Кристина Зорина – Девушка друга. Мой ночной кошмар (страница 13)
Его воротит от самого себя.
Тема очень хочет вдруг стать нормальным человеком, который умеет тусоваться, радоваться за других, а когда его лучший друг влюбляется – то поддерживает и обещает быть на его стороне всегда. А не вот это вот дерьмо, что творится с ним. Он очень хочет.
Тема задает себе цель: «продержаться до конца вечера». Он уверен – он сможет. Он спортсмен, у него железная выдержка.
Но когда новенькая выходит из гримерки с каким-то чудаком под ручку, Тема понимает, что не может на нее смотреть. Высока вероятность, что опять натворит дел.
– Так, ребят, чёт я перебрал, кажется, – он держится за плечо Дины и очень херово отыгрывает опьянение. – Давайте дальше без меня. Я лучше домой поеду.
Дина тут же виснет на нем.
– Да ладно, котик! Ты же выпил всего-ничего!
– Мне хватило. Я устал, – резко отвечает он.
И смотрит на Дана. По его взгляду непонятно – верит он или же просто не хочет заострять на этом внимание, потому что у него есть дела поважнее. Потому что внутри у него все сжимается от предвкушения, очевидно.
Тема прекрасно его понимает. Когда внутри тебя загорается интерес, ты просто не можешь думать ни о чем другом.
– Уверен? – спрашивает Дан, вероятно, из вежливости. – Я могу поехать с тобой.
– Не сходи с ума, мамочка, я и сам доберусь, – Артем обнимает его коротко, Дан сжимает руки у него на плечах. – Оторвитесь как следует!
Он машет рукой, Дина разочарованно скулит, а Дан сверлит взглядом его затылок, когда он уходит – как и всегда.
– Вызови такси, не иди пешком! – кричит он напоследок.
Тема кивает, не оборачиваясь.
Разумеется, он пойдет пешком. Это единственное удовольствие, что у него осталось.
Глава 11
Они шагают по ночному городу вчетвером.
Соня так рада, что Марк идет с ней рядом, и что его плечо то и дело касается ее плеча. Это как раньше. Как в детстве. Словно и не было этого месяца молчания.
Они просто идут, без какой-либо цели, у Сони в голове шумит алкоголь и отзвуки шумного концерта.
Периодически Дина ноет о том, что Казанцев ушел. Она делает грустные губки и тяжело вздыхает.
– Он не был пьян. Думаю, я его достала…
И они все втроем пытаются убедить ее, что это не так. Даже Марк, хотя он толком не знает ни того, ни другого.
Соня не хочет слушать нытье про Казанцева, ей слишком хорошо для этого.
И Дина приседает на уши Марку, уводя его далеко вперед.
Когда они с Даном остаются одни, становится немного неловко. Соня чувствует, как он близко, расстояние между ними сокращается очень резко, и Дан то и дело касается мизинцем ее руки.
Господи, ей словно снова пятнадцать.
Она улыбается, не в силах удержаться, прячет руки в карманы…
Это игра.
Точно игра, но как с ним не играть, ведь он такой хорошенький!
Какое-то время они идут молча. Потом Дан говорит:
– Может, ты что-нибудь расскажешь о себе? Ну, кроме того факта, что ты мастерски можешь разбивать лица – это мне и так известно.
Он никогда не успокоится.
Рассказать о себе. Кажется, это самое банальное, что могут сказать друг другу люди в такой ситуации, но, в то же время, и самое логичное.
– Что ж, мне восемнадцать, у меня есть мама и младший брат, и люди, которые меня окружают в данный момент – все примерно раз в сто успешнее меня. Что не может не приводить в уныние. Но я не отчаиваюсь, ведь я мастерски умею разбивать лица, как ты сказал…
– И сердца, я полагаю, – шепчет Дан, но Соня слышит это и смотрит на него, не отводя глаз.
– Нет, в этом я тоже не преуспела. Чаще всего сердце разбивают мне.
Она снова опускает взгляд на свои кроссовки, Дан останавливается, и ей приходится остановиться тоже.
Они смотрят друг на друга.
Так неловко. С одной стороны – не самый подходящий момент для романтики. А с другой…
Дан такой красивый.
Соня в жизни не видела таких людей, ей нравится то, как его губы изгибаются, словно он вот-вот улыбнется, как блестят его глаза. И как он смотрит на нее – тоже нравится.
Он вытаскивает ее руки из карманов и сжимает пальцы в своих ладонях. Становится горячо и уютно.
– Надеюсь, ты врезала ему? – спрашивает он.
Соня непонимающе сводит брови.
– Кому?
– Тому парню, что разбил тебе сердце.
Она смеется.
– О, да! Врезала! Еще как!
– Исаев с тобой не ошибся.
Напряжение уходит, и они продолжают идти. Марк и Дина уже совсем-совсем впереди, Дан все еще держит пальцы Сони в своих, и ей кажется, что такого звездного неба, как сегодня, она еще ни разу не видела.
***
Так странно. Куда-то уплывает стена, за которую он держался. Уплывает, и за ней только воздух, а Теме срочно нужно за что-то схватиться…
Поэтому он падает.
Падает и падает.
Но он прекрасно помнит, куда он шел, так что поднимается на ноги и хлещет себя по щекам.
Сейчас не время спать. Не время.
Он помнит, что где-то здесь у теплотрассы тусуются бездомные. Они оборудовали себе шалаш, застелили его тряпками и завешали со всех сторон, чтобы не было видно со стороны дороги.
Но все они там, ясное дело, не помещаются. Кто успел, того и тапки.
Тему видят издалека. Когда он приближается на подкашивающихся ногах, к нему выходит самый взрослый. Ему лет пятьдесят, мужик с огромной гривой колтунов на голове и в рваных перчатках.
Почему-то взгляд Темы цепляется за эти перчатки. Как будто, отведи он глаза, и сознание уплывет, как та стена из-под пальцев.
Мужик смотрит на него устало. Даже как будто брезгливо. Смешно, пиздец. Артем достает из кармана свернутый в трубочку штукарь и протягивает ему.
Тот мотает головой.
– Уходи, парень.
– Тебе че, деньги не нужны?