Кристина Юраш – Сломанная жена генерала дракона (страница 5)

Сначала я почувствовала его в пальцах ног, потом – в ладонях, сжатых в кулаки на шёлковом покрывале. А потом оно растеклось по груди, будто кто-то осторожно разжёг костёр внутри моей грудной клетки.

Служанка – молодая, с глазами, полными испуга и сочувствия – поднесла ко мне ложку с бульоном. Прозрачный, с золотистыми каплями жира, он пах тимьяном и курицей, и чем-то ещё… Домом. Я не помнила, когда в последний раз ела что-то настоящее. Не для вида. Не для этикета. А потому что тело требовало жизни.

– Пейте, госпожа, – прошептала она. – Медленно… Медленно…

Я попыталась. Но в горле всё сжалось. Бульон обжёг, как слёзы, и я закашлялась, выронив голову на подушку. Слёзы хлынули сами – не от боли, не от страха. От того, что меня кормят. Что меня жалеют. Что меня не бросили.

– Простите… – выдохнула я, стыдясь слабости.

– Ничего, ничего, – служанка мягко вытерла мне подбородок полотенцем. – Вы живы. Это главное.

Я кивнула, но не могла говорить. Тепло в груди теперь боролось с холодом, оставшимся в костях. Особенно – в ноге. Там, где Лиотар вогнал свою магию.

Генерал всё ещё ходил по комнате. Туда-сюда. Туда-сюда. Как зверь, запертый в клетке из собственного бессилия. Он не смотрел на меня. Не потому что не хотел – а потому что не мог. Каждый раз, когда его взгляд касался моей ноги, его челюсти сжимались, а пальцы впивались в ладони так, что на коже оставались белые полумесяцы.

– Где они? – бросил он в пустоту, и голос его звучал, будто каждое его слово выковано из чугуна. – Сколько можно?

Служанка вздрогнула. Я тоже. Но не от страха. От того, что он ждёт. Ждёт не ради долга. Ради меня.

Генерал резко вышел из комнаты. Я пыталась проглотить бульон, а меня все еще трясло. Я видела звёзды, чувствовала пронизывающий холод и ужас при мысли, что всё закончится именно там. В овраге. Среди прошлогодних листьев вперемешку со снегом, среди веток, сухой травы и скрюченных деревьев.

И в этот момент дверь распахнулась.

Глава 10. Нога

Генерал вошёл первым – широкоплечий, мрачный, будто сама буря шагнула в комнату. За ним – человек в сером плаще, с кожаной сумкой и шляпой, с которой он тут же стряхнул снег, будто сбрасывал с себя зиму.

– Доктор Веллиан, – представился он, кланяясь. Голос у него был тихий, почти шёпот, но в нём чувствовалась привычка к боли. – Прошу прощения за задержку. Метель… И мост обрушился у Старого ручья. Не выдержал снегопадов. Пришлось ехать окольными.

Он подошёл ко мне не торопясь. Снял очки, протёр их платком, снова надел. Его глаза – тёплые, карие, как осенняя земля – остановились на моём лице. Потом – на ноге.

Без лишних слов он достал из сумки кристалл. Не драгоценный. Простой, матовый, с тусклым сиянием внутри. Положил его мне на грудь.

И кристалл почернел.

Не потемнел. Не помутнел. Стал чёрным, как ночь без звёзд.

Доктор замер. Поправил очки. Медленно, будто надеясь, что это обман зрения. Потом – с ужасом – посмотрел на генерала.

– Это… не просто перелом, – прошептал он. – Это магия. Очень сильная.

Генерал не шелохнулся. Но в комнате вдруг стало трудно дышать – будто воздух сгустился от его молчания.

Я видела, как его пальцы сжались в кулак так, что костяшки побелели. А в глазах – тех самых серых, что на балу смотрели холодно и отстранённо – вспыхнуло что-то древнее. Не гнев.

Ярость дракона.

Он знал. Он знал, чья это магия.

Он осторожно снял кристалл, встряхнул его – как будто градусник – и положил на мою икру.

Боль ожила.

Не вспыхнула – шевельнулась. Как змея, проснувшаяся в кости. Я вскрикнула, сжав простыню в кулаках.

– Простите, простите… – заторопился доктор. – Я должен понять, насколько глубоко…

Он закрыл глаза, положил ладони на мою ногу. Через ткань ночного платья я почувствовала, как его пальцы дрожат. На лбу выступила капля пота, несмотря на холод в комнате.

– Ох… – отпрянул он наконец, вытирая лоб. – Сделал всё, что мог. Кости… срослись. Чудом, но срослись. Она сможет наступать. Боль будет – но терпимая. Я оставлю зелья. Они снимут жар и облегчат ходьбу. Немного…

Он замолчал. Потом добавил тише:

– Но магия… Она осталась. Гнездится в кости, как яд. Я не знаю, как её вывести. Это не проклятие. Это… печать. Или приговор.

Генерал шагнул вперёд. Его голос был тих, но в нём звенела сталь:

– Есть ли кто-то, кто может?

Доктор Веллиан помолчал. Потом кивнул.

– Хорошо, если вы позовёте доктора Лейфорта. Он… специалист по магическим травмам. По проклятиям крови. По тому, что не лечится обычными зельями. Если кто-то сможет помочь – то он. Но пока что… дама точно не сможет танцевать… Увы…

Генерал кивнул. Одним движением – коротко, точно.

– Я найду этого доктора. Сколько я вам должен? – спросил генерал с четкостью. Он все еще избегал смотреть на меня. Я пыталась успокоиться. Боль и правда немного утихла. Стала терпимей, что ли… По сравнению с тем, что было, это уже победа.

Доктор собрал свои вещи, ещё раз посмотрел на меня – с жалостью, но без надежды – и вышел.

– Я бы хотел поговорить с вами наедине, господин генерал, – вздохнул доктор. – Пусть мадам пока отдыхает…

Глава 11. Дракон

Доктор Веллиан вышел первым. Я последовал за ним – не потому что хотел, а потому что должен был. Слова, сказанные при посторонних, часто лгут. А правда рождается в тишине, за закрытыми дверями.

Он отвёл меня в конец коридора, туда, где свет от канделябров едва касался пола, а тени сплетались в узлы. – Я не хочу вас обнадёживать, – начал он, не глядя в глаза. – Я не тот, кто сыплет хорошими прогнозами направо и налево. Голос у него дрожал. Не от страха за неё. От страха перед тем, что он не может победить.

– Но я боюсь, что с такой магией будет очень сложно справиться. Даме придётся научиться… жить с этим. Он замялся, будто подбирая слова, которые не убьют надежду, но и не соврут. – В моей практике был похожий случай. У одного из придворных магов. Его… сломали за измену. Точнее – за то, что он якобы изменил. Магия та же: древняя, личная, вплетённая в кость как проклятие крови. Он вздохнул. – Скажем так… всё закончилось очень и очень плохо.

Я не шелохнулся. Но внутри дракон встал на дыбы.

Не с рёвом. Не с пламенем. С холодной, ледяной яростью, которая не требует слов. Только крови.

– Ей понадобится трость для ходьбы, – продолжал Веллиан. – Пока что трость. И да, я оставлю вам зелья. Они снимут боль… хоть немного. Он наконец посмотрел на меня – прямо, без прикрас. – Не стоит говорить даме, что всё плохо. Думаю, наоборот… стоит подбодрить её. Пусть верит, что выздоровеет. Иногда вера – единственное, что держит человека на ногах, даже если ноги уже не слушаются.

Я кивнул. – Сколько я вам должен?

Он назвал сумму. Я отсчитал монеты без лишних слов. Потом отправил гонца за Лейфортом.

Ответ пришёл через час: «Доктор Лейфорт покинул столицу три дня назад. Вернётся не раньше, чем через пять дней».

Пять дней. Пять дней, пока она будет лежать в моих покоях, дрожа от боли, которую я не могу вырвать из её тела. Пять дней, пока Лиотар Алуа, возможно, пьёт вино в своём проклятом поместье, наслаждаясь тем, что его «предательница» больше не сможет танцевать.

А я…

Я снова позволил себе услышать отчаянный крик о помощи.

И теперь уже не могу сделать вид, что не слышу.

Глава 12. Неужели все настолько?

Когда доктор вышел, я осторожно коснулась своей ноги. Боль стала тупой, глухой – как будто её завернули в вату. Но под кожей… под костью… что-то шевелилось.

Не боль.

Память.

Память о том, как Лиотар смотрел на меня, когда ломал меня.

И в этот момент я поняла: даже если кости срастутся – я никогда не забуду, каково это – быть выброшенной в снег тем, кто клялся любить.

Я закрыла глаза, словно прислушиваясь к этой боли. И тут дверь открылась. В комнату вошел генерал. Четким ровным шагом он подошёл к окну. Выдохнул. Долго смотрел в метель, будто искал в ней ответ.

А я… Я почувствовала, как боль в ноге утихла. Не исчезла – но отступила, как волна, уставшая биться о камень.

И впервые за эту ночь я подумала: может быть, я выживу. Не просто выживу. А останусь.

Потому что кто-то услышал. И не отвернулся.