Кристина Зорина – Спор на сводную (страница 5)

Кажется, сестрица вышла из норы. Что ж, пора им поприветствовать друг друга.

Ладно, Рома не знает, чувствовать ему себя идиотом из-за того, что так вырядился, либо наоборот – похвалить себя за хороший вкус. Потому что Женя стоит в какой-то стремной футболке и джинсах, подпирает задницей перекладину лестницы, ведущей на второй этаж, и смеется, таращась в телефон.

Она, правда, смеется. Она умеет!

Внезапно на Рому находит какое-то странное чувство. Как будто он должен уйти. Как будто он проник в чей-то разум или прочел личный дневник, и откуда-то берется тоненькая иголка совести, которая колет его в щеку.

Он мотает головой, сбрасывая наваждение.

Подходит, спрятав руки в карманы.

В телефон заглянуть не удается, Женя его слышит и оборачивается. Улыбка сразу же слетает с лица.

– Я перезвоню, – говорит она кому-то на том конце линии. А потом отключается.

Острое, жгучее любопытство хватает Рому за горло.

Так-так-так. Теперь у него есть цель на ближайшие дни – узнать, с кем эта девчонка общается.

– Привет, – говорит он как можно более дружелюбно.

Женя отступает на шаг назад – боится его, что ли?

Рома сильно крупнее нее, выше, да и в целом, они выглядят как принц и нищенка, современная версия.

– Привет, – отвечает быстро.

– Обустроилась?

– Типа того.

– Голодна?

– Нет.

– Собираешься всегда так со мной разговаривать?

Женя прищуривается и впервые за эти несколько минут смотрит Ромке в лицо.

– Как – так?

Ромыч пожимает плечами.

– Как будто пришла на прием к стоматологу.

– А как должна?

– Как к психиатру, понимаешь? Развернуто и емко.

У Жени на лице написано, что Рома несет какое-то дерьмо, но это хорошо. Пусть проявляет эмоции, какими бы они ни были. Лучше, чем полное равнодушие.

– Ты не похож на психиатра.

– А на кого похож?

– На козла.

Рома не обижается, потому что на правду не обижаются – уж простите за такой каламбур. Но ему непонятно, с чего Женя так считает.

– Да что я тебе сделал? – спрашивает он искренне.

Женя молчит около минуты – думает над ответом. За это время Ромка успевает рассмотреть ее как следует.

Она… красивая. Конечно, не такая красивая как Рома, но есть в ней какая-то своя, совершенно простая прелесть. Она как будто лисенок из детской сказки. Вроде мелкая и довольно милая, но если разозлить…

Роме нравится то, что он видит. Что ж, это хорошо. Так игра будет намного интереснее.

– Вот вы где, ребята, – сзади раздается голос отца, и они оба поворачиваются к нему.

Он снова в своем костюме, выглядит взволнованным, и Рома понимает, что сейчас случится какая-то очередная хрень.

– Что такое?

– Мне очень жаль, ребята, но нам с Сашей придется уехать. Поужинайте без нас?

Женя обходит Ромку стороной и спрашивает:

– Куда вы?

– Кажется, в вашей квартире прорвало трубу, – отец улыбается, и Рома понимает почему – в его жизни таких ситуаций не случалось. А если бы и случились – он бы узнал об этом уже после того, как помощник и прислуга с этим бы разобрались. – А твоя мама наотрез отказалась посылать туда Андрея. Упрямая.

Роме нравится, с какой интонацией отец говорит о Саше. Но ему не нравится, что Женя напрягается из-за этой ситуации.

– Я поеду с вами, – говорит она.

– Ну что ты, – отец протягивает руку, чтобы коснуться Жениного плеча, но, как и в случае с Ромкой не так давно – не решается. У него есть некоторые проблемы с прикосновениями. – Мы разберемся, правда. К тому же – Роза старалась, ужин вышел просто потрясающий. Пожалуйста, Женя, не отказывай мне.

Какое-то время они смотрят друг другу в глаза.

Ромыч пытается понять, что он чувствует. Ревнует отца к новоявленной «дочери»? Нет, вряд ли. Это не ревность, а что-то другое, пока еще неопределимое, но смутно знакомое.

Он хочет вытащить отца из этой странной неловкой паузы, поэтому легонько трогает Женю за локоть (потому что у него проблем с прикосновениями нет никаких, окей?).

– Эй, отец прав. Давай поужинаем вдвоем, пообщаемся, уверен, они вернутся уже к десерту.

Женя выдергивает руку, как будто Ромкины пальцы пропитаны кислотой и сейчас прожгут в ней дыру. Смотрит на него, потом опять – на отца.

Непонятно, что ею движет – нежелание папу расстраивать или же элементарная вежливость. Но спустя еще одну минуту она, наконец, кивает.

Они спускаются в столовую, где Татьяна уже убрала лишние приборы. Теперь на столе только их с Женей чашки, вилки и тарелки.

Все это выглядит так мрачно – большой длинный стол, сервированный на двоих, так много место и так мало людей. Они как будто два пенсионера, которые не хотят особо друг с другом общаться, но «этикету ради» им приходится составлять друг другу компанию в моменты приема пищи.

– А здесь нет стола побольше? – иронизирует Женя, чем вызывает у Ромки улыбку. – А то тесновато будет.

– Могу попросить накрыть нам на террасе. Кажется, жара уже спала, там есть обеденная зона.

Женя прищуривается.

– Попросишь накрыть? Ты хоть что-нибудь умеешь делать сам?

Рому почему-то ее вопрос чертовски злит. Его отец платит большие деньги повару и прислуге, здесь все работают с удовольствием, потому что кроме денег получают еще и очень хорошее отношение хозяев к себе. Это не прихоть и не попытка вышвырнуть деньги на ветер, отец дает этим людям рабочие места, а некоторым – еще и жилье. Они рады здесь находиться.

Он хочет огрызнуться, но проглатывает рвущиеся наружу слова. Не стоит. Не нужно самому себе вставлять палки в колеса.

Он улыбается, очень надеясь, что улыбка его не выглядит слишком натянутой.

– Ты права. Я сделаю все сам. Жди на террасе.

Женя какое-то время смотрит на него с недоверием, а потом выходит из кухни.

Ромка закатывает рукава на рубашке.

Он очень хочет матюгнуться как следует, но быстро берет себя в руки. Щассс. Не на того напали!

Он покажет настоящее искусство любезности, чтобы эта мелкая змеюка сошла с ума от того, насколько Ромка душечка.

Ромыч аккуратно раскладывает стейки по тарелкам. На Женину кладет сочный и максимально прожаренный, на свою – любимый «медиум». Обрамляет всю эту красоту листьями салата, помидорками черри, разрезанными пополам. Думает о том, стоит ли ему полить соус сверху или оставить его на отдельном блюдечке, как сделала Татьяна? В итоге решает нарисовать соусом дорожку между стейком и зеленью, и получается у него так живописно, что слюни собираются во рту.