Кристина Юраш – Сломанная жена генерала дракона (страница 3)

Сердце сжалось – не от страха. От чего-то другого. От надежды, которую я не смела назвать.

Это был мой шанс. Шанс на жизнь!

– Эй! – закричала я из последних сил, поднимая руку. – ПОДОЖДИТЕ! ПОЖАЛУЙСТА!

Голос был хриплым, почти нечеловеческим. Карета не замедлила ход. Сердце замерло. Я кричала снова. И снова. Снег заглушал слова. Ветер рвал их на клочья. Но я не сдавалась. Я ползла навстречу. Каждое движение – как нож в теле. Каждый вдох – как молитва.

Карета приближалась.

Кучер в тёмном плаще смотрел прямо перед собой.

Лошади фыркали, выбрасывая пар в морозный воздух.

И тогда я поняла: если они не остановятся сейчас – я умру.

Прямо здесь. Брошенная. Сломанная. Без единого шанса на жизнь.

Я собрала всё, что осталось во мне – боль, гордость, отчаяние – и выкрикнула в последний раз:

– ПОМОГИТЕ МНЕ!

Глава 4. Дракон

Бал не кончался. Он только набирал силу – как метель за окном, что всё гуще заволакивала город снегом и тьмой. Я стоял у окна, спиной к залу. В руке – пустой бокал. В груди – тишина, которую я навязал себе.

Но дракон внутри не молчал.

Он ворочался. Не от гнева. Не от жажды крови. От тревоги. Той самой, что я загнал в угол ещё на балконе, когда смотрел, как Лиотар увозит её. «Это не твоё дело», – сказал я ему тогда. – «Ты больше не тот, кто бежит на крик».

Он не ответил. Но теперь – царапал изнутри, как зверь, запертый в клетке слишком долго.

– Генерал Моравиа! – раздался голос за спиной. – Вас приглашают на церемонию зажжения Огня Нового Года. Хозяин бала настаивает.

Я не обернулся. Церемония. Символ надежды. Обещание, что желания исполняются. – Глупость, – подумал я. – Желания исполняются только у тех, кто не боится платить за них болью.

– Передайте хозяину: я уезжаю, – сказал я тихо. – Долг выполнен.

Слуга замер, но не осмелился спорить. Он знал: когда я говорю «уезжаю» – это не просьба. Это приказ.

Через десять минут я уже сидел в карете. Кучер ждал у подъезда, держа лошадей под уздцы. Метель хлестала по его плащу, но он стоял, как скала.

– Домой, – сказал я, забираясь внутрь.

Он кивнул, взялся за вожжи.

– Нет, – остановил я его. – Не по новой дороге. По старому тракту. Через Чёрный овраг.

Кучер не спросил почему. Он просто кивнул снова и щёлкнул кнутом.

Я откинулся на сиденье. «Я не еду за ней, – сказал я себе. – Я просто проеду мимо. Увижу – горит ли свет в окнах поместья Алуа. Если да – значит, всё в порядке. Если нет…»

Я не договорил даже мысленно.

Карета покатила по улицам, всё дальше от золота и хрусталя, всё ближе к тишине и снегу. Я смотрел в окно. Мимо мелькали дома, фонари, силуэты патрулей. А в голове – её глаза. Не испуганные. Не виноватые. Растерянные. Как будто она сама не понимала, как мир рухнул за один вечер.

«Пусть разбираются сами», – повторил я вслух. – «Это не моя боль».

Но пальцы сжали край сиденья так, что кожа затрещала.

Мы выехали за город. Метель усилилась. Дорога стала узкой, извилистой – старый тракт, по которому теперь почти никто не ездит. Прямо впереди – Чёрный овраг. И за ним – поворот и долгая дорога к поместью Алуа.

Я приказал себе не смотреть. Но глаза сами потянулись к окну.

Только метель. Только тьма. Только ветер, воющий, как душа, забытая богами.

Я откинулся назад.

Дракон внутри замолчал.

Значит, всё в порядке.

И сделал вид, что не слышу, как где-то вдалеке, за спиной, в метели, звучит хриплый, почти звериный стон.

Ведь в такую ночь легко спутать вой ветра с человеческим криком.

Глава 5. Отчаяние

Сердце в груди сжалось, как будто кто-то обвил его ледяными пальцами. Карета не остановится. Он проедет мимо. Вряд ли меня услышат в такую метель.

Сердце сжалось – не от страха. От надежды…

– Эй! – закричала я.

И тут карета… проехала мимо.

Только когда фонари скрылись в метели, я заметила:

На гербе не «М». А «Н».

Навеллены.

Не генерал.

Я зарыдала от отчаяния.

Пальцы больше не слушались.

Я пыталась сжать кулак – но пальцы просто лежали, как мёртвые ветки.

Нога горела и немела одновременно – магия Лиотара всё ещё жила во мне, как змея в кости.

«Он не просто сломал мне ногу, – поняла я. – Он сломал мне право на спасение. Это конец. Я даже кричать не смогу!».

Где-то вдалеке небо расцвечивают последние залпы салюта.

Золотые искры в небе.

А я – уже мертва. Просто ещё не легла в могилу.

Вспомнился генерал Моравиа.

Его серые глаза, что скользнули по мне мимоходом – вежливо, холодно, без интереса.

«Если бы он знал…» – подумала я. – «Если бы он знал, что его браслет стал моим приговором…»

Я закрыла глаза, понимая, что это конец. И никто не услышит меня в такую метель. Как только я приготовилась к неизбежному, я услышала еще одну карету.

Интересно, хватит ли у меня сил? Стоит ли попытаться еще раз? А вдруг это отнимет мои последние силы? Что, если мой крик захлебнется в метели и топоте копыт?

Я уже не верила.

Глаза слипались. Пальцы – лёд.

И всё же, когда в метели снова заскрипели колёса, тело закричало само – не разум, не надежда, а инстинкт выживания, впившийся в меня с первой жизни.

– ПОМОГИТЕ! – вырвалось из груди, будто последний выдох утопающего.

Но колёса скрипнули. Лошади фыркнули, замерли. С козел спрыгнул кучер – высокий, в чёрном плаще с капюшоном. Он не оглядывался по сторонам. Не спешил. Он просто достал фонарь, щёлкнул кремнём – и огонь вспыхнул.