Кристина Выборнова – Принцесса и рыцарь. Жизнь после. Рассказы (страница 8)
«Честно, я даже не знаю, могу ли тебе что-то обещать так, чтобы потом точно выполнить. Мне надо научиться как-то полегче выражаться в стрессе, а мгновенно это не получится. Я буду стараться, правда, но у меня есть дебильное свойство: чем мне что-то или кто-то ценнее, тем сильнее я все порчу. Если бы я всегда мог быть таким рассудительным и склонным к рефлексии, как сейчас, когда это пишу, то и проблем бы не было. Но ведь ни фига. И ты тоже это знаешь. Поэтому больше не знаю, что сказать, милая, прости меня еще раз».
Огромная простыня текста не влезла, конечно же, в одно сообщение: их получилось штуки три. Дочитав последнее и напрочь измазав кровью весь экран, я всхлипнула и, почти не думая, написала:
«Ты можешь сейчас ко мне приехать?»
Мое сообщение тут же прочитали.
И раздался громкий звонок в дверь.
Я подскочила чуть ли не до потолка. Что за идиотские совпадения? Соседка, что ли? Или те самые наркоманы, которые искали во дворе закладки? Может, лучше вообще не подходить?
Звонок дверь повторился, а в мессенджер упало сообщение: «Ксюш, да открой ты, это я».
Что было делать, я открыла. На пороге стоял Колин с влажными волосами и моросью на куртке. Вид у него был, даже несмотря на худобу, осунувшийся, глаза болезненно блестели. Я подумала, что у меня-то вид еще хуже, и отступила назад:
- Проходи.
Колин сделал шаг внутрь и вдруг схватил меня за порезанную руку, крепко сжав запястье:
- Что с тобой? Откуда кровь?
- Просто порезалась, пока салат делала. Вроде неглубоко, но почему-то все время капает…
- Потому что возле ногтя, там капилляров много, - Колин метнулся на кухню, вернулся оттуда с салфеткой и прижал ее к моему пальцу: - Подержи так, зажимая, и руку подними на пару минут. Сейчас остановится.
Я вяло кивнула и, горбясь, уселась на кровать. Руку вверх держать было тяжело, и Колин, быстро это поняв, подпер ее в районе локтя своей вытянутой вперед рукой. Лица наши очутились почти напротив. Он смотрел на меня тревожно и пытливо, а я тоже пыталась посмотреть как-то, но глаза закрывались сами собой. День страданий меня вымотал так, что я могла только спать. Не оставалось сил ни на какие выяснения, и это очень плохо: я по бывшему мужу помню, к чему приводит такое размякание в ответ на оскорбительное поведение…
- Ты, наверное, думаешь, что если я тебя впустила, то не сержусь и не обижаюсь, - наконец с трудом выдавила я.
- Нет, я думаю, не упадешь ли ты сейчас в обморок, - Колин опустил руку и осторожно надавил мне на плечо: - Ложись, милая. Руку просто вытяни на подушку, вот так.
Я послушно откинулась и замерла с закрытыми глазами. Не спала, а просто наслаждалась наступившим в голове покоем и отсутствием мыслей. Очнулась я от того, что Колин аккуратно потеребил меня за здоровую руку и подсунул кружку с горячим чаем. Привстав, я отпила немного, и на глаза снова навернулись слезы. Скрывать их не получалось, так что я решила быть с ним честной, как он был честен со мной в своем сообщении.
- Послу… слушай. Ты думаешь, когда я не хочу с тобой говорить после ссор, это я просто занимаюсь своими делами? Мне тоже очень плохо! От того, что не получается ни сразу простить, ни нормально жить! И да, я злюсь на тебя, потому что ты заставляешь меня так мучиться, хотя мог просто сказать, что очень испугался, когда я пропала, и попросить в следующий раз проверять телефон! Обязательно было обзывать меня сожительницей и говорить про «идиотские страхи»? Еще скажи, что они у меня совсем беспочвенные! Ты мне говоришь не прибедняться, а сам-то не прибедняешься? Неужели ты серьезно считаешь, что тебя так легко забыть и разлюбить? И что у меня это быстро получится? Вот именно, что у меня не получается, а держаться все труднее и труднее… Мой бывший муж этим здорово пользовался. Делал что-то мерзкое и просто исчезал на несколько дней. А когда появлялся, даже не извинялся, потому что я за эти несколько дней доходила так, что уже готова была за ним на край света бежать! Я не буду рассказывать, что он делал к концу брака: это уже настолько было все унизительно, что родственники меня буквально уговорили развестись. А теперь ты снова заставляешь меня делать то же самое, это страшно обидно! Ты мне нормальное сообщение написал. Но оно могло быть любым. Понимаешь?! Любым вообще! — и я окончательно расплакалась, сунув ему кружку с чаем обратно.
Колин отставил чай на стол рядом с синтезатором и крепко обнял меня, положив подбородок мне на макушку. Я чувствовала, как он судорожно сглатывает несколько раз, а потом услышала всхлип. Ох, господи, он что, тоже плачет? С той памятной ночи, когда мы говорили про «сущности», я не видела у него слез… точнее, и тогда не видела, он плакал в темноте. А сейчас на свету, но не буду смотреть: страшно…
Так мы и ревели вдвоем, почти хором всхлипывая. Колин еще придерживал мою порезанную руку, сжав ее так, чтобы салфетка прижималась к ране, а я другой рукой судорожно сжимала прядь его волос.
Минут через пять нам стало полегче. Мы разомкнули объятия и посмотрели друг на друга. Колин почему-то после плача стал бледнее, а я про себя знала, что сейчас похожа на свеклу.
- Я тебя люблю, - сказал он, вглядываясь в мои глаза своими покрасневшими глазами, в которых еще стояли слезы. — Я понимаю, о чем ты. Страшно, когда ты перед кем-то беззащитный, а этим пользуются. У меня никогда не было цели творить мерзости и чтобы за них ничего не было. Можешь меня даже не прощать. Только можно я все-таки тут побуду? Мне твое состояние не нравится.
- Нормальное, - вяло возразила я, опять укладываясь. — А ты и без того тут был. Надо же додуматься — стоять прямо под дверью!
- Сидеть, - поправил Колин улыбаясь. — В ногах правды нет. Я не собирался к тебе лезть, я же знал, что ты дома. Просто мне сильно тревожно было, когда ты ничего не писала, хотелось быть поближе, если вдруг что. Пригодилось, - докончил он со вздохом и снова осмотрел мой палец. — Все, остановилась кровь. Попей все-таки чаю.
- Да что ты пристаешь со своим чаем, мне нормально, - сказала я вяло и прикрыла глаза. По моему лбу скользнула холодная шершавая ладонь Колина.
- У тебя температура, Ксюш. Я сначала думал, что показалось, но нет. Так что придется тебе еще и анальгин дать, кроме чая…
Глава 5. Быт и странности
Как у всех пар, у нас с Колином тоже были свои забавные или слегка раздражающие мелочи в отношениях. Например он, как большинство мужчин, совсем не умел меня фотографировать. Если я просила себя снять, то вечно получала что-то либо в стиле «их разыскивает полиция» (фронтальный портрет с ужасным пустым взглядом), либо просто страшилу с тремя подбородками, свинячьими глазками и огромным носом.
- Неужели я так для тебя выгляжу? — обижалась я. — Нельзя нормально снять?
- Ксюш, для меня ты, как и большинство людей, выглядишь как гном в тапочках. Подробнее всего я помню твою макушку: у меня рост-то какой. А тут чего тебе не угодило: ракурс прямой, ничего не искажено…
- Но вот тут, например, я страшная!
- Да почему? Черты лица те же, что и всегда, просто вид снизу, чего такого-то.
Объяснять было бесполезно: то ли я для Колина была всегда красивая, то ли всегда страшная, но, в общем, с фотографированием у нас не срослось.
Еще один раздражающий момент появился, когда я стала пытаться проводить с ним досуг: например, смотреть фильмы. В этом случае все шло по одному из двух путей. Либо Колин, посмотрев первые несколько минут, засыпал на весь остаток фильма таким сном, что его невозможно было разбудить даже после окончания, либо, что еще ужаснее, начинал заниматься предсказаниями сюжета и чаще всего попадал в точку, но смотреть от этого становилось с каждой минутой все неинтереснее. Если же я просила его посмотреть понравившийся мне фильм отдельно, он поступал совсем ужасно: садился перед ноутбуком чуть ли не засучив рукава и, посмотрев пару минут, остальное начинал проматывать огромными кусками, приговаривая «Так… ага… понятно». Потратив на такой, с позволения сказать, «просмотр» минут пятнадцать, он выбирался из-за стола и изрекал свой вердикт: понравился ему фильм или нет. Я пыталась несколько раз подловить его на незнании сюжетных поворотов или характеров героев, но он умудрялся все это зафиксировать и не подлавливался. Пару раз от обиды я чуть не заплакала, и Колин, пожалев меня, согласился посмотреть какое-то понравившееся мне место в фильме подряд без перемотки, включил это место и через минуту намертво заснул.
- У тебя, может, СДВГ? — спросила я его после этого.
- Ой, да ладно, и ты, что ли, втюхалась в современную моду на психические болезни? — Колин пренебрежительно махнул рукой с крайне высокомерным видом, который у него иногда случался от излишка знаний. — Ну какой у меня синдром дефицита внимания, скажи мне, пожалуйста, если мне нужно замечать любые мелочи при расследовании. Гиперактивность, может, и есть, но она не очень-то разбросанная, мне легко собраться и делать одно дело. А с фильмами происходит такая грустная штука, что я за свою жизнь успел выучить большинство сюжетных ходов, какие бывают в популярном кино. Их, собственно, не так и много. Меня бы наверняка сумел удивить какой-нибудь артхаус, но его я просто терпеть не могу, увы.