Кристофер Сэнсом – Камни вместо сердец (страница 104)

– Прощайте, Хью.

Посмотрев на нее, он вновь обратил на меня холодный взгляд.

– Так ты не хочешь попрощаться с моим хозяином? – с жаром накинулся на него Барак. – Наглый щенок, он ничего другого не делал, кроме как пытался помочь тебе!

Кертис встретил его взгляд:

– Чем? Тем, что заставил меня рассказать на дознании, как я относился к мистрис Хоббей? Странная помощь. Ну а сейчас я намереваюсь отвлечь Дэвида от его горя занятием честной стрельбой. При всей нашей молодости мы можем пригодиться, если на этой дороге появятся французы.

Развернувшись на месте, молодой человек направился прочь.

– Поехали, Джек, – сказал я негромко. – Пора.

Мы снова ехали на юг по летнему лесу. В лесах, принадлежащих Хью, все еще валили деревья. Две телеги, груженные дубовыми бревнами, торцы которых еще блестели соком, выехали с боковой дороги и направились к Портсмуту.

Мы с помощником ехали дальше по густому летнему лесу, и по мере того, как поднималось солнце, воздух остановился все жарче. Мы поднялись по трудному для коней длинному пологому склону Портсдаунского холма на его вершину и остановились там, чтобы рассмотреть открывшееся впереди необычайное зрелище. Почти весь флот стоял теперь на якорях в Соленте, и лишь несколько небольших кораблей остались в Портсмутской гавани. Все корабли были построены в три длинные линии, кроме трех – гиганта, который мог оказаться только судном «Грейт-Гарри», и двух других громад, находившихся на востоке возле острова Портси.

– Они построились к баталии, – негромко промолвил Барак.

Я посмотрел на восточную оконечность острова Уайт. Где-то за ним пока еще невидимый враг приближался к нам по спокойному синему морю.

По обе стороны от моста между материком и островом Портси теперь располагались солдатские лагеря и тяжелая артиллерия. Я надел свою адвокатскую мантию, и нас пропустили в город, когда я сказал, что мы едем туда по делу. Припасы все еще подвозились, и множество груженых телег направлялись к длинной линии выстроившихся вдоль берега палаток.

Когда мы начали спускаться с холма, Джек проговорил:

– А вот там, за небольшим озерцом, королевские шатры.

– Да. – Я насчитал два десятка огромных палаток, раскрашенных тысячью красок и рисунков, которые вытянулись вдоль берега. Рядом с ними ставили новые шатры.

– Неужели король намеревается стать здесь лагерем и наблюдать с берега за морским сражением, если оно состоится? – удивился клерк.

– Возможно. Быть может, даже вместе с королевой.

– Тебе придется восхититься отвагой старого Генри.

– Или его безрассудством. Пошли искать Ликона.

За городскими стенами, которые все еще наращивали работники, роты солдат занимались учениями: бегали с длинными пиками наперевес, проводили учебные сражения, совершенствовали стрельбу на импровизированных стрельбищах… Проведенное под лучами солнца время наделило всех густым загаром. Там и сям разъезжали верхом приглядывавшие за солдатами офицеры, однако Джорджа я среди них не видел. Палатки так тесно жались друг к другу, что из них трудно было достать пожитки. Запах испражнений сделался просто непереносимым.

Добравшись до места, где располагалась рота вице-капитана Ликона, мы спешились. Все шатры в этой части лагеря были пустыми, если не считать одного, находившегося чуть поодаль, возле которого в одиночестве расположился молодой солдат, евший хлеб и сыр с деревянной доски. Я узнал в нем одного из людей Джорджа. Лицо его багровело пятнами комариных укусов, длинный воротник его рубахи растрепался, а сама она не блистала чистотой. Я спросил его, не знает ли он, где находятся все остальные.

– На кораблях, сэр, – ответил военный. – Чтобы научиться переносить качку и стрелять с борта. А меня оставили охранять лагерь. Они вернутся к вечеру.

– Мы видели в море несколько военных кораблей.

– Да. Говорят, что там «Грейт-Гарри», «Мэри-Роз» и «Марин». И пять рот стрелков.

– Спасибо тебе.

– И как ты находишь эту жизнь, приятель? – поинтересовался у солдата Барак.

– Никогда не видел ничего подобного. Завтра король намеревается осмотреть флот. Говорят, что французы будут здесь уже через несколько дней. А ведь всего две недели назад я был помощником церковного старосты! Это поможет мне стрелять из лука.

– Ну, это может оказаться опасным делом, – заметил мой помощник.

Солдат указал на доску, где лежала его еда:

– А посмотрите на то дерьмо, которым нас здесь кормят. Заплесневелый сыр и твердый, как камень, хлеб. Прямо как во время голода в двадцать седьмом, когда я был ребенком. У меня тогда ноги стали кривыми. – Он отпил из деревянной фляжки, висевшей у него на боку. Я заметил на ней крупные латинские буквы: «Если Бог за нас, кто против нас?»

– Надеюсь, что тебе выпадет счастливая участь, приятель, – сказал ему я.

– Благодарю вас.

Мы отъехали.

– И куда теперь? – огляделся вокруг Джек.

– В Божедом. Быть может, там нам скажут, где находится сейчас мастер Уэст.

– Скорее всего, он в гавани, на «Мэри-Роз».

– Он может оказаться на берегу… или сойдет на берег вечером, – в нерешительности проговорил я. – Надо бы попытаться найти себе место в гостинице. На тот случай, если придется заночевать.

Вздохнув, мой спутник сдался:

– Ладно, только одну ночь, если без этого не удастся обойтись. Иисусе, этот солдат… а ведь на его месте мог бы оказаться я сам! Словом, я в долгу перед тобой. Ночуем!

Подъезжая к городу, я рассматривал стену. Военные расхаживали взад и вперед по ее верху. Башни щетинились пушками – длинные черные стволы смотрели прямо на нас.

Глава 37

Нам пришлось долго ждать перед воротами. Солдаты подробно расспрашивали всех о цели их приезда в Портсмут – конечно же, опасаясь французских шпионов. Я сказал, что еду по судебному делу в ратушу, и нас беспрепятственно пропустили.

Портсмут оказался теперь еще более многолюдным. Внутри городской стены повсюду торчали палатки, шли боевые учения. Мы проехали по Хай-стрит, пролагая себе путь сквозь толпу торговцев и работников, солдат и матросов, англичан и иноземцев. Многие из армейских, подобно солдату в лагере Ликона, начинали превращаться в грязных оборванцев. Тяжелые телеги еще громыхали к пристани, возницы покрикивали на не стремившийся вовремя расступаться народ. Кислый запах пота повсюду мешался с пивной отрыжкой.

Барак поежился:

– Вот дерьмо, опять подцепил блох!

– Должно быть, еще в лагере. Давай попробуем найти чистенькую гостиницу, а потом съездим в Божедом, – предложил ему я.

Мы свернули на Устричную улицу и поехали к причалу. Прилив был в самом разгаре, и Камбер наполняли гребные лодчонки, ожидавшие своей очереди переправить какой-нибудь товар с пристани на корабль. Мы подъехали к самой пристани, откуда через низменный Пойнт можно было видеть тройную линию судов, стоявших на якоре в Соленте. От вида флота дух захватывало еще сильнее, ибо теперь их было много больше пятидесяти и они были всех размеров – от гигантских боевых кораблей до небольших сорокафутовых посудин. Все стояли со спущенными парусами, и даже на «Галее Искусной» весла были убраны по бортам. Сама неподвижность флота добавляла впечатления его мощи. Единственное движение обнаруживали флаги на мачтах больших военных кораблей, трепетавшие под легким ветерком. Колоссальный флаг Святого Георгия[37] полоскался на фок-мачте «Мэри-Роз» над ярко раскрашенными бортами трех палуб бака. Гигантская туша «Грейт-Гарри» медленно вползала в солент под несколькими белыми громадными парусами.

Барак проследил за направлением моего взгляда:

– Возможно, Ликон и его рота сейчас находятся там.

– Быстро они на берег не вернутся.

Мы отыскали себе гостиницу на Устричной улице. Она специализировалась на более состоятельных клиентах: «Не для крикунов и задир» было написано на большой табличке у двери. Хозяин гостиницы потребовал с нас двоих шиллинг и даже не стал торговаться, сказав, что нам вообще повезло, что мы нашли себе комнату.

– Говорят, что король приезжает завтра, – проговорил я.

– Да. Утром, чтобы обозреть флот. Населению приказано выстроиться на улицах, – рассказал хозяин.

– Должно быть, королевские сановники начнут искать жилье в городе.

Мой собеседник отрицательно покачал головой:

– Их удобно устроили в королевских шатрах на берегу. Если Портсмут попадет в осаду, они просто уедут. Это мы, бедные горожане, окажемся здесь заперты.

Поставив лошадей в конюшню, мы отнесли свои короба в выделенную нам маленькую комнату, а затем снова вышли наружу. Шагая по Устричной, мы придерживали руками пояса и кошельки, опасаясь мошенников в кипящем повсюду многолюдье. Путь наш лежал к широкой площади перед Квадратной башней. Солдаты с шипастыми клевцами маршировали и поворачивались под барабанный бой. Стайка мальчуганов наблюдала за учениями, время от времени одобрительно покрикивая.

Внезапный сокрушительный грохот заставил меня отпрыгнуть назад. Барак тоже вздрогнул, хотя солдаты даже не сбились с шага. Один из мальчишек ткнул в мою сторону пальцем и прокричал:

– Смотрите-ка, как горбун скачет! Вот те раз! Кривая спина!

– Отваливайте отсюда, мелкие засранцы! – гаркнул Джек. Мелюзга со смехом разбежалась. Мы посмотрели на верхушку Квадратной башни, над которой заклубился сизо-черный дым. Несколько солдат принялись заряжать одно из больших, смотревших в море орудий. И здесь учение, подумал я.