Кристина Выборнова – Принцесса и рыцарь. Жизнь после. Рассказы (страница 1)
Кристина Выборнова
Принцесса и рыцарь. Жизнь после. Рассказы
Глава 1. Следующий день после событий "Принцессы и рыцаря"
Еду нам принесли быстро. Я набросилась на свой пирог, искоса поглядывая на то, что заказал Колин, и удивляясь. Его выбор блюд будто был иллюстрацией из какого-нибудь журнала о похудении и правильном питании: грустная паровая грудка индейки, тушеные овощи типа брокколи и фасоли, бледная овсянка в баночке с неприятной надписью «без сахара». Этого было к тому же явно маловато для его размера. Вот он почему такой худой!
- Ты что, - спросила я сквозь пирог, - на диете?
- На вынужденной. Сейчас, наверное, ты опять впадешь насчет меня в сомнения, но лучше сразу скажу. У меня очень херово работают желчные протоки, от всего едкого, сладкого и жареного начинаются боли. Пипец как мешает при работе, так что уж лучше и правда диета.
- Это после клинической смерти?
- Неа, это с детства, нас в детдоме в Перестройку слишком хреново кормили. От клинической смерти у меня низкое давление и еще вот, - он приподнял своей красный пуловер, и я впервые увидела его тело при свете. Наверное, будь я героиней романа, я бы начала пересчитывать ему «мускулы» и восхищаться прессом, но мне сразу бросился в глаза ряд стянутых выемок, который пересекал его ребра под грудью.
- Что это? — я осторожно тронула один шрам.
- Автоматная очередь. Спасибо еще, часть пуль в ребрах завязла, но и легкие зацепило. Теперь у меня там спайки… - Колин опустил пуловер обратно, посмотрел на меня и выговорил:
- В общем, Ксюш, ты все равно это скоро сама увидишь, поэтому сразу скажу. Я от любой простуды кашляю, как собака, и, если с едой не угадываю, могу блевать по нескольку раз подряд. У меня это бывает чаще всего ночью, поэтому заранее тебе говорю, чтобы ты не пугалась, если что. Зрелище так себе, но неопасно.
- При чем тут зрелище! Тебе к врачу надо! Я найду, у меня есть знакомые!
- Да я хожу, хожу, - Колин ласково пригладил мои волосы. — Врач в курсе и даже выдала лекарство, чтоб я сам его колол во время приступов. Поэтому я просто предупредил тебя.
- Ладно, - сказала я потерянно и прижалась к его боку, дожевывая свой пирог. Он обнял меня одной рукой, а другой тоже продолжил ковырять свой диетический ужин.
После еды на меня навалилась внезапная усталость и какая-то истома: встать с дивана казалось невозможным. Я совсем привалилась к Колину и сонно сопела, невольно вдыхая его запах. Если, опять же, вспомнить романы, в них мужчина-герой обычно даже после битвы пах чем-то нечеловеческим: мятой, корицей — в крайнем случае, мускусом. Либо у него всегда был какой-то потрясающий парфюм. Колин же, насколько я успела заметить, не использовал никакие косметические отдушки — даже волосы его не пахли ничем, кроме запаха самих волос, похожего на запах шерсти. А в целом от него пахло примерно как от любого человека, который три дня подряд пробегал по буеракам, толком не моясь: то есть пОтом, смешанным, правда, с какой-то горьковатой ноткой. Такую же горечь на губах я иногда ощущала после наших поцелуев — а, наверное, это от его проблем с желчными протоками или как он там сказал… Ох, а от меня-то самой наверняка пахнет не лучше, а даже хуже, потому что я больше потела!
- Чего ты там вынюхиваешь? — наконец обратил на меня внимание Колин и, видимо, подумав о том же, о чем и я, сказал со смешком: - Вообще-то, да, надо нам с тобой все-таки вымыться. Иди в душ впереди меня, если хочешь, я подожду.
- Да, вымыться надо, но я думала не совсем об этом… Ты духами вообще не пользуешься? Или вам запрещают?
- Ага, запрещают! — выговорил Колин, начиная смеяться. — Чтоб бандиты не учуяли! Ксюш, да у меня просто аллергия на все косметические отдушки. Так что, ради бога, не дари мне ничего пахучего — духов, дезодорантов, вот этого всего, - я смогу на это только посмотреть, не открывая.
- Ну вот, - шутливо огорчилась я. — А ты знаешь, что романтические герои в книгах всегда пахнут мятой, корицей или морской свежестью?
- Морской свежестью? Это типа как освежитель для туалета? — заинтересовался Колин. — Где ты такое добыла, дай тоже почитаю.
- Это глупые женские книжки, - смутилась я. — Я их читала, когда не было сил на что-то приличное.
- О, а я в таких случаях читаю словари. Или в соцсети выкладываю фотки чашек или мыльницы.
- Почему чашек и мыльницы??
- Потому что лицом нам светить нельзя даже под оперативным именем: секретность. Меня в юности это очень доставало: как это себя-то не показать? Я же сначала хотел поступать на актерский, а не иди в ментуру.
- Тебе бы подошло, - я положила голову ему на грудь.
- Неа, ничего подобного. У меня, кроме части артистической, есть очень большая часть… агрессивная, разрушительная такая. Я ее только на такой работе могу к делу пристроить, чтобы она никому не вредила. Без этого начал бы дурить по-всякому: пить, колоться, мелко и крупно хулиганить…
- Ну вот, так и знала, что ты опасный, - сонно пробормотала я.
- А, то есть, когда я у тебя на глазах пристрелил маньяка, ты еще сомневалась? — грудь Колина дрогнула от смеха. — Нет, Ксюш, для своих я не опасен, мой максимум — это поорать пять минут и тут же успокоиться. Если на меня что-то находит, я это стараюсь подкрутить через спорт, например. Как нам рассказывал какой-то лысый мужик на факультативе по психологии, главное — это хорошо себя знать. Темные части есть абсолютно у всех, надо их принимать и пускать в дело, а не давить со всей дури, чтобы потом они не вырвались одним куском.
- Здорово, - прошептала я и погладила его по щеке. — Кстати, кроме спорта, подкрутить темные части можно и по-другому…
Мало того, что намек мой был довольно откровенным, так и Колин не отличался недогадливостью. До душа мы так и не дошли, потому что, начав целоваться и гладить друг друга, снова не смогли остановиться. Первое время я с искренним смущением думала о собаке, но она куда-то деликатно самоустранилась. Потом возникло очередное препятствие: сложенный диван был безбожно узким, коротким, да еще и горбатой формы. Когда мы это поняли, Колин неизящно, буквально волоком, так, что мои ступни скребли по полу, протащил меня в другую комнату — у него две комнаты, оказывается?! Там было полутемно, свет долетал только из большой комнаты, зато стояла нормальная кровать. На нее мы и плюхнулись с разгону. Он оказался во мне мгновенно, мы даже не успели до конца раздеться. Я, судорожно лягнув ногами, сбросила-таки брюки, но платье было слишком тесным, чтобы задрать его наверх, и я бессильно стонала, пока Колин не нашел у меня на боку молнию и не дернул за нее. Сам он тоже наконец разделся: по крайней мере, я уже нигде не чувствовала прикосновения шершавой ткани, только его кожу, которая становилась все теплее.
На этот раз все было быстрее, сильнее и будто серьезнее. Стоны мы перестали сдерживать с первой же минуты, а Колин, к моей радости, не пытался замедлиться, даже если я очень громко вскрикивала. Что-то было по-другому, но я не могла уловить что, потому что из головы испарялись последние мозги. Ощущения быстро стали слишком острыми, чтобы еще тянуть. Я вцепилась в его плечи и выгнулась, судорожно поскуливая. Он так же судорожно прижал меня к себе... И тут до меня дошло, что мы просто забыли про презервативы. Удивительно, но эта мысль не вызвала во мне ни ужаса, ни желания вырваться: я просто прижалась к Колину еще сильнее и услышала, как он снова говорит «Я тебя люблю» - едва слышно, но очень нежно.
- Я тебя тоже, - шепнула я, перебирая его жесткие волосы.
Следующие несколько минут у меня из памяти исчезли — я, кажется, задремала, - а проснулась от того, что Колин резко шевельнулся. Я сонно приоткрыла глаза. Он лежал рядом, опираясь на локоть, и по его потемневшему взгляду и тревожно-виноватому выражению лица я поняла: до него только что дошло то, что я уже знала.
- Господи, Ксюш, прости меня, - он взял меня за плечо, отпустил и снова взял. Я сонно наблюдала. — Черт, прощение тут не поможет. Ты-то почему мне ничего не сказала?.. Ладно, при чем здесь ты, самому-то надо же было следить… В общем, я не собирался ничего такого делать. Я такое правильным никогда не считал. Честно — это у меня вообще первый раз в жизни.
- У меня тоже, - сказала я. Волнения по-прежнему не было: кажется, все оно досталось одному Колину. Вид его делался все более виноватым и паническим.
- Конечно, у тебя тоже… Свадьба с пузом — это очень так себе. В результате все, кто тебя видят, думают, что вы из-за этого и женитесь.
- Что, уже свадьба? — заморгала я.
- Конечно, просто я говорю, что не хотел я так, как будто вынужденно, что ли, потому что если первая свадьба была нормальной, а потом оказалась хрень, то тут должно быть лучше, а не наоборот, потому что… - он говорил настолько быстро и сбивчиво, перескакивая с мысли на мысль, что я все-таки решила его остановить:
- Колин, подожди. Скорее всего, ничего не будет — ну, день цикла такой, почти последний. Но если что — я сама была согласна. Я жила с мужем десять лет, и никогда не забывала предохраняться. Раз уж так случилось, то… В общем, я все равно не смогу с тобой расстаться, как бы ни было трудно. Не вини себя, пожалуйста, я верю, что у тебя не было коварных планов охомутать меня с помощью ребенка. Давай все-таки в душ, что ли, сходим, хотя и поздно, и поспим?