Кристина Выборнова – Принцесса и рыцарь. Жизнь после. Рассказы (страница 10)

- Я не понимаю, почему меня вечно этим шпыняют! — огрызнулся Колин. — Кто вам мешает читать еще больше и поражать начитанностью меня? Только и слышу, что я больно умный нашелся, нет бы быть тупым, чтоб никого не раздражать.

Я глубоко вздохнула:

- Колин, да дело ведь не в том, что ты много знаешь, а в том, как ты это подаешь. Ты знаниями пользуешься как оружием, чтобы победить. А зачем тебе, ради бога, побеждать Слуцкого? Он же тебе ничего не сделал. Мне он ничуть не нравится, но даже если бы и нравился, это было бы мое дело, а не его!

- Я понимаю, Ксюш, - он улыбнулся и накрыл прохладой жесткой рукой мою руку. — Не собрался я его трогать, просто когда так путают простые вещи, дико хочется поправить.

Потом я еще несколько раз мягко пыталась обратить Колиново внимание на то, что он часто начинает лезть в бутылку, когда его никто не трогает (особенного это почему-то проявлялось с моими коллегами и знакомыми любого возраста и пола), и он, кажется, пытался как мог ко мне прислушиваться, но в результате откалывал номера один страннее другого. Например, как-то он попал на мини-встречу, которые периодически мы устраивали в кафе с бывшими однокурсниками. Увидев новое, да еще такое яркое лицо, наши, конечно, принялись его расспрашивать, но он вдруг начать держаться с ними как «настоящий полицейский». На вопрос, где он работает, сказал сухим официальным тоном: «В силовых структурах», а когда наша Илария, эффектная женщина из семьи актеров, которая теперь писала музыку для поп-певцов, кокетливо спросила: «Это что получается, нам к вам можно обращаться, если у нас мошенники деньги выманят?», ответил еще суше и формальнее: «Нет, это вам к участковому».

Илария удивленно хлопнула накладными ресницами и поинтересовалась:

- А когда же все-таки к вам?

- Когда вас убьют, - ответил Колин с непроницаемым лицом. — Правда, не просто так, а с особой жестокостью. Вот это вот ко мне. Милости прошу.

После этого весь остаток вечера к нему никто не обращался. Когда мы пришли домой, я даже не стала выяснять, что это такое было, потому что давно убедилась, что странности — это сама суть Колина, и бесполезно заставлять его каждый раз их объяснять.

Впрочем, когда его перекидывало на другой «полюс», это часто бывало не лучше. Как-то я решилась повести его на чаепитие к родственникам — тете, дяде и двоюродным сестрам. Они были людьми для меня хотя и не очень близкими, но адекватными, и время от времени поболтать мы любили. На нашу беду, к ним в этот вечер пришли не только мы, но и какая-то то ли соседка, то ли очень дальняя родственница дяди, женщина лет пятидесяти с глазами навыкате и возбужденными жестами. Она села как раз напротив нас и почти сразу начала говорить — такое, что у меня просто уши вяли. Она рассказала нам, что Земля на самом деле плоская, что пирамиды построили инопланетяне, что динозавров не было, а их кости подделали ученые. После этой экскурсии в древний мир она переключилась на действительность и принялась убеждать нас, что вышки 5g – это излучатели дьявольской силы, насылающие на нас болезни.

Я на этот словесный поток вежливо улыбалась одной стороной рта и пыталась переключиться на разговор с тетей. А Колина переклинило. Он даже ничего не ел, просто сидел, подперев подбородок кулаками, безотрывно, не моргая, смотрел на женщину с каким-то обожанием во взгляде и периодически подкидывал в ее костер дровишек мягкими, почти нежными репликами: «Надо же! Ничего себе! Да что вы говорите! Потрясающе!» - и так далее.

Наконец красноречие нашей соседки истощилось. Она устало отпила вина и сказала:

- Ну вот так… А вы что об этом думаете?

Колин несколько раз тихо похлопал ей, будто и правда посмотрел спектакль, и сказал негромко, но с глубоким чувством:

- Я думаю, что это поразительно! Редко услышишь такой структурированный, глобальный, с прекрасной внутренней логикой бред! Тут, к сожалению, я не вижу фольги, но, если бы была, я бы вам сразу сложил шапочку, будьте уверены. Она прекрасно защитит вас от 5G, а в качестве приятного бонуса примет сигналы с Нибиру.

На миг стало тихо. А потом женщина, стеснительно моргая, ответила:

- Вы знаете, учеными давно доказано, что фольга, к сожалению, не помогает. В таких случаях надо покупать специальную защиту на все тело, заряженную воду и…

В общем, она поехала дальше, совершенно не поняв, что Колин напрямую ее оскорбил. Тетя шепнула мне на ухо: «Парень у тебя интересный, Ксюша, но убери-ка его от Марии Павловны. Иначе не представляю, чем это кончится».

«Убранный» Колин (я утащила его на кухню мыть посуду) искренне огорчился, что его оторвали от сумасшедшей Марии Павловны.

- Ну ты чего, Ксюш, - это же как фонтан! — объяснил он мне. — Почти произведение искусства! Можно вечно слушать!

- Тогда не оскорбляй ее.

- Ха, ты думаешь, она что-то понимает? Такие граждане слышат исключительно себя и иногда слова-маркеры в речи собеседника. Поэтому «бред» она не уловила, а на «шапочку из фольги» среагировала. Ну пусти меня к ней, пожалуйста, я буду молчать. Это настолько плохо, что даже хорошо!

- Понимаю, - призналась я, начиная смеяться от энтузиазма на его лице. — Но тетя уже, кажется, не хочет видеть нас у себя. Так что домываем посуду и сматываемся.

Колин быстро согласился. Потерю Марии Павловны он переживал недолго, потому что на кухне никого не было, и нам никто не мешал несколько раз поцеловаться.

Вот после этой встречи, когда мы пришли домой (на Колинову квартиру), я все же решила немного поговорить:

- Послушай-ка. Это все очень забавно, конечно, но я ни за что не поверю, что ты не можешь вести себя как обычный человек. Ты даже при мне великолепно не раз это показывал.

- Ну да, притвориться я могу кем угодно, - подтвердил Колин и почесал прыгающего вокруг нас Тобика. — Но если мне с твоим окружением придется беспрерывно притворяться, это уже слишком. Я запутаюсь, кого изображать.

- Господи, да не надо никого! Ты можешь быть таким, какой ты со мной!

Он, улыбаясь, помотал головой:

- Нет, Ксюш, не получится. Я с тобой такой, потому что ты хорошо меня понимаешь, а с другими так расслабляться глупо. Ты знаешь, я редко живу этой самой социально-бытовой жизнью — только вот благодаря тебе немного вспомнил, что это такое.

- И что же это такое? — я положила руки ему на плечи (он сидел на диване, а я стояла). И Колин неожиданно ответил четко, как на экзамене:

- Это чего-то вроде смеси интересных логических сбоев и ритуальной скучищи, причем второго намного больше. Поэтому я иногда и могу выдать номер, чтобы не скучать.

- А о других людях ты в это время думаешь? Как они переносят твои номера?

- Конечно, думаю. Я стараюсь, если хочется поиздеваться, говорить так, чтобы они меня просто не понимали, — ответил он радостно. — Или даже считали дураком, ничего страшного.

- Ничего, если речь идет не о моих родственниках.

- А чего в них такого? Твои тетя с дядей вроде обычные ребята, со средним умом и слегонца хитроватые. Я таких свидетелей навидался кучу. Вид на публике делают благообразный, но при случае своего не упустят. Так что если они тебе будут предлагать какие-то сделки с большими деньгами, проконсультируйся со мной, а то сто процентов хоть по мелочи, но наебут.

Я вздрогнула. Снова на месте странного, слегка асоциального «парня», как назвала его тетя, возник проницательный следователь. Колин попал в самую точку: мои прохладные отношения с тетей и дядей были прохладными в частности из-за того, что, помогая мне продать квартиру бабушки и родителей и купить эту, они присвоили себе часть денег. Якобы, они пошли на благодарность риэлтору, взятки каким-то ремонтникам и прочее, - но я потом выяснила, что никакой «благодарности» не было.

- Чего, угадал, да? — спросил Колин сочувственно и погладил меня по щеке. — Они тебя уже нагрели? Потому и говорю: в следующий раз обращайся сразу…

- Послушай, - я плюхнулась на диван рядом с ним и прислонилась к его боку, прикрыв глаза. — Да, ты прав. Но, понимаешь… То, что ты делаешь, это нечестно.

- Почему?! — искренне возмутился Колин, аж дернувшись. Я взяла его под руку и прижалась сильнее:

- Погоди… Вот у тебя есть мама и сестра. А у меня — совсем никого из самых близких родных! Кроме тети и дяди. Я согласна, люди они не самые, ну… кристальные. Не без недостатков. Но они мне все равно помогали как могли в свое время. А ты будто специально хочешь меня от всех отделить и оставить только себя! Ты прекрасный человек и я тебя очень люблю — но нечестно это.

- Ну да, - согласился Колин, кажется, с неким внутренним усилием. — Все яйца в одну корзину — это не очень хорошо, тем более, у меня работа опасная. Но и твоим родственникам доверять не стоит… - он на миг задумался и радостно повернулся ко мне: - Слушай, а давай я с тобой своими поделюсь! Оксанка тебя любит, мама тоже. И свинью они тебе не подложат. С Оксанкой я уже говорил на эту тему на всякий случай.

- Не надо, милый, - я обняла его. — Не хочу я на ночь про это говорить. Оксанка хорошая, твоя мама тоже. Но и свою родню я хочу оставить себе. Поэтому попробуй все же при них изобразить среднюю вежливость.

Глава 6. Досье

Колин еще в те дни, когда мы только познакомились и вместе искали маньяка, пообещал мне показать информацию о себе, какая была в полицейских базах данных. Но потом случилось столько всего, что это отъехало на какой-то пятидесятый план. Сначала-то я хотела получить информацию, чтобы получше его узнать, а сейчас, когда узнавание происходило само по себе, стало не так важно, какие там у него особенности биографии.