Кристина Выборнова – Принцесса и рыцарь. Жизнь после. Рассказы (страница 3)

- Да ты что, а если я ее разобью?!

- Починим. Главное, сама цела останешься, во дворах особо не разогнаться.

- Ну хорошо, потом, - решила не спорить с ним я, потому что он все еще был в непонятном настроении. Наверняка устал после расследования и на самом деле хотел бы спокойно посидеть дома, просто не говорит об этом, как обычно. А ему теперь еще поперек Москвы из-за меня тащиться…

- Ехать, конечно, далеко, - сказала я виновато.

- А, да ничего, сейчас же этот сделали… Московский сопливый диаметр.

- Что??

- Ну, МСД.

- Он реально так расшифровывается?

- Это я его так называю, потому что каждый раз забываю расшифровку, - Колин наконец-то убрал с лица мрачное выражение и рассмеялся, я тоже.

По «сопливому диаметру» удалось доехать и правда довольно быстро. Пока мы поднимались на мой пятый этаж, я волновалась и безуспешно пыталась припомнить, не раскиданы ли у меня по кровати трусы и не оставила ли я мусор, который теперь наверняка завонял. На всякий случай я сразу предупредила Колина:

- По сравнению с тобой у меня беспорядок и куча вещей, так что не пугайся. Проходи.

В моей квартире, к счастью, ничем не воняло. На кровати валялась одежда, но хотя бы не нижнее белье, а сама кровать была, конечно, не застелена. Я беспокойно повела головой, пытаясь увидеть свою маленькую квартирку с единственной комнатой, заставленной музыкальным оборудованием и заваленной мелкими безделушками, как единое целое, и понять, насколько ужасно это смотрится для нового человека.

Колин, встав у порога, как я вчера, быстро пробегал взглядом по всей комнате: мебели, стенам, потолку — будто сканировал глазами и ставил какие-то ему одному понятные пометы. Я могла бы поклясться, что он запоминает расположение предметов и, если надо, мог бы описать его в каком-нибудь полицейском протоколе. Наконец он сказал с оттенком то ли уважения, то ли даже восхищения в голосе:

- Ни фига себе сколько всего! Уют так уют — еще немного, и через край посыпется.

Я слегка обиделась и хотела сообщить, что просто, в отличие от некоторых, работаю дома и мне нужно много условий, но он вдруг сорвался с места и начал все осматривать. Осмотр этот сильно походил на обыск, потому что он заглядывал под кровать и стол, открывал шкафы и выдвигал все ящики, но те предметы, которые брал, потом аккуратно клал в точности на то же место, даже если это был яблочный огрызок, который завалялся на краю стола. Я, решив ему не мешать, - в конце концов, то, что он странный, мне и до этого было известно, - попятилась на кухню и попыталась там с усилием закрыть сушку, из которой вываливалась посуда.

Сушка угрожающе загремела. В кухне сразу же возник Колин и уставился на полностью заставленный стол и тумбочку, заваленную пакетами с продуктами, которые я не убрала в холодильник, после чего перевел взгляд на сушку и, протянув свою длинную руку, достал оттуда пару тарелок.

- Это надо вынуть, иначе не закроется. Офигеть сколько посуды. Тебя тут как будто двадцать человек живет!

- Тебе не нравится?

- Да нет, ну почему же, я люблю, когда много чего можно изучить, - он достал из сушки огромную серую квадратную чашку, которую мне когда-то дарили заказчики, и заглянул в нее, как в колодец. — Просто не могу представить, как ты тут живешь и это не падает тебе на голову.

- Падает, - призналась я. — Знаю, всего слишком много. Часть вещей тут из квартиры родителей и бабушки. Этой квартиры уже нет, пришлось продавать из-за долгов на лечение и потом купить вот эту, маленькую. Вроде надо выкинуть, но рука не поднимается…

Колин кивнул и, ловко протиснувшись мимо заминированной пакетами тумбочки и звенящего ложками и чашками стола, обнял меня сзади.

- Милая, да не обращай ты на меня внимания, - сказал он. — У тебя из нас двоих как раз более нормальное человеческое жилье, а не перевалочный пункт. Если жалко лишнюю посуду выкидывать, как раз можешь мне отдать.

- Ой, и правда, хорошая мысль, - ободренная тем, что он не счел мою квартиру помойкой, я воспрянула и похвасталась: - А еще у меня много еды! Давай я сейчас приготовлю что-то диетическое, но не мерзкое! А ты лучше из кухни выйди, тут очень мало места. Вон, в комнате можно на кровать сесть… Ну, или за синтезаторы.

Подумав, что можно приготовить нейтрального, но не противно-диетического, я в конце концов сделала курицу с овощами. Из-за шума воды и треска сковородки я некоторое время не знала, что там делает Колин, а когда вышла из кухни, аж чуть не попятилась обратно.

Моя комната никогда не выглядела такой прибранной. Исчез мелкий мусор и огрызки, вещи не изменили основного положения, но легли ровно, рядами и стопками. Помимо этого, из шкафа больше не торчала одежда — теперь он был нормально закрыт — и навал забитых коробок на верху второго шкафа будто уменьшился и ушел вглубь, перестав нависать над головой.

Колин сидел на кровати — конечно же, заправленной и застеленной покрывалом.

- Я тут тебе все упорядочил немного, - сказал он деловито. — Кардинально ничего не смещал, просто реально чтобы на бошку тебе ничего не свалилось. Ну и мусор выкинул. Ничего?

- Конечно! — я подбежала к нему и обняла. — Я просто под впечатлением! Никогда не видела, чтобы у меня было так убрано. Спасибо тебе большое! Вот, держи, поешь нормально, а то я вижу, что у тебя настроение с утра не очень — ты, наверное, хотел у себя спокойно посидеть? Ты меня вовсе не обязан возить, я бы доехала сама…

- Ксюш, да ты чего, при чем тут обязанности, - поразился Колин. — И у настроения совсем другие причины. Мне просто не хочется жить с тобой в разных местах, - вдруг сказал он откровенно. — Понятно, что ты не можешь мгновенно перетащить свое оборудование, а я не могу надолго оставить собаку, поэтому пока уж как есть. Но на ночь придется уехать.

- Не хочется? — шепнула я.

- Неа. С тобой я хоть сплю.

- Эмм… в каком смысле?

- Да у меня просто бессонница очень часто. А с тобой удается нормально поспать. Я еще когда мы в палатке ночевали, заметил.

- Разберемся, - заключила я и сунула ему тарелку с обедом. Не все сразу же. Давай для начала поедим и отдохнем. Пойду чайник поставлю.

Глава 2. Притирка

Чего я на самом деле боялась больше всего — так это того, что наши с Колином чувства не выдержат одну из самых простых и скучных проверок: проверку временем. Встречаться пару недель — это совершенно не то, что встречаться 3-4 месяца, и тем более полгода. Поэтому я изо всех сил оттормаживала Колиновы огромные планы, которые он имел на меня: поспешные переезды друг к другу, свадьбу через месяц, попытку с размаху переписать на меня долю его квартиры (зачем??) и отдать свою машину чуть ли не навсегда (машину я жалела, потому что, в отличие от Колина, не питала иллюзий насчет своего умения водить). Как ни странно, он не дарил мне цветов, украшений и прочего милого хлама, какой обычно люди тащат друг другу в начале отношений — я думаю, это просто не приходило ему в голову — но всегда платил за продукты и кафешки, а если находил по моей просьбе какое-то дорогое музыкальное оборудование, мог просто купить его, ничего не спрашивая. Благодарность охотно принимал, но, когда я начинала говорить, что мне неудобно, что он так тратится, всегда с искренним удивлением спрашивал: «Почему?». Вообще его отношения с деньгами отличались какой-то хаотичностью, в которой я никак не могла разобраться. Как-то я спросила его, какая у него зарплата. Он некоторое время молчал, после чего неуверенно сказал:

- Точно не помню, но сейчас нормальная. Тысяч двести с чем-то. Это когда я начинал работать, приходилось хрен без соли доедать, а сейчас у меня звание, выслуга лет, награды и вот это все.

- Наверное, сейчас лучше все-таки аккуратнее считать расходы, - предложила я. — Ты последние восемь лет жил один, вот и привык, что деньги никуда не идут. А сейчас на меня тратишься. Так еще и в долги можно влезть. По себе знаю, я, когда мама и бабушка умерли, не подбивала некоторое время, сколько трачу, и потом пришлось взять два кредита и нервничать с ними… Как вспомню — кошмар. С тех пор всегда считаю, сколько у меня денег.

Колин, который в начале моего монолога смотрел на меня с чем-то вроде недовольного изумления, все выше поднимая брови, под конец, наоборот, расслабился и кивнул:

- А-а, все, я понял, ты просто беспокоишься. В кредиты я не влезу, потому что у меня есть запасы, в которые регулярно докидываются деньги автоплатежами. И эти же автоплатежи у меня стоят на постоянных тратах типа квартплаты и налогов. Я ж юрист по образованию, и хотя по мне, наверное, не скажешь, но мне нетрудно разбираться в бумажках и циферках. Мне не надо для этого каждый рубль подбивать.

- А-а-а, - тоже сказала я и успокоилась.

Со времени нашего знакомства прошло уже два месяца, чувства вроде были на месте, но всяких приколов и странностей я узнавала о Колине все больше и больше — наверное, и он обо мне. Где-то через месяц проявилась странность сексуальная. Нет, с сексом у нас все было прекрасно, и о предохранении мы больше старались не забывать, но, когда спала первая совсем уж судорожная страсть, когда было все равно, где и как, главное — побыстрее, я наткнулась на необъяснимые вещи. Например, Колин почему-то никогда в отдельности не трогал меня ни за грудь, ни за ягодицы — в общем, не делал ничего, что вроде естественно для любого мужчины. Он мог ласково или даже страстно гладить меня вдоль всего тела, но удивительно умудрялся не задерживаться ни на какой части больше секунды. И, всегда обычно эмпатичный и прекрасно считывающий скрытые смыслы, намеков в эту сторону совсем не понимал, будто там стояла глухая стенка. В конце концов я проглотила стеснение — мы все-таки взрослые люди — и прямо спросила, чем ему так не угодила моя грудь, что он не может на ней задержаться ни на минуту.