Кристина Зорина – Спор на сводную (страница 7)

Лицо у него в этот момент такое… Забавное.

– Куда?

– К бассейну. Посмотри.

Он буквально поднимает Вадима на ноги и поворачивает к окну. Там, прямо на газоне, босиком, в футболке и простых шортах, расположилась Женя. Она лежит на животе, болтает ногами, перелистывая страницы книги.

Очевидно, солнце ей не нравится, потому что она выбрала кусочек газона, накрытый тенью от особняка, и вряд ли она загорает.

– Круто, – без какого-либо энтузиазма выдыхает Вадик и пытается сесть обратно на свое место.

Ромка хватает его снова.

– Ты что, издеваешься? Она наконец-то вышла из своей норы, это мой единственный шанс!

– А я тут причем?

– А притом. Со мной она не разговаривает и ясно дала понять, что я даже пытаться не должен, а ты у нас простой, адекватный, не испорченный деньгами парнишка, в доску свой! Познакомишься с ней, а там я подключусь к беседе.

Вадик щурится, глядя на него. Весь его взгляд как бы говорит «ты тупой или тупой?».

– И о чем, по-твоему, я должен с ней говорить?

Ромка вздыхает.

– Придумай, блин! О погоде! О том, нравятся ей кто-нибудь или она инопланетянка? Не тупи.

Вероятно, Вадик надеется избежать этой участи, потому что взгляд его то и дело падает на стоящий на столе ноутбук. Но Ромыч та еще пиявка, проще сделать то, что он просит, и он отвалит.

Он вздыхает, цепляет на лоб кепку (ну хоть не шапку на этот раз) и тащится за другом вниз с таким видом, как будто его ведут на виселицу.

Прямо у дверей Ромка разворачивает его к себе за плечи и раздраженно заявляет:

– Сделай лицо попроще, Вадим, умоляю! Ты как будто в туалет шел и заблудился.

Вадик натягивает улыбку, которая Роме совсем не нравится, но это лучше, чем ничего.

Эх, давненько Ромыч не щеголял ни перед кем своим телом.

Нет, лето на дворе и конечно-же он ходит иногда без футболки на пляже или даже просто во время прогулки. Но чтобы именно выделываться – давно такого не было. И от этого где-то в животе появляются приятные такие штуковины… Как бы их назвать. Не бабочки точно, но явно какие-то насекомые.

Потому что это игра. Азарт. Желание заинтересовать. Уже очень давно Роме не был НАСТОЛЬКО интересен объект. Да, у него были короткие влюбленности, которые обычно рассеивались, едва только жертва улыбалась ему в ответ, но почему-то сейчас, с этой сводной засранкой, хотелось выпрыгнуть вон из кожи, и дело было даже не в пари. Просто она в первую минуту своим холодным равнодушием задела что-то живое внутри. Схватила за жабры. Ух, блять, как же сильно Рома хотел сломать ее, прогнуть под себя, заставить смотреть на себя с восхищением.

Он проходит мимо, размахивая футболкой. Нарочито медленно, чуть притормаживая рядом с Женей. Та даже глазом не ведет – таращится в свою книгу, а пружинки ее волос падают на страницы.

Нет, ну в самом деле, кто читает на летних каникулах?!

На кой хрен это делать, когда есть столько крутых развлечений? Пить! Трахаться! Купаться! Гулять! Пить и трахаться, купаться и гулять. И до бесконечности совмещать, переплетать эти занятия между собой, пока башка не пойдет кругом.

А эта лежит тут… С книгой, даже на солнце не выползла.

– Тебе загорать религия не позволяет? – спрашивает он, проходя мимо.

Он не ждет никакого ответа, но то, что Женя даже взгляда на него не поднимает – это просто ужас какой-то! Как можно быть такой… Такой…

У Ромки, короче, даже слов цензурных нет, чтобы описать, какой именно.

Он делает вид, что ответа и не ждал, хотя ущемленная гордость буквально разрывает его ребра. Проходит к бассейну, потягивается и начинает зачем-то разминаться. Он не на спорте, так, раз в неделю ходит в качалку с приятелями, да и то, чтобы снять там кого-нибудь. Но сейчас он максимально тянет время перед прыжком в воду, чтобы у Жени было больше шансов на него взглянуть.

Оборачивается – ноль внимания.

Бесит неимоверно.

– Слушай, ты что, даже здороваться со мной не собираешься?! – теряя терпение, вспыхивает Ромка.

И только теперь, когда Женя, прищурившись, поднимает на него взгляд, до него доходит. Она в наушниках. Все это время она просто Ромку не слышала. Недовольно вытаскивает один из уха, вскидывает брови, дескать, че хотел?

Ромка чувствует себя идиотом. Снова. Какая-то неприятная тенденция вырисовывается – чувствовать себя рядом со сводной сестрицей полнейшим кретином.

– Что? – спрашивает Женя.

Ромка вскидывает подбородок.

– Говорю – искупаешься?

– Нет, спасибо.

– Да брось. Жарко же.

– Мне нормально.

Вадик топчется в стороне. Вообще-то план был другим. Вадик должен был завести разговор, а Рома, так уж и быть, подключиться к нему, да и то, только потому что в нем участвует Вадик, а на Женю ему плевать!

Но этот придурок стоит на дорожке, как будто прилип к ней, и даже не двигается.

Ромка глазами намекает Вадику подойти ближе.

Тот, опустив руки вдоль тела двумя безвольными сосисками, шагает в их сторону и, наконец, открывает свой рот:

– Извини его, – говорит он, что ВООБЩЕ не входило в планы. – Он придурок, когда не выпьет с утра.

– Эй! – выкрикивает Ромка, но вдруг видит кое-что, от чего у него перехватывает дыхание.

Улыбку. Маленькую такую, крошечную улыбку, которую Женя тут же прячет, но она уже спалилась, Ромка уже поймал ее и не отпустит.

– Да, я заметила, – отвечает она Вадику, и выпрямляется, меняя позу. Ложится на бок, худые свои ноги вытягивает, подпирает голову ладонью.

На ней простые льняные шорты и черная майка, кожа – белая, несмотря на жару.

– Что читаешь? – спрашивает Вадим, присаживаясь рядом.

У них завязывается совершенно скучная беседа о книгах по искусству, и Рома понимает, что стоит и смотрит на них, как истукан. Выглядит тупо.

Ему нравится, как Женя рассказывает Вадику про книгу. Как складывает ее, заложив резинкой для волос страницу вместо закладки, показывает обложку и корешок. Вадик восклицает: «Точно, я же читал у него…» и произносит какое-то длиннющее название, очевидно, другой книги того же автора.

Они болтают.

Болтают и болтают.

О книгах, блять. И где тут, позвольте спросить, момент, когда Рома может втиснуться в разговор?! Он ни черта не смыслит ни в книгах, ни в искусстве, Вадик вообще в своем уме?

Он отступает к бассейну и прыгает в него, злясь на самого себя за то, что завел себе друга-идиота.

Глава 6

Итак, в этом доме в общем 12 работников. Женя убьет себя, если когда-нибудь даже мысленно назовет их прислугой.

Работники. Так лучше.

Роза – повар. Две ее помощницы – Дарья и Татьяна.

Есть три девушки, которых в любую минуту можно встретить где-нибудь с тряпкой или метелкой для сбора пыли – Вера, Инна и Марина. В комнате Жени почти всегда прибирается Инна – ей тридцать два, она приехала из другого города два года назад.

Водитель Андрей.

Рабочий Леонид.

Садовник Михаил Степанович. Иногда с ним в саду работает девчушка лет четырнадцати, Лиза, вероятно – его дочь.