Кристоф Андре – Искусство и медитация (страница 8)
Второй уровень – опознающее сознание, в котором выступает понятие «Я» как результат впечатлений первого уровня. Это сознание помогает обобщить то, что мы переживаем, и понять, каковы при этом наши ощущения. Мы привыкаем к «очевидности Я», мы забываем о ней и порой, взглянув в зеркало или услышав, как кто-то произносит наше имя, вдруг понимаем, что я – это «Я», и нас поражает опознание: «Как? То лицо в зеркале – это я? Это позвали меня?»
Третий уровень – это рефлексивное сознание, способное на опосредованное отношение к своему «Я», и в частности на анализ его механизмов. Это сознание помогает нам понимать и рассуждать: оно ведет нас к пониманию того, что мы слишком эгоистичны, или что мы сердимся, или что мы испытываем страх.
А что такое «полное сознание»? И где оно находится в этой классификации? Скажем, что практика вхождения в полное сознание подразумевает все три предыдущих уровня. И уровень примитивного сознания, который оказывается чрезвычайно важным, поскольку на нем осуществляются понимание и мирное взаимодействие телесных и эмоциональных проявлений; и уровень опознающего сознания, являющийся отправной точкой наблюдений за связанностью мыслей; и уровень рефлексивного сознания, позволяющий нашему разуму отсоединиться от умственного автоматизма.
Внимание
«Внимание – это когда разум завладевает в живой и ясной форме одним предметом или последовательностью мыслей среди множества других. Внимание отбрасывает одни предметы, чтобы тщательнее рассмотреть другие», – объяснял Уильям Джеймс, один из основателей современной психологии, который одним из первых начал изучать сознание и внимание.
Внимание – базовый инструмент сознания: без внимания нет сознания. Вероятно, именно поэтому инструкторы по медитации чаще всего повторяют фразу: «А теперь сосредоточьте ваше внимание на…» Но внимание и сознание – не одно и то же. Во внимании мы игнорируем то, что нас не интересует, тогда как в сознании мы уделяем внимание мелочам. Внимание действует через исключение, а сознание – через включение. Возьмем, к примеру, проблему беспокойства или депрессии, которые являются следствием нарушения внимания: мы уделяем внимание только источнику беспокойства и отодвигаем все остальное. Возможным решением проблемы может стать призыв к полному сознанию для коррекции внимания: в моменты, когда мы испытываем грусть или беспокойство, надо попробовать расширить поле своего внимания.
Качество внимания
Однако вернемся к вниманию и его отношению к сознанию. Нам с трудом удается напрямую воздействовать на свое сознание. Прежде нам надо научиться управлять своим вниманием. Эта задача может быть решена двумя способами.
Первый связан с раскрытием внимания: оно может быть сфокусированным (узким) или открытым (широким). В сфокусированном мы направляем узкий пучок внимания, например, на действие (стремимся сконцентрироваться на том, что мы делаем), или на зрелище (мы поглощены тем, что видим или слышим), или на мысли («уходим» в размышления или бесконечные обдумывания).
Открытое внимание, напротив, стремится к расширению, к отрыву от изначального предмета, к освобождению от отождествления с мыслями или ощущениями. И к включению других предметов в свою сферу. Именно это и происходит, когда мы, наблюдая за ощущениями своего тела, также включаем в сферу внимания последовательными пластами звуки, мысли, эмоции, связанные с переживаниями в настоящем моменте. Это шире открытое внимание естественным образом подходит к тому, что можно назвать «внимательным сознанием», очень близко стоящим к полному сознанию.
Но в полном сознании присутствует еще одна составляющая. Вторым возможным направлением работы является не
Погруженное внимание расположено на другом уровне: оно заставляет нас забыть себя, когда мы рассуждаем или действуем. Погруженное внимание может казаться простым занятием: мы захвачены увлекательным фильмом или ритмом шагов во время утренней прогулки. Но оно касается также более комплексных задач: спускаться со склона на лыжах, играть на музыкальном инструменте, решать требующую напряжения ума задачу. Во всех этих ситуациях мы предельно внимательны к тому, что делаем, мы буквально погружены в действие, у нас нет необходимости думать или анализировать происходящее.
Чем больше наше внимание расширено или погружено, тем ближе мы оказываемся к полному сознанию: напряженному и открытому присутствию – не только умственному, но и глобальному (включающему наше тело), – в опыте, который мы проживаем мгновение за мгновением.
Работать над вниманием, чтобы оградить сознание
Жизнь разума не возникает по нашему желанию или решению. То же касается и внимания.
Работа над вниманием – необходимость, на которую указывали давным-давно как на Востоке, так и на Западе. Послушаем еще раз Уильяма Джеймса: «Способность по своей воле собирать постоянно рассеивающееся внимание составляет основное качество суждения, характера и воли. Без этой способности не может быть цельной личности. […] Но гораздо легче дать определение идеалу, чем подсказать практические указания для его достижения».
Эти возможности внимания на самом деле лежат и в основе нашей умственной работоспособности, и в основе функционирования нашего организма в целом. Это особенно важно сейчас, когда современная жизнь всячески стремится ослабить и обеднить наш ум. Наше окружение становится все более «психотоксическим», дробящим наше внимание и навязывающим ему постоянные разрывы (это исходит от рекламы на радио и телевидении, от бесконечного потока сообщений по электронной почте или телефону и так далее), прилипчивые и навязчивые образы и слоганы (известно, что количество кадров в минуту как в кино, так и на телевидении нарастает с головокружительной скоростью). Проблема в том, что наш мозг тянется к этому развлечению и рассеиванию. Наш ум увлекается шумным и легким подобно нашему вкусу, падкому на сладкое и соленое.
Эта среда и отсутствие усилий, противостоящих ее влиянию, способствуют тому, что наше внимание все время движется в узких рамках. Оно привыкает к узкому фокусу и постоянным прыжкам с предмета на предмет: с одной заботы на другую, с одного развлечения на другое. В последнее время исследователи высказывают подозрения, что такое узкое аналитическое внимание слишком часто становится причиной фиксации на одних и тех же предметах, подпитывая тревожные и депрессивные состояния.
Поэтому сейчас как никогда актуальна работа над вниманием, чтобы защитить и восстановить его. Практику медитации, с этой точки зрения, можно считать формой тренировки внимания. И тогда наше сознание никогда больше не будет скрыто от нас…
Урок 7
Работа над вниманием лежит в основе практики полного сознания. Сядьте и сконцентрируйтесь на дыхании. Наблюдайте, как разум словно находится в другом месте. Вернитесь к дыханию. Один раз, десять раз, сто раз. Сто сделанных шагов когда-то научили нас ходить. Сотни шагов мы продолжаем делать каждый день, чтобы поддерживать в себе способность двигаться. Так же и со способностью к вниманию: если мы живем в рассеянности и довольствуемся тем, что отвечаем на призывы идти туда, где мигает, нажимать там, где звонит, то наша способность к вниманию будет слабой. Упражнения вхождения в полное сознание и особенно сотни способов «выходов» из него и сотни способов «возвращения» к настоящему моменту представляют собой исключительные ментальные тренировки. Практикуйте и еще раз практикуйте. В противном случае не удивляйтесь, если ваш ум сыграет с вами злую шутку…
Быть только присутствием
Невероятно, но эта картина звучит. И, как во всех картинах де Латура, в ней особенно резонирует тишина. Ни слова, ни жеста, ни звука, ни в этой комнате, ни вне ее: мы в самой глубокой ночи. Один лишь диалог между светом и тенью, между пламенем и окружающим миром. Свеча как метафора бренности человеческой жизни. Отражение свечи как осознание этой бренности. И свеча, и ее отражение окружены тьмой. Если задуть пламя, тьма зальет все пространство…
Осиротевшие, неподвижные во тьме предметы. В зеркале, в которое не смотрит женщина, отражается только пламя свечи. Ожерелье, как напоминание о прошлом блудницы Марии Магдалины. Череп, говорящий о тщетности бытия и посылающий нам наказ «memento mori». Помни о смерти.
Но не бойся смерти. Помни, что жизнь коротка, хрупка и тщетна. Помни, что не в ней самое важное и главное. Мечтай и думай о другом: есть иной способ жить. Жить в сознании. Что и делает Магдалина. Длинные волосы, темно-красная юбка, белая рубашка без единого кружева, без каких-либо украшений. Словно рубаха приговоренного? Словно рубаха того, кто освобождается от прошлого и своих грехов? Куда идти? Что делать? Но это потом, потом… А сейчас строгость, смирение, напряженность момента. Магдалина держит руки на черепе. Она отвернулась от зрителя, от мира. На что она смотрит? В зеркало? На свечу? Нет. Магдалина не смотрит ни на что, ее взгляд погружен в пустоту и упирается в едва заметную стену над зеркалом.