Кристина Зорина – Спор на сводную (страница 8)
Ну и три богатыря – охранники, имен которых Женя так и не смогла узнать, поэтому для себя решила, что их зовут Первый, Второй и Третий.
Если честно, общаться со всеми этими людьми ей комфортнее, чем с Олегом или с Марченко-младшим. Ее поражает, что, по сути, двух человек обслуживает целая толпа народа, ей этого никогда не понять.
Да она и не собирается.
Но ее радует, что в доме есть такие же простые люди, как она сама.
Жене нравится выходить в сад и смотреть, как Михаил Степанович постригает газон. Это суровый дядька с мозолистыми руками, который ухаживает за цветами нежно и ласково, как за своими любовницами, но при этом очень строг со своей дочерью и со всеми окружающими людьми.
Когда Инна приходит, чтобы сменить в Жениной комнате постельное белье, она помогает ей, хоть та и ворчит, и бьет ее по рукам.
Женя пытается объяснить этой милой женщине, что ей скучно до ужаса, но она все равно ругается, ведь уборка – это ее работа.
Жене искренне нравятся все эти люди, с ними ей проще, чем с теми, кому этот дом принадлежит.
Однажды, когда Женя слоняется по холлу, дожидаясь шести часов (это время, когда Глеб освобождается после работы и может с ней говорить), из своего кабинета выходит Олег, и это, пожалуй, первый случай, когда они наедине, но от этого никуда не деться.
Женя ищет взглядом уголок, куда она могла бы забиться и спрятаться, но Олег уже видит ее и улыбается широко, приветствуя.
– Женя!
– Здравствуйте, – руки мгновенно потеют, и Женя вытирает их о джинсы.
– Не знаешь, чем заняться?
Она судорожно пытается что-то придумать, какую-то отмазку, причину, по которой она могла бы здесь оказаться, но в голову ничего приходит. Поэтому она честно признается.
– Понятия не имею.
– У нас здесь есть библиотека, ты же знаешь?
Разумеется, она не знает! Откуда ей знать, она ведь не шарится по комнатам, заглядывая в каждую дверь?
– Это круто.
– Следующая дверь за моим кабинетом. Библиотека пополняется каждый год, так что там всегда можно найти что-то интересное…
Олег говорит это с гордостью, и Жене становится приятно. Приятно от мысли, что такой влиятельный человек выглядит, как мальчишка, который осуществил мечту и сейчас рассказывает о ней.
– Потрясающе, – выпаливает Женя, не зная, что еще она может сказать. Она и правда в восторге. – Спасибо, обязательно загляну.
– В гостиной большой кинотеатр, если захочешь что-то посмотреть. У нас еще есть тренажерный зал и сауна, в гараже у Андрея можно взять велосипед, самокат, мопед… У тебя, кстати, есть права?
– Нет, я… Вообще-то я в ужасе от мысли, что жизнь заставит меня когда-то сесть за руль автомобиля.
Олег смеется. Понимающе кивает, пожимает плечами.
– В любом случае, все, что в этом доме – теперь и твое, знай об этом.
Женя не готова к этому всему.
Она не готова признать себя частью их жизни, ведь это не ее дом, не ее отец, не ее привычная среда обитания. Да блин, ей даже собственной громадной комнаты слишком много, а тут… мопеды, велосипеды, сауны и библиотеки.
– Хорошо.
– Я не шучу, – Олег подходит и, быстро сжав ее плечо ладонью, повторяет. – Это все твое.
* * *
Ладно, допустим, бухать в баре в середине дня – моветон. И, дескать, настоящие аристократы так себя не ведут. Но у Ромки уважительная причина: его жертва никак не колется. Орешек оказался гораздо крепче Брюса Уиллиса, и ему нужны объективные мнения разных людей со стороны. Не только помешанного на своих скучных гаджетах Вадьки.
Этих красоток зовут Лина и Дина – они близняшки и просто непередаваемо прекрасны. Две ослепительно рыжие модели, которых Ромка иногда приглашает в свою постель. Всегда обеих сразу, никакого разделения, он не собирается вносить раздор в их крепкие сестринские отношения.
А в те дни, когда постели под рукой нет, они просто дружат.
Прямо сейчас Рома не может понять, это они его спаивают, или он их, но ему плевать. Ему нужны их маленькие коварные умишки.
– С чего ты вообще взял, что она поведется на тебя? – спрашивает Лина, опрокидывает стопку текилы в рот и, не поморщившись, продолжает. – Я, конечно, не оспариваю твою исключительную альфасамцовость, но также я верю в то, что существуют люди, которым ты можешь просто не нравиться…
– Ты на чьей стороне?!
Лина закатывает глаза, и Ромка поворачивается к Дине.
У нее помада размазалась, и какое-то время Ромыч залипает на ее губах, думая – а не махнуть ли рукой на все это дерьмо сегодня и не предложить ли девчонкам поехать к нему?
Но потом он вспоминает, что часики-то тикают, а его поезд стоит на месте, так что он трясет головой, возвращая себе возможность связно мыслить.
– Ладно, допустим, я не в ее вкусе, но я же должен это как-то проверить?
– Пригласи ее в клуб, напои как следует, заболтай – Марченко, ты как вчера родился, ей-богу! – не успокаивается Лина.
Ромка аж текилой давится от смеха. Вытирает ладонью рот.
– Женю? В клуб? Да ты, мать, пьяная. Она по таким местам не ходит, она у нас – художник, творческая натура, вся из себя Пикассо.
– Тогда выставка, – подает голос Дина. – Завтра в галерее современных искусств выставляет картины один наш знакомый художник. Само мероприятие – скука смертная, а вот вечеринка после него намечается просто улет!
У Ромки загораются глаза.
– Душечка моя, – говорит он, поднося к губам Динину руку. – Да ты гений. А говорят еще, что модели тупые.
Лина пинает его ногой под столом, и Ромка целует ее руку тоже.
Глава 7
Это не библиотека, это мечта!
Женя ходит между рядами уже минут двадцать, и никак не может поверить, что кто-то держит столько книг в доме, в котором фактически живут два человека. (Нет, она все еще не считает себя и маму, как полноценных жильцов, она понятия не имеет, сколько времени ей на это понадобится).
Здесь есть все. Классика в дорогих изданиях, с сияющими блеском корешками и золотыми узорами вокруг имени автора. Современная литература в пестрых обложках. Фантастика, фэнтези, поэзия и биографии разных культовых личностей.
Женя в таком восторге, что чуть не плачет, проводя пальцами по корешкам, рассматривая обложки и переходя от серии к серии.
Она находит здесь и книги по искусству в том числе. А еще ретро журналы, от которых у нее щекочет в носу, но к которым она все равно прикасается, как к реликвиям.
Библиотека не слишком большая, но пространство разделено так, что вмещаются высокие стеллажи в три ряда, маленький столик в углу у окна и диван.
Женя выбирает книгу и, чувствуя себя Белль из «Красавицы и Чудовища», садится на этот диван, который оказывается невообразимо мягким.
И погружается в другой мир.
* * *
Ромка просыпается среди ночи от жесткого сушняка. Он пытается вспомнить, как Лина и Дина выгрузили его у дома, но последнее воспоминание – как он отрубился в машине, все остальное остается для него тайной и загадкой.
Похмелье жесткое, так что Рома тащит себя сначала под душ, а потом – на кухню за стаканом воды.
Дом спит. Башка трещит и, стараясь не шуметь, он спускается вниз. На кухне Роза всегда оставляет приглушенный свет на случай, если кто-то проголодается или захочет выпить молока перед сном.
Рома жалеет, что так напился. У него не было этого в планах, и он очень хотел бы просто спать всю ночь напролет, но похмелье – это его слабость. Если он проснулся, то это надолго. Теперь он будет до самого рассвета бродить как призрак или смотреть ужастики, лежа под одеялом в своей спальне и вздрагивая от каждого шороха.
Единственное, что могло бы его спасти – отменный секс. Но звонить Лильке сейчас, когда они заключили пари, не особо хочется, да и вообще напрягаться, чтобы кого-нибудь трахнуть…
Он наливает стакан воды, опустошает его, а потом наливает еще один и пьет уже медленно. Представляет стоящую перед собой модель с большими сиськами, но потом понимает, что это не то. Встряхивает головой, и воображение подкидывает другое – худенькую девчонку, у которой почему-то светлые кудрявые волосы, хотя это вообще не его типаж.
Вот Ромка берет ее за подбородок, подтягивает к себе и целует в губы, обмениваясь слюной. После чего давит ей на макушку, заставляя опуститься на колени.
Все это так реалистично, что Рома в восторге от собственной фантазии. Член встает, и он лениво водит по нему пальцами, прощупывая вены, оглаживая головку. Он представляет, как наглый рот послушно приоткрывается, как он принимает член с жадностью, словно мечтал об этом всегда.