Кристина Юраш – Выброшенная жена для генерал дракона (страница 6)

Чтобы поверить.

В доброту.

В помощь.

В милосердие.

Марта стояла у большого деревянного стола, навалившись на него всем весом, будто пыталась удержать его от бегства. Перед ней – кучка сухих корней, горсть высушенных лепестков и пузырёк с мутной жидкостью, из которой, похоже, уже выдохлась вся магия.

– Вот! Готово! – буркнула она, не глядя на меня. – Зелье от головной боли. Самое ходовое. Хотя, судя по тому, сколько я его сварила за неделю, ходит оно только по моим полкам.

Она сгребла всё в миску, не отмеряя, не взвешивая – просто «на глазок». Потом плеснула в котёл воды, бросила туда смесь и зашептала что-то под нос, постукивая пальцем по краю. Зелье вспыхнуло магией, а потом померкло, превратившись в мутное варево.

Я стояла рядом, сжав губы. Всё во мне кричало: «Нет! Так не делают!»

– Марта… – осторожно начала я, чтобы не обидеть. – Можно… попробую я?

Бабка прищурилась, как будто я предложила ей вымыть ноги в её же зелье от подагры.

– Ты? А ты хоть знаешь, что крапива с шалфеем – не одно и то же?

– Знаю, – сказала я твёрдо. – Но мне нужны весы.

– Весы? – фыркнула она. – У меня всё на совесть! И на глаз! А совесть у меня, между прочим, точнее твоих весов!

Но всё же, проворчав ещё немного, она подошла к шкафу, порылась в ящике и вытащила маленькие медные весы с чашами, покрытыми зеленоватым налётом.

– Держи! Только не сломай! Это ещё от Артура! Он на них даже яд взвешивал… для благородных клиентов, – добавила она с хитрой усмешкой.

Я аккуратно протёрла чаши тряпкой, промыла их, выложила на одну из них пустую пергаментную обёртку, чтобы не сыпать травы напрямую, и отмерила ровно одну унцию сушёной горькой полыни. Потом – половину унции корня имбиря, четверть – лаванды и три капли эфира мяты, отмеренные пипеткой из старого флакона. Там были ещё ингредиенты, а я ориентировалась по названиям и чётко отмеряла дозировку. Ни граммом больше!

Марта наблюдала, скрестив руки на груди, с выражением человека, который ждёт, когда его кошка начнёт читать стихи.

Только бы получилось! В этом мире я делаю это в первый раз!

Глава 8

– Ты что, магичка? – проворчала она. – У нас тут не экзамен в Магической Академии, а аптека для простых смертных! С очень стесненным бюджетом!

– Простые смертные тоже заслуживают точности, – ответила я, не отрываясь от дела.

Я влила смесь в кипящую воду, дала настояться ровно семь минут (отсчитывая про себя, как учили), потом процедила через марлю и разлила по пузырькам.

Когда я поднесла один к свету – жидкость была прозрачной, с лёгким золотистым отливом. Без мутности. Без осадка.

Марта взяла пузырёк, понюхала, прищурилась… и вдруг кивнула.

– Хм. Прямо как у Артура. Пахнет… как будто работает.

Она отхлебнула глоток прямо из горлышка – я аж вздрогнула – и замерла на несколько секунд.

– Ой, – выдохнула она. – Голова-то и правда прошла. А я думала, это возрастное…

Она посмотрела на меня с новым интересом. Я улыбнулась. Может, сама судьба привела меня сюда?

– Ну, раз ты такая умная… давай! Вари ещё! У нас «Зелье от бессонницы» заканчивается, а старик Бени уже третью ночь не спит и грозится поджечь аптеку, если я ему не помогу!

Я улыбнулась – впервые за долгое время искренне. Я могу. Я ещё не всё потеряла.

Пока я готовила второе зелье – строго по рецепту, с той же педантичной точностью, – Марта уселась за прилавок и начала пересчитывать монеты. Они звенели так тихо, будто стеснялись своего скромного количества.

– Эх, – вздохнула она, перекладывая последнюю медную монетку. – Если б не ты, я бы уже заколотила досками эту дверь и уехала к двоюродной сестре в деревню. Там хоть куры не требуют зелья от меланхолии!

Я посмотрела на неё. Потом – на окно. За стеклом – узкий, грязный переулок, в который редко кто заглядывает.

А над дверью – старая вывеска. Дерево потемнело, краска облупилась, буквы почти стёрлись. С трудом можно было разобрать: «Апт…ка».

– Марта, – спросила я, – а краски у вас есть?

– Краски? – переспросила она, будто я попросила у неё драконьи чешуйки. – Ну… где-то были. Артур красил полки… лет двадцать назад. Небось, засохли…

Она порылась в сундуке под лестницей и вытащила баночку с густой, засохшей краской цвета выцветшей брусники.

– Вот. Радуйся.

Я взяла её, нашла кисть (половина щетины отвалилась, но сгодится), вытащила лестницу на улицу и, несмотря на боль в спине и дрожь в коленях, начала красить вывеску заново. Буква за буквой. Чётко. Ярко. «АПТЕКА».

Когда закончила, я слезла с лестницы и отошла на шаг. Лучше. Но всё ещё – в переулке. Никто не увидит.

– Марта! – крикнула я, заглянув внутрь. – А есть у вас старая доска? Хоть какая-нибудь?

– Вот неугомонная! – пробухтела Марта. – Зачем тебе?

– Понимаете, – произнесла я. – Аптека в переулке. Люди сюда редко заглядывают только потому, что не знают, что здесь есть аптека. Ну, может, когда-то знали, но сейчас забыли.

– А я что? Фонарь повесила для того, чтобы бандитам светлее грабить было? – спросила ворчливая Марта.

– Фонаря мало. Нужна табличка, что здесь аптека. Переносная. Я поставлю ее возле угла. Пусть люди знают, что здесь аптека есть! Я уверена, что это сработает! – убеждала я.

Только бы получилось то, что я задумала!

Глава 9

– Есть! Всё у меня есть! Мусор двадцать лет не выкидывается! – отозвалась Марта, выволакивая из-под прилавка обломок столешницы. – Вот. Был у меня стол… Пока один клиент топором его не разрубил! В припадке благодарности за зелье!

Ого! Так надо быть поосторожней с клиентами, если среди них попадаются такие личности!

Я улыбнулась сквозь усталость. Взяла доску, кисть и остатки краски. Написала крупно, жирно, чтобы видно было даже в тумане:

«АПТЕКА →» И нарисовала стрелку, указывающую прямо в наш переулок.

– Зачем это? – спросила Марта, выйдя на крыльцо и глядя, как я несу доску к углу дома.

– Чтобы видели, – сказала я, втыкая её в землю у самой дороги. – Люди не ходят в переулки без причины.

– Ходють, ходють! По нужде! – заметила Марта.

– Вот тем более! – принюхалась я. – Отобьет желание! Пусть для нужды ищут другой переулок! И да, надо будет прибраться в переулке. Но это потом! Вот! Теперь есть указатель. Люди увидят, поймут, повернут.

– Ну-ну, – буркнула Марта, скрестив руки. – Только не обещай чудес. У нас тут не рынок, а задворки!

Я вернулась в аптеку, вымыла руки, поправила платье. Сердце билось быстрее обычного. Сработает. Должно сработать.

Но прошёл час. Потом второй. Тишина. Только скрип вывески да лай собаки где-то вдалеке.

Марта выглянула из-за прилавка, прищурившись на меня.

– Ну что, Эглантина? Где твои покупатели? Где толпа благородных дам с мигренью и посыльные с записками от герцогов?

Я опустила глаза. Никого не было.

– Может… просто ещё рано? – прошептала я, но голос дрожал.

Марта хмыкнула, но не злобно. Подошла, похлопала меня по плечу – осторожно, почти по-матерински.

– Ладно, девка. Зато еще ни одного сыкуна не было! Уже хорошо!

Она усмехнулась.