Кристина Выборнова – Гостиница "Камелия", или отель "Водяной тычиночник" (страница 13)

– Напрягись, – серьезно согласился черный маг. – Я тебя туда не протащу: ты сама переносишься. Как настроение у тебя хорошее – в «Камелию», как испортится – так к нам, в «Тычиночник».

Олеся, которая во время его речи задумчиво постукивала босой ногой по ножке стула, остановилась и подняла глаза:

– И другие люди так же? Я хотела спросить: если у кого-то хорошее настроение, он остается в «Камелии», а если нет, сюда попадает?

Делий кивнул и выговорил, предупреждая ее вопрос:

– Не скажу тебе щас, почему это. Что-то вот такое с этой главной картинкой. Только обычно у них настроения более устойчивые, что ли: ежли они один раз в какую-то гостиницу попадут, так до конца отдыха в ней и сидят. Одна ты скачешь.

– Ну надо же… – вздохнула Олеся. Многословие впервые ей изменило, в голове из-за обилия странных сведений наступила пустота: она даже не могла придумать, чего еще спросить у черного мага, как будто ей все было ясно. Делий тоже молчал, конечно же, не дышал, и ей показалось, что затягивается невежливая пауза.

– Ой! – вспомнила Олеся и разом повеселела. – Помните, я же хотела нарисовать ваш портрет! Раз уж теперь так все сложилось, и время у нас, значит, будет, можно я…

Она осеклась на полуслове, потому что мир опять перещелкнулся. Теперь она сидела в холле гостиницы «Камелия», как раз возле столовой, из которой вкусно тянуло обедом. Серая скатерть по-прежнему была наброшена ей на плечи. Олеся потопталась на месте, приходя в себя, и медленно, шлепая босыми ногами по прохладному полу, направилась к лифту.

ГЛАВА 10

После разговора с необычной девушкой, перемещающейся из тутосторонних в тамосторонние, Делий увидел, что опасности она, видимо, не представляет никакой, поскольку к глупым выходкам не склонна. Но все же он не смог бы держать гостиницу благополучно столько оборотов, если бы этим и ограничился: он не поленился сходить к главной картинке, хоть это и было довольно трудно. Чтобы никто из проживающих в Ирхоруне черных магов случайно не забрался к развалинам, Делий сделал вокруг них, как он сам выражался, «временной забор». Для этого ему пришлось очень долго копаться во временных нитях всех ближайших растений и деревьев, вслепую переезжая из будущего в прошлое, пока, наконец, пробежавшись по нити скального плато, на котором высились развалины, он удачно не обнаружил, что в глубоком прошлом этого самого плато вообще не было: оно получилось позже, когда подмыло склон и произошел частичный обвал.

Делий сделал «узелок» на нужной временной нити и приделал к ней пучок нитей воздуха, измененных таким образом, чтобы они отражали то, что было в давнем времени, в нынешнюю реальность. Вышло нечто вроде голограммы, которая показывала вместо плато сплошной склон горы, плотно заросший кряжистыми деревьями с полосатой корой и коричневым листьями, так что нормальному магу, и, тем более, человеку, не пришло бы в голову сквозь них продираться.

Делий же, перенесясь к горе, спокойно прошел через этот бутафорский склон и очутился на плато. Развалины угрюмо высились на фоне бирюзового неба с лохматыми серыми тучами; равномерно дующий сильный ветер нагибал длинную красную траву на одну сторону. Где-то внизу глухо бухало темное море.

Делий, медленно раздвигая траву башмаками и, как всегда, сутулясь, прошел к развалинами. Не глядя, он изловил несколько толстых воздушных нитей, пристроил их под себя и поехал вверх на воздушном столбе, как на невидимом раскручивающемся табурете.

Картинки – и изначальные, и свои добавления – он осмотрел очень внимательно, но не отыскал следов вмешательства. Значит, человеческая девушка их не трогала, как и сказала.

– А с портретом моим опять какие-то нелады вышли, – произнес Делий вслух, усмехнувшись, опустил воздушный столб и вышел из развалин.

С этого края плато открывался вид на большую часть Ирхоруна. Зрелище было привычным и не вызывало никаких чувств, кроме привычного же глухого раздражения. Курортный городок, состоящий из тесно подпирающих друг друга серых каменных домов, большей частью одно— и двухэтажных, с плоскими крышами, спокон веков выкрашенными в черный цвет, чтобы набирать тепло и греть воду, рассыпался по ложбине между двумя высоченными, рыже-коричневыми от растительности горами. На правой из гор Делий как раз находился: если задрать голову, можно было увидеть ее двойную вершину, покрытую снегом, а левая гора нормальной вершины толком не имела и вообще походила на отвесную, плоскую стену, торчащую из лесного моря. На обширном верху этой стены вечно толклись туристы. Там был маленький сувенирный рыночек – филиал рынка городского – и работало несколько аттракционов.

Делий отвел глаза и снова посмотрел вниз, на город. Даже отсюда было видно, какие в нем узкие улицы: странно извиваясь, они светло-бежевыми змейками спускались к морю. По дорогам ползали, в основном, повозки, запряженные конькозлами: самодвижущиеся колесницы, работающие на магических картинках, вовсю раскатывали в столицах, но в Ирхорун, конечно же, не дошли – впрочем, учитывая размер городка, в них и не было особой надобности.

Черный маг наткнулся взглядом на крышу собственного дома, стоящего на набережной, вспомнил, что давно не заходил к родителям, и тут же решил не заходить и дальше. Родители – белый маг Ирц и белая магиня Ерца – вызывали у него такое же глухое раздражение, как и остальные жители Ирхоруна, потому что никто из них даже не подумал оценить его по достоинству и хоть как-то развить его способности.

А способности у Делия были огромными с самого детства. Все, что он видел и слышал, крепко оседало у него в голове. Читать он научился еще в три оборота – сам, потому что ни матери, ни отцу не приходило в голову его учить. Они и сами читали по складам, и во всем доме имелось ровным счетом три книги, одна из которых была сборником рецептов, (правда, почему-то, человеческих блюд), другая – брошюркой по выращиванию огородных растений типа бугринки или шмякалки в приморских условиях, а третья – завиральная чепуха под названием «Любовь сквозь миры»: на толстой красочной обложке черный маг с глупо выпученными глазами сжимал криво улыбающуюся человеческую девушку в голубой хламиде, с огромным цветком водяного тычиночника в пышных светлых волосах. За неимением выбора маленький Делий прочитал эту книгу столько раз, что до сих пор мог слово в слово ее пересказать. Как и во всех образцах подобной литературы, действие книжки происходило не в современности, а сто оборотов назад: во времена, когда практически всех черных магов выгнали из страны объединившиеся белые маги и люди. Черные маги были объявлены тогда воплощением зла из-за их вида и умения колдовать.

Потом Делий прочел нормальные исторические книги и понял: дело было не только во внешности. Просто белых магов, более слабых и не видящих нити, черные многие тысячи оборотов ни во что не ставили и считали их кем-то вроде бесполезных инвалидов. И за это время у белых магов наточились на черных большущие клыки, потому они и вступили в союз с людьми и принялись изгонять черных из страны.

А выгнать черных магов, большая часть которых занималась наукой и имела меланхоличный невоинственный нрав, было легче легкого: большинство, как рассказывала мать Делия, помнившая эти времена, от греха подальше ушло само. Белые маги, объединившись, обладали умением «вытягивать» из черного мага черные клетки, временно обретая способность колдовать. А вот тот, из кого «вытягивали» слишком много, мог серьезно заболеть или и вовсе тронуться умом. Поэтому неудивительно, что после парочки таких случаев, описанных, к тому же, в газетах, все черные маги повалили за пределы страны валом.

Точнее, почти все. Рядом со столицей остался некий фанатично-опальный маг по имени Дамнозис, которого полицейские белые маги никак не могли поймать, сколько ни старались. Он остался, якобы, потому, что столичный маг-временник, прощупав нити его будущего, сказал, что только в этой стране он сможет встретить свою любовь.

Вообще-то черные маги с их нечувствительностью относились ко всякой романтике более чем спокойно: даже если и женились, то по большей части жили не вместе с супругом, а с теми из родственников, с кем лучше уживались – эдакими странными группками. Но этот легендарный Дамнозис был исключением: любовь ему зачем-то втемяшилась, и Делий, который сам всегда не укладывался ни в какие рамки, испытывал, читая про это, что-то вроде сочувствия к товарищу по несчастью.

Хотя в случае Дамнозиса все закончилось как нельзя лучше: скрываясь под видом человеческого конюха, он встретил девушку, попавшую сюда из другого мира, с Земли. Звали ее тоже Лина, как планету: то ли совпадение, то ли выдумка историков. Дамнозис не только женился на этой своей девушке, но еще и поговорил с королем, раскрыв ему глаза на происки белых магов. Делий всегда, читая это, хмыкал и бормотал не без зависти: «С королем поговорил! Сразу видать: рядом со столицей живет. У нас он тут повоевал бы…»

В общем, справедливость была восстановлена, черные маги вернулись, и теперь весь народ Лины для разнообразия принялся дружно не любить белых. А Дамнозис ушел вместе со своей женой в другой мир, на легендарную Землю, про которую тогда никто толком ничего не знал…