Кристина Юраш – Вторая семья генерала дракона (страница 3)

Глава 5

Я замерла у окна, пальцы впились в подоконник так, что побелели костяшки. Голос дворецкого – мягкий, вкрадчивый, отцовский – скользил по воздуху, убаюкивая Донну.

– Милая, перестань. Ты ревнуешь его к уродине. Да, я понимаю, ты ждала предложения, но… Она уедет, а ты останешься. Кто его знает, может, свадьба даже не состоится. Поэтому вытри слезы, утёнок. Главное – подари генералу ребёнка. Ты же знаешь, как он любит детей. Как он хочет наследника. Тебе нужно подсуетиться раньше её. Вот и всё. Поверь, он твоего малыша не обидит деньгами. Того и гляди, захочет его признать. А для этого ему придётся на тебе жениться, – он говорил так, словно утешал ребёнка, а не взрослую женщину. – А мне пока придётся выделить ей временно какую-нибудь горничную.

Странное чувство повисло в воздухе, липкое и унизительное. Словно даже дворецкий, слуги и даже сам дом против моего присутствия здесь.

Я невольно прикусила губу, чувствуя металлический привкус крови. Медальон на шее вдруг стал тяжелее – не физически, а словно отозвался на мою ярость, пульсируя тёплой, почти болезненной волной под ключицей.

– Астор идёт! – голос Донны прозвучал резко, как удар колокольчика.

Шаги удалились. Шуршание платья. Тишина, густая и напряжённая.

Я не дышала. Тело само прижалось к стене, в тень, хотя меня не могли видеть из сада. Инстинкт. Животный, древний – прятаться, когда рядом хищник.

Они появились в поле зрения не сразу. Сначала – тени на гравии. Потом – силуэты, сплетённые в одно целое. Его чёрный мундир, её вишнёвое платье. Он обнял её за талию, и она прильнула к нему, как плющ к стене. Голова запрокинута. Губы ищут его губы.

Поцелуй прозвучал. Не звук, скорее, болезненное ощущение. Влажное, интимное. У меня внутри всё сжалось в тугой, противный комок. Не ревность. Нет. Нечто хуже. Ощущение, что тебя стирают. Что ты – пустое место, призрак, которому дозволено лишь смотреть, как живут настоящие люди.

– Если бы ты знал, как я расстроена её приездом, – её голос, дрожащий, с наигранной обидой.

– Не вижу повода, – его ответ. Ровный. Уверенный. Без тени сомнений.

– Ты видел, как она на меня посмотрела! Да она возненавидела меня с первой же секунды! – выдохнула Донна, и в этом выдохе была настоящая, липкая тревога.

– Я что, не имею права тебя любить? – в его голосе прозвучала сталь. Та самая, которой он, вероятно, рубил головы на поле боя. – К тому же это не мой выбор. Это его величество настоял на браке. Его интересуют пограничные земли. А они принадлежат её семье.

Земли. Всегда земли. Всегда выгода. Я – не человек. Я – актив. Бумага с печатью.

– Разве только земли? – её шёпот был сладким, как отравленный мёд.

Пауза. Короткая. Значимая.

– А что меня может заинтересовать в женщине, которая выглядит как пьяный побитый ефрейтор? – его смех. Низкий, хриплый, без веселья. Он резанул по ушам, как наждак по коже.

– И то правда, – легко согласилась она, и я почти видела, как она поправляет прядь волос, как её пальцы скользят по его рукаву. – А если она будет меня обижать? Знаешь, женщины ревнивы!

– А ты думаешь, я ей позволю? – его голос стал тише, но от этого – только страшнее. В нём не было угрозы. Была констатация. Как приговор, зачитанный без эмоций. – Я хозяин в этом доме. А она – никто. Так что я решаю, кто в нём живёт, а кто нет. И если она посмеет тебя обидеть, у неё будут большие неприятности. Если она и дальше планирует здесь жить, пусть учится делать вид, что всё в порядке.

Странно. Раньше он настаивал на моём скорейшем отъезде. А сейчас речь идёт про «жить».

– Она что? Будет здесь жить? – задохнулась Донна.

Глава 6

– Посмотрим, – произнес Астор задумчивым голосом.

Я вспомнила его взгляд. Тот самый. Словно что-то во мне его зацепило. А он и сам не понял, что именно.

Ветер донёс до меня запах их духов – её сладкий, цветочный, и его – терпкий, с нотками дыма и чего-то звериного. Этот запах смешался с весенней свежестью, и мне стало дурно.

– Ты сказал, что она уедет! – заметила Донна, а в ее голосе снова скользнуло лезвие ревности. – Как только ты убедишься, что она не беременна. А сейчас ты говоришь, что она будет жить здесь!

– Ты ревнуешь? – спросил Астор.

– Две семьи генерала-дракона живут под одной крышей, – фыркнула Донна. – Тебе обязательно жениться? Может, ну его… эти земли? Ты и так богат! Богаче короля!

В ее голосе прозвучала гордость.

– Эти земли нужны и мне. Я хочу поставить крепости вдоль границы. Ради безопасности государства. Ее земли передаются по мужской линии. И они достанутся только ее мужу. Только сможет полностью распоряжаться ими, – в голосе Астора слышалась рассудительность. – Таким образом форты примут первый удар на себя. Они сдержат противника до подхода основных войск. Задержат его. А тут и подоспеют основные войска. Мы не пустим противника, как в тот раз, вглубь страны.

Я знала, что недавно через мои земли промаршировали враги. Они выжгли всё, что попалось на пути. Нам с бабушкой повезло, что поместье находилось в предместье столицы. И до нас не дошли. Но бедные люди…

Я усмехнулась. Даже если я разрешу строить форты, мое слово не имеет юридического веса. Только слово, подпись и печать мужа.

– Давай ты не будешь про свою войну! – раздраженно произнесла Донна. – Пусть она останется там! А здесь всё хорошо!

Астор снова промолчал.

Я слышала, как шелестит ветер, тревожа первые почки.

– А когда свадьба? – спросила Донна.

– Думаю, что завтра мы поженимся. Я не буду делать роскошную церемонию. Это событие не заслуживает огласки.

– И все-таки, как ты уговорил себя жениться? – в голосе Донны чувствовалась ревность. Она ревновала его даже к моей уродливой внешности.

– Мы брали столицу. Она была хорошо укреплена. Его величество хотел молниеносной победы. Ему плевать, сколько солдат поляжет. А мне нет. И отдал приказ отступить. Разумеется, его величество оказался недоволен. Он хотел сейчас же! Сию же минуту. А вместо этого пришлось подождать несколько дней, – голос Астора звучал глухо. – Я знаю, что такое потеря. В этой компании я потерял еще двух друзей. Я выжил. А они – нет.

– Ну, жизнь продолжается! – легко произнесла Донна. – Тебе не нужно думать об этом! Своими мыслями ты их не вернешь! А потом запрешься в комнате, будешь грустить. Оно тебе нужно?

Ответа не было. Генерал просто промолчал.

Я почувствовала его боль. Вспомнила бабушку, которая стала для меня родной. И как плакала, когда она навсегда закрыла глаза. Разве можно так обесценивать чужое горе? «Ах, жизнь продолжается!» – мысленно передразнила ее я. Ей легко говорить.

Дура.

Глава 7

Вместо того чтобы выслушать, поддержать, она…

А впрочем, это не мое дело. Пусть сами разбираются.

Смех Донны. Звонкий, довольный. Как будто ей вручили долгожданную игрушку.

Каждое слово было гвоздём. Каждый вдох – пыткой. Я стояла, прижавшись лбом к холодному стеклу, и чувствовала, как внутри нарастает дрожь. Не от холода. От чего-то иного. Тёмного. Тягучего.

– Тебе придется ее целовать. Учти этот момент. Перед алтарем.

– Я представлю, что целую тебя.

– А как же консумация брака? – её вопрос прозвучал тихо, почти стыдливо, но с той же сладкой ядовитостью.

Пауза. Длинная. Звонкая.

– А я представлю, что целую тебя, – его голос стал ниже, интимнее, словно он говорил не в саду, а в спальне, на ухо. – Закрою глаза и представлю, что это – твои губы.

Странное тепло, порожденное его присутствием рядом, горячей волной пробежало по ключицам, вниз, к солнечному сплетению. Я ахнула, невольно, тихо, и тут же прижала ладонь к груди, словно могла удержать внутри то, что рвалось наружу.

Я посмотрела вниз. Они всё ещё шли по аллее, рука об руку. Его профиль – резкий, как лезвие. Её голова на его плече. Счастливые. Недосягаемые.

И тут – мысль. Острая, как осколок стекла. Ясная. Холодная.

Нет! Я не буду снимать медальон. Пусть он и дальше пребывает в иллюзии того, что его жена похожа на «пьяного побитого ефрейтора». И я не уеду отсюда, пока не получу свои «откупные». Пусть хоть всем домом скидываются. Деньги мне сейчас очень нужны.

Служанка появилась на пороге бесшумно, словно тень, отделившаяся от стены. Девушка лет восемнадцати, в простом сером переднике, с тряпкой в руке. Но в её глазах не было готовности служить. Там читалось глухое, животное недовольство.

– Может, хоть камин уберешь? И принесешь новых дров, – попросила я, стараясь, чтобы голос не звучал как приказ. Холод в комнате был не просто температурой, он был физическим весом, давящим на плечи. – А то в комнате прохладно.

– Как скажете, мадемуазель, – произнесла служанка.

Она взглянула на меня волком. В этом взгляде не было страха перед хозяйкой. Было презрение. Они все здесь знали: настоящая хозяйка – та, в вишневом платье. А я – временная помеха. Недоразумение, которое нужно перетерпеть.

Девушка лениво поворошила кочергой холодную золу. Пепел поднялся облаком, оседая на моем платье, словно намекая: ты здесь лишняя, ты – пыль. Она вышла за дровами, хлопнув дверью так, что со стен осыпалась штукатурка.

Я осталась одна, слушая, как трещат поленья, разгораясь неохотно. Огонь был слабым, болезненным, как и всё в этом доме.

Да, слуги получают здесь жалование за просто так. А всё благодаря порядкам Донны. Дом грязнущий, пыльный, окна немытые. Зато они ее обожают! Тоже мне, хозяйка! Даже у меня в поместье чище в сто раз! Хоть у меня почти не осталось слуг! Потому что я убираю вместе с ними. Наравне.