Кристина Зорина – Спор на сводную (страница 10)

– Прикольно целовать людей, не имея на это права?

– Прикольно делать то, чего хочешь. Не задумываясь.

Как же приятно смотреть на нее такую.

На красивую, растрепанную, сбитую с толку. Яростную.

Ярость – довольно сильное чувство. Оно не берется из ниоткуда. Оно может перерасти во что угодно, и сегодня, когда Роме удалось ее раскачать так сильно, он знает, что нужно делать дальше.

Женя мотает головой, как будто не веря ему, а потом выходит. Роме кажется, что походка ее изменилась, но, возможно, он все еще пьян.

* * *

Женя запирается в своей комнате на ключ и смотрит на кресло, раздумывая, придвинуть его к двери, или это будет совсем маразм?

Попила, называется, водички.

Она тяжело дышит, опускается на кровать и смотрит на свои дрожащие руки.

Ей хочется закричать, заплакать, позвонить Глебу, пойти помыться… Ей хочется сделать хоть что-нибудь, но она продолжает сидеть, слушая свое колотящееся сердце.

Она здесь никто.

Никто, просто игрушка.

Что бы ни говорил Олег, для его сына все люди вокруг всегда будут просто игрушками. Теми, на ком можно ставить эксперименты. Захотел – включил саму любезность, захотел – поцеловал.

Слова его эти наглые звенят в голове: «Приятно делать то, чего хочешь. Не задумываясь». Ему приятно, что ж.

Да, точно.

Жене нужно отсюда валить, потому что черт знает, что взбредет в голову Марченко в следующий раз…

Плохо от одной мысли о том, что она оказалась такой дурой, что подпустила его к себе. Подпустила достаточно близко, позволила проникнуть в личное пространство и думала, что ничего не случится.

Идиотка! Дура, какая же ты дура, Женя!

С такими, как Марченко нельзя терять бдительность – ни за что на свете. Нужно всегда быть начеку.

Женя слышит шаги в коридоре и вся напрягается. Ей кажется, что она перестает дышать, только сердце грохочет. Шаги приближаются, но недостаточно – затихают у соседней двери. И только когда она слышит, как за Ромой захлопывается дверь в его комнату, только в этот момент она может выдохнуть и опустить голову на подушку.

Она не должна бояться.

Она не должна так реагировать, это ведь всего лишь самовлюбленный придурок-богач, которого легко поставить на место. И Женя с легкостью выбросила бы это из головы, если бы не одно «но».

Это был ее первый поцелуй. Первый, украденный, мать его, поцелуй.

Марченко за это поплатится.

Глава 9

Все следующее утро Женя занята тем, что старается не попадаться Роме на глаза. Она пропускает завтрак и уходит в сад, где Михаил Степанович долго игнорирует ее, после чего решает дать ей маленькое, но задание.

И Женя благодарна ему.

Она рыхлит землю в клумбе и старается думать о том, какую пользу она приносит цветам, но это всего лишь попытки занять чем-то мысли, которые ни к чему не приводят.

Ей не нравится, что она вспоминает вчерашний поцелуй.

Не нравится категорически. Ее это бесит до одури.

Она много раз представляла свой первый поцелуй. В ее фантазиях это всегда был Глеб, обоюдное согласие и много нежности, из-за которой у нее по телу будут ползти мурашки. Она месяцами ждала свою встречу с Глебом, чтобы именно с ним попробовать, как это – целоваться.

И вот, пожалуйста.

Ее первый поцелуй не должен был быть таким… Наспех выхваченным чужими губами.

Это не должен был быть Марченко – этот дьявол во плоти. Ни за что на свете!

Она пытается забыть об этом, как о страшном сне, но почему-то губы все еще помнят чужой вкус, несмотря на то, что прошло уже много часов. Губы помнят, каким шершавым был язык Ромы, каким наглым был его рот, каким колючим – подбородок.

Хочется закричать от отчаяния.

Женя прерывается на секунду, смотрит прямо на куст гортензии перед собой и делает вдох, медленно выдыхая.

А в следующую секунду Марченко приземляется рядом с ней на колени, как ни в чем не бывало.

Жене хочется сбежать.

Ей хочется толкнуть его, чтобы он прорыхлил эту землю своим лицом, но вместо этого она игнорирует сам факт его существования, принимаясь за работу с удвоенной силой.

Проклятый запах Ромы щекочет нос.

– Прости, – говорит Марченко ангельским голоском. – Пожалуйста.

Так просят прощения друг у друга влюбленные парочки. Женя уверена – если она сейчас повернется к нему, то увидит щенячьи глазки. Сто процентов.

Она не отвечает, и руку начинает ломить от того, как сильно она ею двигает.

– Женя… Нельзя быть такой суровой, это нечестно.

Глаза закатываются сами собой.

Рома прижимается к ней плечом и немного толкает. Этот детский жест вызывает у Жени смешанные чувства. С одной стороны – хочется оттолкнуть его и запретить когда-либо еще приближаться к себе, а с другой…

Пора включаться в игру.

Пора показать этому Марченко, что с Женей шутки плохи, а для этого нужно усыпить его бдительность.

– Не понимаю, за что ты просишь прощения.

– Вот это отлично! Вот это хорошая тактика! – с улыбкой выдает Рома. Он роется в кармане своей джинсовой куртки и вытаскивает оттуда два сложенных пополам листочка. – А это в качестве извинений.

Женя снимает перчатку с руки и берет листочки.

– Что это?

– Два билета на выставку. Тебе же вроде как нравится искусство.

Это действительно крутая выставка и очень классный современный художник, на которого Женя подписана в соцсетях. Она рассматривает пригласительные, надеясь, что дикий восторг не отображается на ее лице, после чего быстро прячет их в джинсы.

– Спасибо.

– Ты пойдешь?

Приходится посмотреть Роме в лицо и даже изобразить подобие улыбки. Марченко тоже лыбится во весь свой белоснежный рот.

Удивительный человек. На его лице нет и следа от похмелья. Он свеж, гладко выбрит, приятно пахнет. На нем черная футболка, джинсовая куртка с нашивками – явно дизайнерская вещь. И он стоит на коленях в земле рядом с ней в своих дорогих вещах, как будто так и должно быть.

– Конечно, обязательно пойду.

– Круто. Класс! – Рома вскидывает вверх два кулака в победном жесте. – Тогда увидимся вечером?

– Увидимся.

– В шесть! Буду ждать тебя там!

Он тычет в Женю пальцем, как будто угрожает, что если она не придет, то случится что-то ужасное.