Кристина Юраш – Забитая жена генерала дракона (страница 3)
Я закрыла глаза.
«Дурак», – прошептала я, понимая, что всё – не случайность.
Сначала – ребёнок переезжает сюда. Потом отец, мучимый чувством вины. Ещё немного, и «ах, как я был слеп! Как я не замечал, что рядом со мной такая женщина, как вы, Женна!».
Я мало знала об этой истории. Он ведь сам говорил: «Она умерла, не дождавшись, пока отец одобрит наш брак… Папа был против. Они слишком бедны».
А я верила – верила, что его прошлое не угрожает нашему будущему. Глупая. Наивная. Я даже радовалась и гордилась, что он – не как другие аристократы. Что не бросил ребёнка…
Мне казалось, что я готова сердцем принять чужого малыша. И была бы не прочь, чтобы он жил с нами. Но муж сказал, что не стоит. Пусть всё остаётся так, как есть. А у нас будут свои дети. Обязательно будут.
А сейчас я всем сердцем молила о чуде.
Чтобы вдруг…
Я не знаю как…
…Но чтобы Альбин увидел правду.
Что я никогда бы не причинила вред ребёнку.
На секунду я застыла в этой мечте, в этой фантазии, разбуженной жаждой справедливости.
Я представила, как муж вдруг ворвался в комнату и замер. Посмотрел на гвоздь. На моё ухо. На мои слёзы. И в его глазах – не гнев, а ужас.
«Боги… Что я наделал?» – шепчет он, падая на колени прямо передо мной. Его руки дрожат, когда он тянется к гвоздю, но не смеет коснуться.
«Прости… Прости меня… Я сошёл с ума… Я поверил… Я был глуп…»
«Ты не виновата. Я… Я сам убил всё, что любил».
Он плачет. Настоящие слёзы. Не для зрителей. Для меня.
«Умоляю… Скажи, что ещё не поздно…»
Я не отвечаю.
Потому что в этой мечте я имею право молчать.
Потому что он должен молить о прощении.
За свою ошибку.
За свою жестокость.
– Не уходи, – умоляет Альбин. – Пожалуйста… Я всё исправлю. Я прогоню её. Я верну тебя. Я…
Но я уже поворачиваюсь к двери. И он падает на пол, цепляясь за подол моего платья цвета зимней розы.
– Ты же любишь меня! – кричит он, и голос его ломается, как ветка под снегом.
Я останавливаюсь. Смотрю на него в последний раз. И говорю тихо, чётко, без злобы:
– Любила. До того, как ты прибил меня к камину.
А потом ухожу.
На пару секунд эта фантазия смогла унять внутреннюю боль. Погасить пламя несправедливости и ярость от бессилия что-то доказать.
Но вот я открыла глаза.
В комнате стало темно. Свечи догорели. Только часы продолжали своё безжалостное: тик-так, тик-так.
Мне хотелось рвануть ухо. Прямо сейчас. Вырваться. Упасть. Закричать. Убежать.
Но что-то внутри сжалось – от страха перед болью. Я не знала, насколько она будет сильной. И мне казалось, что она будет просто невыносимой.
Я глубоко вдохнула. Боль в ухе пульсировала, как второе сердце. Слёзы катились по щекам – тихо, беззвучно. Но спина моя оставалась прямой.
Как изощренно! Как жестоко! Я бы в жизни до такого не додумалась! Честно!
Нет.
Я не сдамся.
Никогда.
Пусть думают, что я сломлена. Пусть верят, что я виновна.
Пока я стою – я не побеждена.
Боль еще не победила.
И я сейчас соберусь с силами и дёрну головой. Только так я смогу закончить эту пытку.
Где-то наверху Женна снова заплакала. Альбин прошептал: «Всё будет хорошо… »
Но я знала: ничего уже не будет хорошо.
У меня точно.
– Давай, – прошептала я себе, стиснув зубы. – Просто сильно-сильно дёрни головой. Один раз. Да, будет больно. Но потом станет легче. Ты должна! Один раз… На счёт три!
Я упёрлась дрожащими руками в каминную полку.
Раз…
Пальцы впились в дуб.
Два…
Мышцы шеи напряглись, как тетива.
Глава 3
– Три…
Слово уже дрожало на губах, готовое вырваться вместе с криком, с кровью, с разрывом плоти, но…
… дверь скрипнула.
Не так, как раньше – не бурей, не ударом, не угрозой. Тихо. Почти по-домашнему. Так тихо, что я сначала подумала – это шорох теней. Или бред от боли.
Я не обернулась. Не смела. Даже дыхание затаила.
Шаги – мягкие, осторожные, будто боялись разбудить боль.
И вдруг – прикосновение.
Мягкая ладонь в белой перчатке легла на моё плечо.
– Мистер Брукс, – прошептала я, словно пытаясь доказать себе, что мне это не приснилось.
Старый дворецкий. Тот самый, что подавал мне чай в первый день после свадьбы и сказал, глядя прямо в глаза: «Граф счастлив. А когда граф счастлив – и дом дышит».
Сейчас дом задыхался болью.
– Госпожа, – прошептал голос дворецкого, сухой, как осенний лист. – Потерпите немного… Я вам сейчас помогу. Только умоляю вас… не кричите.