
P.S. Я не сталкер. Даю слово. И сейчас сотру ваш номер.
Хильда
Расмус два раза перечитывает это сообщение. Ощущая угрызения совести. Разумеется, это не что иное, как чистая случайность, что эта девушка убиралась в доме Карины, а теперь они встретились в этой поездке. Как он мог подумать что-то иное. Внезапно он краснеет.
Ничего страшного, я и не думал вас в чем-то подозревать.
Вам не нужно ничего стирать!
Надеюсь, вы остались довольны вашим соусом песто.
Наш получился вкусным, вот только с пармезаном, кажется, переборщили. Только не говорите ничего моей сестре, иначе она меня с потрохами сожрет!
Расмус
Он отправляет сообщение, но откладывать телефон не спешит. Его взгляд задерживается на экране, на котором опять прыгают три точки.
Ха-ха. Я не стану на вас стучать. Но пармезана никогда не бывает слишком много. Ведь что ни говори, а мы все участвуем в туре «Солнце и пармезан». Само название обязывает, не находите?
Расмус улыбается наедине с самим собой. Следом слышит, как Карина плещется в ванной, и быстро набирает ответ:
Да, теперь, когда Тоскана нам не светит, похоже на немного фальшивый маркетинговый ход. Думаете, сыр действительно был итальянским? Или из серии «почти пармезан»? Какой-нибудь твердый сыр из России?
Хильда тут же отвечает:
Сделанный из вторично переработанной пластмассы? Не боящийся перепадов температур и с вкусовыми добавками?
Расмус смеется. Из ванной с зубной пастой вокруг рта выглядывает Карина и спрашивает, что он сказал. Расмус в ответ качает головой.
Расмус: Надеюсь, что нет! Иначе бы тогда пришлось переименовать тур в «Пластиковый сыр и переменная облачность».
Хильда: Звучит как название бестселлера! Однако шутки в сторону: я не властна над погодой, но в чем в чем, а в сырах разбираюсь. Тот, что мы ели сегодня вечером, был пармезаном. Самым настоящим, без подделки.
Расмус кивает сам себе. Ждет немного, не придет ли еще сообщение. Больше ничего не приходит, и он откладывает телефон в сторону. Возвращается к своему дыханию, попутно испытывая чувство признательности к своей несостоявшейся сталкерше. Благодаря ей он на целых пять минут отвлекся от мыслей о Лолло.
Но даже такая малость уже за радость.
Глава 20
Хильда
Хильда не может уснуть: внутри все так и ходит ходуном. Она переписывалась с ним по телефону. Переписывалась с самим Расмусом Розеном. Просто с ума можно сойти!
Свет везде погашен, и телефон лежит рядом с ней на ночном столике, но она все равно никак не может успокоиться. Может, стоит выйти подышать воздухом и сделать пару сигаретных затяжек? Она прихватила с собой одну пачку.
Она никогда не была заядлой курильщицей. Жевательный табак, это да. Но сигареты – крайне редко. Хотя время от времени обстоятельства все же вынуждали ее закурить сигаретку, и тогда она чувствовала, как ее постепенно отпускает. Может, это именно то, что ей сейчас нужно?
Хильда выбирается из постели, натягивает на себя висящий на вешалке в гардеробе халат и достает пачку «Мальборо Лайт» из сумочки. После чего как можно тише спускается по лестнице и выходит в сад.
Под ногами мокрая от ночной росы трава. Хильда огибает дом и останавливается у фасада здания, где ее никто не увидит. Чтобы не замочить ног, она встает на узкий каменный бордюрчик, окаймляющий клумбу. После чего прикуривает сигарету и делает глубокую затяжку.
Пахнет отвратительно. И вместе с тем – восхитительно.
Она закрывает глаза, ощущая, как под воздействием никотина ее тело взбадривается и вместе с тем расслабляется. Голова кружится, и камни внезапно начинают скользить под ногами.
Она поспешно сует сигарету в рот и разводит руки в стороны, чтобы удержать равновесие, но камни слишком скользкие, а голова слишком сильно кружится. Хильда теряет опору под ногами и падает на клумбу, попутно ударяясь об окно, которое – слава тебе господи! – не разбивается. Дзинь!