Кристина Зорина – Спор на сводную (страница 6)
Он отходит в сторону, любуясь своей работой. Самодовольно кивает.
Сначала относит на террасу приборы и воду, вазочку с фруктами и корзинку с хлебом. Потом возвращается и, поставив блюда на поднос, осторожно ступает с ними, как заправский официант. А что? Подлецу все к лицу, даже плебейские профессии.
Женя не смотрит на него. Она сидит на своем стуле, уткнувшись в телефон, и не выглядит в принципе заинтересованной в ужине. Ромка ловит себя на мысли, что он был бы не прочь утопить ее телефон в стакане с водой.
Он садится напротив. Заправляет салфетку за воротничок.
Женя морщится, как будто манеры – это что-то плохое.
– Приятного аппетита, – произносит Рома, игнорируя неприятное чувство несправедливости внутри. Вот зачем на него так смотреть? Что он сделал плохого?
Женя кивает.
– Спасибо, тебе тоже.
Рома не спешит приступать к еде. Смотрит, как Женя разглядывает искусно украшенную тарелку. Ей нравится? Или нет? Почему ее тупое лицо, блин, ни черта не выражает?!
– Как думаешь, чем там заняты родители? – спрашивает Ромка, отрезая кусочек стейка и глядя на то, как сок вытекает на тарелку. Аппетитно.
– Очевидно, ремонтом трубы.
– О да, они прочистят там трубы… Друг другу, – смеется он. – Хотя, в их возрасте лучше не жестить – можно и инфаркт схлопотать.
Ромке почему-то кажется, что у него отлично выходит шутить… Только вот эта дура совсем не ведется! По башке ей настучать, что ли?
Женя откидывается на спинку стула, она все еще не касается ни еды, ни вилки с ножом, даже салфетка лежит там, где Ромка ее оставил.
– Это эйджизм, – вдруг выдает она спокойным голосом.
Ромка впервые слышит это мудреное слово.
– Чего?
– Думать, что люди после сорока не занимаются сексом. Эйджизм. Дискриминация по возрасту.
Ромка прищуривается.
Интересно, если он швырнет сейчас в Женю вилкой через весь стол, дискриминацией по какому признаку это будет?
– Ну ты и зануда, – вырывается у него.
Женя растягивает губы. Если бы она была нормальным человеком, то это движение можно было бы назвать улыбкой, но она же редкостная овца, так что Ромыч понятия не имеет, что это значит.
– Знаешь, у меня нет аппетита.
Она встает. Ромка материт себя всякими там словами, потому что, нахрен. Он вообще не в ту сторону движется. Такими темпами он будет отплясывать у Лильки на поводке в «День первокурсника».
Только мысли о том, каким дерьмом это может обернуться, заставляют Ромыча встать и подбежать к Жене в два шага. Он хватает ее за локоть.
– Да постой ты! Давай поужинаем, обещаю, я постараюсь не задевать твою тонкую душевную организацию, буду лапонькой. Ты только посмотри на этот стейк!
Ромка кивает на тарелки.
Женя смотрит на кусок мяса, а потом на Рому.
– Я вегетарианка, – сообщает она, все так же, с ангельски спокойным выражением лица.
Рома думает о том, что ему стоит ударить себя в лицо.
А еще надавать по заднице Вадиму, ведь упустить такую простейшую информацию мог лишь самый последний кретин.
– Черт возьми, – шипит он, отпуская Женину руку.
Та, в свою очередь, забрасывает виноградинку в рот, и в глазах ее вспыхивает что-то…
Такое знакомое…
Что-то…
Очень сильно напоминающее триумф.
Ромка скрипит зубами. Женя отходит. Кажется, ей ничуть не интересен их прекрасный, яркий, цветущий сад, мягкие кресла, в которых они могут сидеть, наслаждаясь погодой и ужином. Ей не интересно ничего, она словно совсем без чувств, и это заставляет Рому интересоваться ею еще сильнее.
Какое-то время они просто смотрят друг на друга. Женя – все с тем же триумфом, Ромка – как будто только что обосрался.
А потом Женя вдруг выдыхает, и лицо ее становится таким же скучным, каким и было.
– Слушай, ты не мог об этом знать, окей? Не то чтобы у меня на лбу было написано, что я не ем мясо. Поэтому я тебя не виню. И я ухожу не потому что ты принес мне стейк, боже упаси. Я ухожу, потому что просто не хочу ужинать в твоей компании.
Она кивает сама себе и уходит, не дожидаясь ответа.
Ромка смотрит на стол, который накрывал с такой скрупулёзностью, и думает, это Женя его так утешила или унизила еще сильнее?
Непонятненько.
Глава 5
Женя слоняется из угла в угол, не зная, чем себя занять. Олег снова куда-то увез маму. Глеб отсыпается после ночной смены в кафе. Женя тоже хочет выйти на работу, но скоро начнутся курсы, на которые она записалась еще в марте, она вряд ли сможет совмещать.
Она бы с удовольствием выпила лимонад с кем-нибудь из своих приятелей из Академии, но они все разъехались на лето – кто на моря, кто на дачу.
Женя скучает.
Откровенно скучает, ей скуч-но.
Ищет фильм для просмотра, когда мама присылает сообщение:
«Выйди из комнаты, Мурзик, погода прекрасная».
Женя застывает, оглядываясь – здесь что, камеры стоят? Как она узнала?
«Я не в комнате», – отвечает быстро.
«Не ври мне, я твоя мать».
Женя вздыхает и поднимается на ноги.
Ладно, допустим, на улице сегодня и впрямь не так жарко, как вчера, и можно было бы прогуляться. Но куда идти? В парк? Сидеть там, как идиотка, в полном одиночестве?
Или может пройтись по набережной?
Когда она думает о воде, становится приятно. Женя не любит купаться, но ей нравится ощущать прохладу воды в воздухе рядом с водоемом.
Она выглядывает в окно, отодвигая штору.
Глаза сразу слепит от яркого солнца и зеленого, как с отфильтрованной картинки, ровненького газона. Женя жмурится, представляя, как будет приятно пройтись по нему без обуви. По нему же можно ходить, правда? Или он тут для красоты?
Тут же, в самом центре двора расположился большой, современный, с кристальной водой бассейн. Женя и раньше его видела, но даже мысли не допускала о том, чтобы пойти и поваляться на шезлонге рядом с ним. А теперь… Вода, как она и хотела. Так почему бы и нет?
Она берет книгу из своих стопок и выходит из комнаты.
Ромка пихает сидящего за столом Вадима кулаком в плечо.
– Вадик. Вадька, детка, пойдем-ка со мной.
И начинает снимать футболку.
Вадик поворачивается, и глаза его округляются в ужасе, потому что, когда твой друг вдруг говорит тебе пойти с ним, попутно раздеваясь, ты так или иначе немножечко напрягаешься.