Кристина Юраш – Выброшенная жена для генерал дракона (страница 10)

– Да так, – усмехнулась она. – Старое просроченное зелье от колик. Валялось оно тут у меня. Словно заговоренное. Вот его время пришло!

Я заперла на засов дверь, чувствуя легкую тревогу. Чувство было неприятное.

После ухода Йенсена я стояла у двери, прижавшись лбом к холодному дереву. В кармане фартука лежало кольцо. Тяжёлое. Холодное.

Он не злодей. Он просто слаб. А слабые всегда бегут к сильным.

Но впервые я подумала: а что, если он не расскажет своему отцу обо мне? О том, что случайно нашел меня? О том, что виделся со мной? Что, если это кольцо – не жест отчаяния, а первый шаг к свободе?

Я тут же отогнала эту мысль. Свобода не начинается с колебаний. Она начинается с выбора. А Йенсен уже выбрал.

Я бросила кольцо в ящик с пустыми склянками. Пусть лежит там – как напоминание: никогда не жди спасения от того, кто боится за себя больше, чем за тебя.

– Ты себе накручиваешь! – прошептала я вслух, будто пытаясь убедить не себя, а тень за спиной. – Зачем? Он же просто пришёл за каплями! Что он может сделать? Найти меня в этом переулке?

Но тревога не уходила. Она росла. Как будто где-то за стеной уже стучали сапоги. Мысли накручивали меня до нервного тика. Я уже знала, на что способен лорд Арвейн. И сейчас дело в Йенсене. Или он не рассказывает отцу. Или рассказывает.

Нет. Он расскажет отцу. Всё расскажет.

Не потому что злой. А потому что не выдержит. А отец… Отец не простит мне, что я вышла из-под его каблука. Он найдёт способ сломать меня – через закон, через позор, через голод. Лучше подготовиться. Пусть хоть что-то будет под контролем!

Я резко отпрянула от двери и обернулась к Марте:

– Марта… дай мне завтра немного денег. На краску. Белую. Я хочу вымыть стены и покрасить их. Сразу после уборки. Пока ещё не поздно.

Старуха сидела за прилавком, перебирая монеты, будто искала среди них ответ на вопрос: «Почему жизнь такая подлая?»

– Нет, – сказала она, не глядя на меня.

– Почему? – удивилась я. – Вчера ты сказала: «Попробуй заработать». Я заработала! У нас сегодня столько клиентов! Это рекорд! Скоро очередь будет…

И я мечтательно задумалась. Очередь… Как я мечтаю об очереди! Раньше она меня раздражала, но сейчас – это была цель!

Марта медленно подняла глаза. В них не было злобы. Была усталость. Глубокая, старая, как трещина в фундаменте.

– Потому что так было при Артуре, – сказала она тихо, осматривая стены и полки. – И так останется. Пока я жива. А вот помру – делай что хочешь! Эта аптека – не магазин. Это… памятник. Грязный, вонючий, но наш. И всё кругом – это память!

Я понимала, что нехорошее предчувствие не покидает меня. Я остановилась, задумалась и…

– Марта… – я обернулась. – Давай завтра не будем работать. Пусть это будет санитарный день. Мы приберемся, приведем здесь всё в порядок.

– Чего? – фыркнула она.

– У нас тут грязи по щиколотку… И… – начала я, чувствуя, что предчувствие немного успокаивается, словно мысли об уборке его утешают.

– А деньги кто зарабатывать будет? – ворчливо спросила Марта.

– Просто поверь. Есть у меня нехорошее предчувствие! – вздохнула я, вспоминая удары тростью, позор и унижение.

Глава 17

Марта посмотрела на меня как на сумасшедшую. Но потом кивнула:

– Ладно. Только не говори, что я одобрила. Я ничего не одобряю. Я просто… не против.

На всякий случай я даже брызнула на пол немного воды и рассыпала немного извести у входа – чтобы пахло «строительством».

– Пусть хоть что-то будет правдой, – подумала я. А потом повесила на окно табличку: «Санитарный день».

Честно сказать, я боялась. Я боялась собственных мыслей, собственных страхов, воспоминаний. И все это слиплось в один комок, который вращался внутри, поднимаясь к горлу и не давая мне расслабиться ни на секунду.

Я побрела в лабораторию, где была кровать. Марта спала наверху, где когда-то она жила с мужем.

Я легла спать, чувствуя, как верчусь как юла от нервов. Что-то внутри нагнетало, подсказывало, что добром это дело не кончится. Но в то же время я пыталась себя успокоить, мол, какое дело лорду Арвейну до меня теперь? И если Йенсен действительно любит меня, то не станет рассказывать обо мне отцу… Ладно, поживем – увидим!

Уснула я лишь под утро, а проснулась оттого, что слышу стук в дверь.

Тук! Тук! Тук!

Я встала, наскоро привела себя в порядок, решив, что это были посетители.

Отворив засов, я открыла дверь, и на меня шагнули двое.

Послышался шаг. Чёткий. Официальный. Как будто в дверь вошел сам закон.

В дверях стояли двое – в чёрных мундирах с серебряными пуговицами, в перчатках до локтя, с лицами, выглаженными, как бумага для указов. Один держал блокнот, другой – перо и чернильницу. Взгляды – холодные, без любопытства. Только оценка.

– Санитарная королевская инспекция, – произнёс первый, не здороваясь. – Жалоба поступила сегодня утром. От благородного дома Арвейн.

У меня внутри всё похолодело.

Йенсен.

Нет, не Йенсен. Лорд Арвейн.

– Простите, но мы не работаем, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

О, боже! Предчувствие меня не обмануло!

Они вошли. Осмотрелись. Не сказали ни слова. Просто запоминали.

Пол – в пыли и пятнах от зелий. Окна – в жире. Фартук Марты – как будто его использовали вместо тряпки для мытья канализации.

– Соответствует жалобе, – сказал второй чиновник, уже черкая в блокноте. – Полная антисанитария. Нарушение статьи 14, пункт 3: «Лекарские заведения обязаны поддерживать уровень чистоты, соответствующий стандартам Королевской Аптекарской Гильдии».

– Мы не работаем. У нас санитарный день, – снова вежливо напомнила я, указывая глазами на табличку. – А чистоту поддерживаем изо всех сил!

– Что-то не видно, – отрезал первый, не глядя на неё. – Предписываем немедленную приостановку деятельности до устранения нарушений. Штраф – 200 лорноров. При повторной проверке – конфискация имущества и лишение лицензии. Навсегда!

Марта побледнела. Потом резко вытащила из-под прилавка кошель. – Вот! Пятьдесят! Возьмите! – сказала она, протягивая монеты.

Чиновники даже не посмотрели на деньги. Один из них слегка отстранился, будто боялся, что монеты заразят его грязью.

Я поняла: они не берут взятки. Они выполняют приказ. У лорда Арвейна длинные руки и хорошие знакомства.

«Ты была права. Сказал. Он всё сказал отцу!» – сглотнула я неприятную мысль.

И тут я вспомнила – как в моём старом мире учили: стой на своём!

– Это что? Взятка? – спросил чиновник, а глаза его сощурились. – А вы знаете, что за дачу взятки должностному лицу вам грозит тюрьма!

Глава 18

Я резко шагнула вперёд, схватила Марту за плечи и громко, с дрожью в голосе, воскликнула:

– Бабушка! Милая! Она не поняла. – Это не бригада строителей! – продолжала я, глядя прямо в глаза чиновникам. – Это – проверка! Деньги ты отдашь бригаде… Положи их на место… Строители сказали, скоро будут!

Я тут же улыбнулась проверке.

– Ах, простите, это – моя бабушка. Она немного не в себе… Вы уже третий, кому она предлагает деньги, путая со строителями… Потом тише, почти шёпотом, но так, чтобы услышали: – Бабушка… Приляг. Тебе нельзя волноваться. Врач же сказал…

Марта мгновенно поняла. Она застонала, прижала руку к груди и медленно опустилась на стул, будто у неё начался приступ.

– Я разберусь, – улыбнулась я, выступая вперед.

– Вот предписание! – протянули мне лист. – Нужна ваша подпись, что вы ознакомлены!

– Но у нас санитарный день и немного ремонт, – усмехнулась я. – Мы ждем бригаду строителей! Только вот их нет, хотя они обещали прийти утром. Мы не работаем. О каком нарушении может идти речь, если аптека временно закрыта?