Кристоффер Хольст – Шведское солнце и пармезан (страница 17)

– Э, здравствуйте, – удивленно выдавливает из себя Расмус. Изо рта у него торчит зубная щетка. Он слегка приоткрывает окно.

– Э, здрасте.

Ну конечно, кто ж еще? Хильде удается отлепить лицо от стекла и принять вертикальное положение, но тут она с ужасом замечает, что на окне остался большой след в форме ее головы. Она спотыкается и вынимает тлеющую сигарету изо рта.

Расмус встревоженно глядит на нее:

– Все хорошо?

– Простите, – говорит Хильда. – В смысле, я ни за кем не шпионю, ничего подобного. Я просто собиралась выкурить сигарету, а камни оказались скользкими, вот я и… Простите, что помешала. Вот, значит, где вы живете. Просто замечательно!

И в ту же секунду за спиной Расмуса возникает Карина, и тоже с зубной щеткой во рту.

– Что здесь происходит?

– Я просто хотела покурить! – в отчаянии выкрикивает Хильда и для верности машет сигаретой.

– О, сигарета! – с вожделением тянет Карина.

– Забудь, – тут же обрывает ее Расмус. – Андерс запретил тебе.

– Эй, ты на чьей, вообще, стороне?

– Я пойду спать, – кричит Хильда. – Извините, что помешала!

Расмус и Карина машут ей рукой, и жалюзи опускаются.

Хильда бросает окурок на клумбу и плетется обратно в свою комнату – с мокрыми ногами, колотящимся от никотина сердцем и горящими от стыда щеками.

Глава 21

Чья-то фигура бродит в ночи.

Если бы ее сейчас кто-то увидел, то решил бы, что она просто бродит в растерянности без всякой цели. Однако цель у нее была, и вполне определенная. Но вот умение ориентироваться на местности оставляло желать лучшего. Несмотря на то что чуть раньше в этот день она всю дорогу от самой Арланды следовала за зеленым микроавтобусом, теперь умудрилась заблудиться. Сразу после обеда она сняла номер в дешевом «Bed&Breakfast», а после слонялась по округе и искала.

Днем она сделала паузу и купила в местной булочной бутерброд с сыром фета и паприкой. После чего ей пришлось присесть на скамейку у моря, чтобы отдышаться – тело устало после нескольких часов прогулок по живописным орегрундским улочкам. Она невесть сколько раз прошла мимо красивой церкви, одних и тех же деревянных домиков и вилл с видом на море.

Ноги гудят, а скоро уже одиннадцать часов вечера. Ей пора возвращаться в свой номер. Пора спать. Во всяком случае, если она собирается продолжить свои поиски завтра.

Хотя вот теперь… теперь она останавливается перед большим и желтым, как солнышко, домом. На табличке над железной калиткой изящными буквами написано «Пансионат Флоры». За калиткой виднеется крохотная парковка всего для трех-четырех машин. И одну из них она узнает. Большой зеленый микроавтобус.

На ее лице расползается улыбка.

Наконец-то.

Теперь она знает, где он живет.

Глава 22

Хильда

Хильда просыпается с солнцем за окном и идет в душ.

Вчера ее настроение было, прямо скажем, не на высоте. Мечты об Италии разбились, словно яйца об пол. За несколько часов верх и низ поменялись местами.

По своему характеру Хильда – оптимистка. Этим она вся в дедушку. Тот всегда старается найти повод для радости и надежды. В отличие от бабушки, которая вечно предается бесконечным размышлениям и боится всего на свете, но которую Хильда все равно любит всем сердцем.

Да, когда Хильда была помоложе, дедушкин оптимизм проявлялся во всем. Сломался миксер? Не беда! Зато плита по-прежнему работает. Всю неделю идет дождь? Так это же полезно для цветов на клумбе! Если на скотном дворе заболевала корова, дедушка Хильды до последнего верил, что она обязательно выздоровеет. И подобной установки он придерживался, даже когда речь шла не только о коровах. Например, он так думал, когда заболела мама Хильды. Пусть даже ей это не помогло.

Но, несмотря на то что Хильда унаследовала дедушкин оптимизм, вчера ей явно его не хватило.

Но то было вчера, а сегодня спозаранку она чувствует себя почти счастливой. И все из-за Расмуса. Она берет телефон и снова перечитывает их сообщения. Улыбается тому, что они вчера вечером друг другу написали. Хильду переполняет детский восторг, и она ничего не может с этим поделать. Это не сон. Я действительно переписывалась с Расмусом Розеном. О боже!

Если бы она знала об этом лет десять назад, когда слушала исключительно «Розы Расмуса». И пусть теперь Хильда подсела на другие коллективы, она всегда будет помнить наизусть «Твои слезы», «Лето на побережье» и «Самая большая любовь».

До четырнадцати лет Хильда не проявляла особого интереса к музыке и знала только тех, кого передавали по радио. Единственное, что всерьез могло ее увлечь, было чтение и еда, пока однажды вечером бабушка с дедушкой не уговорили ее пойти вместе с ними на танцы. Негоже сидеть одной дома в выходные. Пошли с нами в деревенский клуб! Хильда предпочла не говорить, что ее вполне устраивало сидеть дома одной в субботний вечер, читать бабушкино собрание рецептов, смотреть по телику «Стремясь к звездам» и лопать попкорн. Но что-то в бабушкином тоне все же заставило ее надеть платье и пойти в клуб.

Бабушка с дедушкой с юности обожали танцевать и до сих пор выбираются куда-нибудь раз в месяц с друзьями или просто вдвоем. Пьют пиво, по несколько часов кряду кружатся в танце, а после возвращаются домой с куском вареной колбасы с хлебом и ощущением счастья, которое не покидает их еще несколько дней.

Тот летний вечер, когда Хильда впервые отправилась на танцы, выдался жарким. В садах пахло только что подстриженной травой, и местные рокеры проносились мимо на своих машинах пятидесятых годов выпуска, с Элвисом в динамиках и порцией жевательного табака за щекой. Когда они пришли в клуб, там было уже полно народу. Начались танцы. На сцене выступала кавер-группа, которая играла исключительно танцевальные композиции. Сплошь классика – «Никто нас теперь не остановит», «Последние светлые годы», «Я хочу быть твоим, Маргарет», – и все то, что прежде Хильда думала о музыке, как ветром сдуло. Одноклассники подняли бы ее на смех, увидев здесь. Но они и без того уже смеялись над Хильдой, поэтому какая разница? А эта музыка… Она… она творила с ней что-то невероятное. Она заставляла ее подскакивать на месте, а сердце биться быстрее… Она делала ее счастливой.

В начале вечера Хильда просто стояла в сторонке и наблюдала, потягивая апельсиновый сок. Но потом быстро затесалась в толпу и принялась танцевать. Одна, среди других привычно отплясывающих пар. Она кружилась, размахивала руками, смеялась, давая веселой музыке увлечь ее за собой. Еще никогда Хильда не чувствовала себя настолько свободной.

И после того вечера данс-бэнд стал неотъемлемой частью ее жизни.

Понятие «дневной ленч» имеет в Швеции довольно унылый оттенок. В ресторанчиках Норртелье это обычно означает рагу из цыпленка, калопс или липкие спагетти-карбонара. В «Сливе» зачастую все дело сводится к макаронам с вареной колбасой. Но здесь, на кулинарных курсах «Солнце и пармезан», обед состоит из пасты домашнего приготовления с похожим на густые сливки соусом сальсичча.

Хильда улыбается, стоя возле своего рабочего стола. Тоскана или Руслаген – это ничего не меняет, итальянская еда все равно останется итальянской едой.

– Ну вот, теперь пришла пора приготовить то, чего боятся многие шведы. А именно – своя собственная паста!

Паула хлопает в ладоши и обводит взглядом собравшихся на лужайке слушателей. Приятно пригревает солнце, и с моря время от времени долетает прохладный ветерок

– Можно кое-что спросить? – Марианна поднимает руку.

Ее подруга выглядит смущенной, словно она уже знает, о чем собирается спросить Марианна.

– Разумеется, – кивает Паула.

– Стоит ли вообще самостоятельно готовить пасту? В смысле – достаточно же зайти в любой продуктовый магазин и обнаружишь на полках десятки различных сортов макарон. И свежих, и высушенных.

Паула улыбается, и Хильда вместе с ней. На секунду их взгляды пересекаются, и Хильда понимает, что сейчас скажет Паула.

– Конечно, вы правы. Купить готовую пасту куда проще, да и по вкусу она зачастую ничем не отличается.

Марианна растерялась.

– В самом деле?

– Но вкус не всегда самое главное.

– Не самое главное? – удивленно переспрашивает Марианна. – Но это же кулинарные курсы, верно?

– Точно, – подтверждает Паула. – Но кулинария – это не только то, что лежит у нас на тарелке. Знаете, когда-то я встречалась с одним молодым человеком. Его мама была итальянкой, и как-то раз она призналась мне, что все ее подруги часто жалуются, что столько часов торчать на кухне, если готовое блюдо все равно съедается меньше чем за пять минут, – это пустая трата времени.

Марианна по-прежнему выглядит задумчивой, словно Паула не поняла ее вопроса.

– Но для нее главным была не еда. Эта женщина готовила пищу, потому что сам процесс готовки приносил ей радость. Она обожала, когда стол был уставлен мисками, когда что-нибудь побулькивало на плите или подрумянивалось в духовке. Она обожала этот кухонный мирок. Кулинария была для нее больше, чем просто хобби, это был ее образ жизни. А после это стало и моим образом жизни. Поэтому, Марианна, я переформулирую ваш вопрос: зачем покупать готовую пасту, которая варится десять минут, когда можно делать свою собственную и проводить на кухне целые часы?

Паула улыбается. А Марианна согласно кивает.

Руки Хильды липкие от муки и яичных желтков, когда в кармашке ее джинсовых шорт звякает мобильный. Она перестает месить тесто и оглядывается. Чуть поодаль за своим рабочим столом трудятся Расмус и Карина. У Карины все лицо перепачкано в муке, и она явно злится на маленькую любопытную птичку, которая скачет рядом по траве, выискивая, чем бы поживиться. Расмус смотрит в сторону Хильды. Их взгляды встречаются, и он слегка улыбается.