Кристина Зорина – Девушка друга. Мой ночной кошмар (страница 12)

Дина улыбается, и Соня вдруг понимает, что рада ее видеть. Да, такую вот дурочку, играющую в стерву, но рада, действительно рада…

– Ты пришла! – восклицает Соня.

Дина тычет пальцем себе за плечо.

– Да, и… Захватила кое-кого с собой. Ты ведь не против?

По обе стороны от нее вырастают Толмачев и Казанцев. Первый смущенно улыбается, а второй машет своей громадной лапой, как бы намекая, что Соне от него никуда не деться, он теперь – ее ночной кошмар и злобная тень в одном флаконе.

Ребята выходят на сцену. Алина – немного грузная в своей безразмерной одежде, с ярким мейком, который отчетливо видно даже с балкона. Новенькие барабанщик и гитарист, которых они взяли два месяца назад. Последним появляется Марк. При виде него у Сони застывает ком в горле.

Не изменился совсем. Разве что волосы слегка отросли. Они закрывают ему весь лоб и глаза. Послушные мягкие волосы, которые он все время зачесывает на бок…

Вступает его гитара, и весь зал замирает.

Марк всегда так действует на фанатов. Его обожают. Но не так, как любят типичных хэдлайнеров в бойс-бэндах, писаясь от них кипятком. Марка именно обожают – за его спокойствие, за мягкий нрав и интеллигентность. Он – за пределами простого фанатизма. Его хочется любить издалека, боясь побеспокоить и задеть.

Соня так по нему соскучилась, что при виде него на глаза наворачиваются слезы, и она встает из-за столика, чтобы припасть к периллам. Все исчезают. Остается только ее лучший друг, сейчас полностью погруженный в свою гитару, и она.

Вспоминается их последний разговор.

– Это твоя группа, – сказала тогда Соня, провожая Алину взглядом. Она пришла к ним на репетицию и повздорила с этой высокомерной стервой, потому что она – высокомерная стерва. Все логично. – Не ее. И я не понимаю, почему ты все еще стоишь за ее спиной с твоим талантом. С твоим ВОКАЛОМ, Марк!

Он шикнул и заткнул Соне рот ладонью.

– Никто об этом не знает.

– Я знаю! Я слышала, как ты поешь.

– Некоторые люди рождены, чтобы стоять за спиной.

– Ты влюблен в нее, и это единственная причина…

Марк помотал головой.

– Я не влюблен в нее. Я восхищаюсь ее талантом и трудолюбием, но у меня нет к ней никаких романтических чувств.

– Я тебе не верю.

– Мне кажется, ты лезешь не в свое дело.

Эти слова до сих пор звенят в ее голове. Он тогда просто взял и ушел, оставив ее стоять и слушать этот звон, а еще чувствовать себя настоящей дурой.

Он был прав. АБСОЛЮТНО прав. За годы их дружбы не было ни единого раза, когда Марк бы не поддержал ее. Даже когда она врезала школьному охраннику. Даже когда она хотела бросить бокс. Даже когда она пыталась сбежать от мамы к отцу в другой город в четырнадцать лет.

Даже когда она делала очевидные глупости – Марк всегда был на ее стороне. Всегда.

– Спасибо, что пригласила, – Дан подходит и становится рядом с ней, прижимая ладонь к периллам рядом с ее рукой. От его пальцев идет жар, который она чувствует всей кожей.

Она оборачивается.

Казанцев с Диной целуются за столиком, наплевав на музыку и окружающих, а девчонки из фанклуба прыгают на месте, подпевая Алине в полный голос. Они изрядно пьяны.

– Извини, кажется, я немного отвлеклась.

– Ничего страшного, – Толмачев улыбается. – Но, если честно, я начинаю чувствовать себя лишним.

Он кивает в сторону лобызающейся парочки у них за спиной. Соня морщится, потому что Казанцев, очевидно, собирается откусить Дине голову.

Она не хочет на это смотреть. Он ей противен. Как противно и то, что Дина так просто прощает ему все на свете. Она была бы рада прийти ей на помощь, но как можно помочь человеку, который не хочет этого?

– Так… Как прошла игра? – ей приходится перекрикивать музыку, и Дан чуть склоняется к ней, чтобы лучше слышать. От него пахнет чистой кожей, а белая футболка сияет разноцветными бликами от световых эффектов.

– Мы выиграли, – говорит он таким тоном, будто иначе и быть не могло.

– Так мне стоит тебя поздравить?

– Да. Было бы неплохо.

Он такой высокий. И явно хочет оказаться ближе, но Соня отступает на шаг, оставляя между ними пространство. Хотя, честно говоря, ей очень не хочется этого делать.

Его улыбка… Она завораживает. И форма губ – хочется поцеловать его, но он явно только этого и ждет, так что Соня отворачивается к сцене, все еще чувствуя его взгляд и его дыхание на своем лице.

Дышать становится тяжелее. В зале душно, а внутри нее обжигающий алкогольный напиток, но в том, что ее бросает в жар, виноват только Дан – его близость и его потрясающий запах.

– Смотри на сцену, – просит она и буквально кожей ощущает, как он улыбается.

– Зачем?

– Потому что идет концерт.

– Я хочу смотреть на тебя.

Соня больше не может этого выносить. Она смеется, отпихивая его от себя, и Толмачев подхватывает ее смех.

Становится легче.

Соня не знает, как Марк отреагирует, если она придет за кулисы. Раньше это было обычным делом. Но теперь…

Господи, это ведь даже не было полноценным конфликтом! Соня просто сказала глупость, а Марк не умел злиться, так что отреагировал так, как привык…

Они встречаются взглядами еще в коридоре, и Марк широко улыбается ей вместо приветствия. Соня очень хочет его обнять. Очень-очень. Она соскучилась по своему лучшему другу, вот и все.

Но почему-то не делает этого.

– Выбрось эту кофту, – говорит она, когда Марк приближается.

– Ты всегда это говоришь.

– Да. И буду, пока не выбросишь.

У Марка яркие голубые глаза, которые как будто светятся, когда он смотрит на кого-то с улыбкой.

– Спасибо, что пришла.

– Я ведь всегда прихожу.

– Понравилось выступление?

– Ты – да.

Марк смеется. Потом раскидывает руки в стороны.

– Мы же можем обняться?

Соня падает к нему в объятия и, кажется, впервые за долгое время нормально дышит.

Артем переоценил сам себя. Он понимает это, когда видит Дана, любезничающего с новенькой. Не помогает ничего. Ни громкая музыка, ни крикливый, оживленный зал, ни Дина, которая по-тихому поглаживает его член через ширинку.

Он хочет уйти.

Концерт? Ах, да. Он понятия не имеет, что играют эти ребята. Он бы и рад оценить, но только вот от переизбытка злости внутри ничего не слышит.

Он не хотел сюда идти. Ребята звали его на вечеринку после игры, команда праздновала победу в баре рядом с клубом. С фанатами, новыми девками, с кучей запрещенного – до блевотины, до полной отключки. Он ненавидит бухать с «метеорами», за исключением Дана, но сейчас с большим удовольствием оказался бы там, смотрел бы в самодовольную рожу Руса, грыз дешевые чипсы и ни о чем не думал.

В идеале – он допился бы до такой степени, чтобы мозг перестал функционировать вообще.

Но он в другой вселенной. Где Дан какого-то хрена такой влюбленный, Сонечка – тупая шкура, а у Дины скоро сотрется язык от поцелуев.